Ни один живой организм не может долго существовать в условиях абсолютной реальности и не сойти с ума; говорят, сны снятся даже кузнечикам и жаворонкам. Хилл-хаус, недремлющий, безумный, стоял на отшибе среди холмов, заключая в себе тьму; он стоял здесь восемьдесят лет и вполне мог простоять еще столько же. Его кирпичи плотно прилегали один к другому, доски не скрипели, двери не хлопали; на лестницах и в галереях лежала незыблемая тишь, и то, что обитало внутри, обитало там в одиночестве.
Добавить в моё избранное
244 мин, 8 сек 5833
— Совершать обходы не предлагаю, раз этим займется Артур, но если тебе что-нибудь понадобится, я услышу.
Миссис Монтегю рассмеялась и помахала ему рукой.
— Несчастные души нуждаются в твоей защите куда больше, чем я, — сказала она. — Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Однако они очень ранимы, при своих каменных сердцах и незрячих очах.
Появился Артур в сопровождении Люка, который с трудом сдерживал смех. Артур только что обошел все спальни на этаже.
— Все чисто, — кивнул он доктору. — Можете смело отправляться спать.
— Спасибо, — ответил доктор и снова обратился к жене:
— Доброй ночи. Будь осторожна.
— Доброй ночи. — Миссис Монтегю с улыбкой обвела всех взглядом. — Пожалуйста, не бойтесь, — сказала она. — Что бы ни случилось, помните: я здесь.
После того как сперва Теодора, затем Люк пожелали им доброй ночи, а Артур еще раз призвал всегда спать спокойно и не пугаться, если услышат выстрелы, а также предупредил, что начнет первый обход в полночь, Элинор и Теодора пошли в свою комнату. Люк направился в дальний конец коридора, доктор постоял минуту, нехотя отвернулся от закрытой двери, за которой скрылась его жена, и побрел к себе.
— Погоди, — сказала Теодора, едва они с Элинор вошли в комнату. — Люк обещал мне, что они будут ждать нас в другом конце коридора. Не раздевайся и не шуми. Чует мое сердце, старушка своей чистейшей любовью поставит весь дом на дыбы. Если есть на свете дом, которому эта чистейшая любовь будет поперек горла, так это Хилл-хаус. Ну все. Артур закрыл дверь. Пошли. Тихо.
Бесшумно ступая по ковру в одних чулках, они торопливо добрались до комнаты доктора.
— Быстрее, — сказал тот, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы их впустить. — Тсс.
— Это опасно. — Люк притворил дверь, оставив маленькую щелочку. — Он кого-нибудь пристрелит.
— Мне очень неспокойно, — озабоченно проговорил доктор. — Мы с Люком будем бодрствовать и сторожить, а вы оставайтесь здесь, под нашим присмотром. Что-то сегодня произойдет, я чувствую.
— Лишь бы она чего-нибудь не выкинула со своим планшетом, — сказала Теодора. — Простите, доктор Монтегю, я не хотела грубо отзываться о вашей супруге.
Доктор рассмеялся, продолжая внимательно наблюдать за дверью.
— Сперва она планировала ехать на весь срок, — сказал он, — но записалась на курсы йоги и не могла пропустить занятия. Она почти во всех отношениях превосходная женщина, — добавил он, с жаром глядя на них. — Чудесная, очень заботливая жена. Отличная хозяйка. Пуговицы мне пришивает. — Доктор с надеждой улыбнулся. — Это, — он указал в сторону коридора, — практически единственный ее недостаток.
— Наверное, она думает, что помогает вам в работе, — сказала Элинор.
Доктор скривился и передернул плечами. Тут дверь распахнулась и с грохотом захлопнулась; в наступившей тишине они различили медленный шелест, словно по коридору задул очень ровный, сильный ветер. Они переглянулись, пытаясь выдавить улыбку, пытаясь выглядеть мужественно перед лицом медленно подступающего потустороннего холода, и тут, за гулом ветра, раздался стук в двери первого этажа. Без единого слова Теодора взяла с постели доктора сложенный плед и накрылась им вместе с Элинор; они придвинулись друг к дружке, тихо, чтобы не производить шума. Элинор, охваченная нестерпимыми холодом (даже рука Теодоры на плече не согревала), думала, вцепившись в подругу: оно знает мое имя, на сей раз оно знает мое имя. Стук поднимался по лестнице, грохоча на каждой ступеньке. Доктор, стоящий у двери, напрягся всем телом, и Люк подошел ближе к нему.
— Это не у детской, — сказал Люк, останавливая руку доктора, который уже потянулся открыть дверь.
— Как же утомляет этот постоянный стук, — дурашливо заметила Теодора. — На следующее лето поеду куда-нибудь еще.
— Везде свои недостатки, — ответил Люк. — Например, в озерных местностях — комары.
— А не может такого быть, что Хилл-хаус уже исчерпал свой репертуар? — Несмотря на легкомысленный тон, голос Теодоры дрожал. — Вроде бы стук уже был, теперь что, все опять по новой?
Грохот эхом прокатился по коридору; он шел со стороны, противоположной детской. Доктор встревоженно покачал головой.
— Мне придется туда пойти, — сказал он. — Она может испугаться.
Элинор, раскачиваясь в такт ударам, которые, чудилось, бухали не только в коридоре, но и у нее в голове, сказала: «Они знают, где мы». Остальные, думая, что она имеет в виду Артура и миссис Монтегю, кивнули и прислушались. Стуки, сказала себе Элинор, прижимая ладони к глазам и раскачиваясь, будут двигаться по коридору до конца, затем повернут и двинутся назад, и так снова и снова, как первый раз, а потом стихнут, и тогда мы с улыбкой посмотрим друг на друга, а от холода останутся только мурашки на спине, а со временем пройдут и они.
Миссис Монтегю рассмеялась и помахала ему рукой.
— Несчастные души нуждаются в твоей защите куда больше, чем я, — сказала она. — Конечно, я сделаю все, что в моих силах. Однако они очень ранимы, при своих каменных сердцах и незрячих очах.
Появился Артур в сопровождении Люка, который с трудом сдерживал смех. Артур только что обошел все спальни на этаже.
— Все чисто, — кивнул он доктору. — Можете смело отправляться спать.
— Спасибо, — ответил доктор и снова обратился к жене:
— Доброй ночи. Будь осторожна.
— Доброй ночи. — Миссис Монтегю с улыбкой обвела всех взглядом. — Пожалуйста, не бойтесь, — сказала она