Широкий резонанс вокруг дела ангарского маньяка, который недавно сознался в 60 новых убийствах, показал, что общество не может оставаться равнодушным к подобным зверствам. Тысячи статей, сотни тысяч комментариев в Сети и долгие вечерние обсуждения на кухнях по всей стране можно аккумулировать в один вопрос: почему обычный человек превращается в серийного убийцу?
Добавить в моё избранное
14 мин, 57 сек 16866
— Был такой сексуалист по фамилии Шкрипко. Он совершил свое первое убийство вместе с глумлением над трупом, нанес множество ножевых ранений. Стало понятно, что у нас в Запорожской области появился сексуальный маньяк. Мы ждали следующего преступления. Спустя несколько месяцев была убита нянечка детского сада.
Мы начали поиски, допустив, что некоторые нападения могли не закончиться смертью жертвы. Пытались узнать, кто мог остаться в живых. Вскоре нашли ночного сторожа — женщину. Когда преступник напал на нее, она его уговорила не убивать и поклялась, что никогда его не выдаст. Но женщины все равно болтают, так что мы на нее вышли. Пришлось дать гарантию, что она не будет проходить свидетелем по делу. Она согласилась походить с оперативниками по улицам города и увидела своего мучителя. Его сразу же повязали. Он оказался ко всему прочему зоофилом: в день расправы над нянечкой он изнасиловал и убил лошадь, подрубив ей ноги…
Конечно, случаются нападения неудачные, то есть маньяку что-то помешало либо его могли спугнуть, пока происходило раздевание или изнасилование, до самого убийства. Но те, кто выжил, — это элемент чистой случайности. Например, когда маньяк думает, что убил, а на самом деле до конца довести свой замысел не смог. Такие случаи бывали, но предсказать поведение жертвы или того, кто напал, очень и очень сложно. Здесь, простите меня, никаких рекомендаций нет.
У меня был эпизод. Грабитель и насильник, а по совместительству кандидат в мастера спорта по легкой атлетике поймал женщину. Забрал у нее деньги и решил изнасиловать. Начинает раздевать, а она ему говорит хладнокровно: «А ты что, сам не умеешь соблазнять? Нужно обязательно насиловать? Я тебе и так дам». Он растерялся! Говорит: «Ну, ложись тогда на землю». Она ему в ответ: «Ага, ты же мне сейчас всю одежду замнешь! Давай стоя?» Она поднимает юбку, а сама смотрит, как он раздевается. И как он только расстегнул штаны, она трусы подтягивает и как давай убегать! А ему неудобно — у него штаны-то уже спадают! Он орал:«Стой! Догоню, убью.» А она ему в ответ:«В следующий раз!» Кстати, потом она сама его на улице увидела, позвонила, и мы его задержали. Женщине помогло хладнокровное поведение в этот момент. Но, отмечу, это был просто разбойник, а не маньяк.
Маньяк нападает скрытно. Его цель — совершить преступление, поэтому что ты ему ни говори — он уже знает, что убьет. Кроме того, саму жертву парализует страх.
— Как маньяк выбирает, на кого напасть? Есть ли психологический портрет жертвы?
— Есть виктимология — провоцирующее поведение жертвы. Вообще тут все стандартно: привлекает обычно либо развратная одежда, либо походка жертвы, например, когда человек часто оглядывается, и видно, что боится, либо присутствие в сомнительной компании. Это все провоцирует. Но я не беру те случаи, когда маньяк на чем-то зациклен. Например, режет женщин, или только в белых колготках, или блондинок, или исключительно брюнеток…
— А как поймать маньяка? Почему правоохранительные органы ищут их иногда десятилетиями?
— Потому что не хватает желания у наших органов. Желания и некоей системы. Например, я считаю, в МВД давно необходимо создать специальный центр, где можно «высеять» маньяка по почерку.
Возьмем дело Виктора Литвиненко. В селах Запорожской области насиловали и убивали старух. Зацепок не было, но я сразу понял: это кто-то, кто знает местность. Стали проверять всех, у кого в семье родственники были замечены в сексуальных извращениях. И выяснили, что его старший брат и отец были пойманы за сношением с животным! Стали его самого пробивать, а он в момент убийства был в том селе. Хотя на него никто не мог подумать: пограничник, красавец, умница, женат…
Поэтому я всегда говорил: каким бы человек ни был изворотливым, его можно поймать. Ведь он должен на место преступления прийти, он должен его совершить, и он должен оттуда уйти. А значит, он никогда не сможет остаться в социальном вакууме. И если ты понимаешь, как его искать, то ничего ему уже не поможет. Нужно работать на местности, а у оперативников не хватает квалификации. Вот нужно, например, участковому проверить сто домов. А как ты узнаешь, проверил он их или нет? По рапорту не понять.
Вообще, любое преступление оставляет следы. Маньяки чаще всего используют одно и то же оружие — например, специальный нож. Поэтому когда производится судмедэкспертиза трупа жертвы — это творческий процесс. То есть мы видели место преступления, у нас есть труп, а значит, мы можем восстановить, что и когда происходило с жертвой. И, например, находишь зазубрину от ножа в ребре. По ней уже нетрудно восстановить, какое именно было оружие, и так далее, цепочка пошла.
— Угрожали ли вам или вашей семье расправой? Обещали ли отомстить? Вам было когда-нибудь страшно?
— У меня был единственный случай, но это был не убийца, не маньяк, а вор в законе. Он тогда пригрозил расправой моей семье.
Мы начали поиски, допустив, что некоторые нападения могли не закончиться смертью жертвы. Пытались узнать, кто мог остаться в живых. Вскоре нашли ночного сторожа — женщину. Когда преступник напал на нее, она его уговорила не убивать и поклялась, что никогда его не выдаст. Но женщины все равно болтают, так что мы на нее вышли. Пришлось дать гарантию, что она не будет проходить свидетелем по делу. Она согласилась походить с оперативниками по улицам города и увидела своего мучителя. Его сразу же повязали. Он оказался ко всему прочему зоофилом: в день расправы над нянечкой он изнасиловал и убил лошадь, подрубив ей ноги…
Конечно, случаются нападения неудачные, то есть маньяку что-то помешало либо его могли спугнуть, пока происходило раздевание или изнасилование, до самого убийства. Но те, кто выжил, — это элемент чистой случайности. Например, когда маньяк думает, что убил, а на самом деле до конца довести свой замысел не смог. Такие случаи бывали, но предсказать поведение жертвы или того, кто напал, очень и очень сложно. Здесь, простите меня, никаких рекомендаций нет.
У меня был эпизод. Грабитель и насильник, а по совместительству кандидат в мастера спорта по легкой атлетике поймал женщину. Забрал у нее деньги и решил изнасиловать. Начинает раздевать, а она ему говорит хладнокровно: «А ты что, сам не умеешь соблазнять? Нужно обязательно насиловать? Я тебе и так дам». Он растерялся! Говорит: «Ну, ложись тогда на землю». Она ему в ответ: «Ага, ты же мне сейчас всю одежду замнешь! Давай стоя?» Она поднимает юбку, а сама смотрит, как он раздевается. И как он только расстегнул штаны, она трусы подтягивает и как давай убегать! А ему неудобно — у него штаны-то уже спадают! Он орал:«Стой! Догоню, убью.» А она ему в ответ:«В следующий раз!» Кстати, потом она сама его на улице увидела, позвонила, и мы его задержали. Женщине помогло хладнокровное поведение в этот момент. Но, отмечу, это был просто разбойник, а не маньяк.
Маньяк нападает скрытно. Его цель — совершить преступление, поэтому что ты ему ни говори — он уже знает, что убьет. Кроме того, саму жертву парализует страх.
— Как маньяк выбирает, на кого напасть? Есть ли психологический портрет жертвы?
— Есть виктимология — провоцирующее поведение жертвы. Вообще тут все стандартно: привлекает обычно либо развратная одежда, либо походка жертвы, например, когда человек часто оглядывается, и видно, что боится, либо присутствие в сомнительной компании. Это все провоцирует. Но я не беру те случаи, когда маньяк на чем-то зациклен. Например, режет женщин, или только в белых колготках, или блондинок, или исключительно брюнеток…
— А как поймать маньяка? Почему правоохранительные органы ищут их иногда десятилетиями?
— Потому что не хватает желания у наших органов. Желания и некоей системы. Например, я считаю, в МВД давно необходимо создать специальный центр, где можно «высеять» маньяка по почерку.
Возьмем дело Виктора Литвиненко. В селах Запорожской области насиловали и убивали старух. Зацепок не было, но я сразу понял: это кто-то, кто знает местность. Стали проверять всех, у кого в семье родственники были замечены в сексуальных извращениях. И выяснили, что его старший брат и отец были пойманы за сношением с животным! Стали его самого пробивать, а он в момент убийства был в том селе. Хотя на него никто не мог подумать: пограничник, красавец, умница, женат…
Поэтому я всегда говорил: каким бы человек ни был изворотливым, его можно поймать. Ведь он должен на место преступления прийти, он должен его совершить, и он должен оттуда уйти. А значит, он никогда не сможет остаться в социальном вакууме. И если ты понимаешь, как его искать, то ничего ему уже не поможет. Нужно работать на местности, а у оперативников не хватает квалификации. Вот нужно, например, участковому проверить сто домов. А как ты узнаешь, проверил он их или нет? По рапорту не понять.
Вообще, любое преступление оставляет следы. Маньяки чаще всего используют одно и то же оружие — например, специальный нож. Поэтому когда производится судмедэкспертиза трупа жертвы — это творческий процесс. То есть мы видели место преступления, у нас есть труп, а значит, мы можем восстановить, что и когда происходило с жертвой. И, например, находишь зазубрину от ножа в ребре. По ней уже нетрудно восстановить, какое именно было оружие, и так далее, цепочка пошла.
— Угрожали ли вам или вашей семье расправой? Обещали ли отомстить? Вам было когда-нибудь страшно?
— У меня был единственный случай, но это был не убийца, не маньяк, а вор в законе. Он тогда пригрозил расправой моей семье.
Страница 2 из 5
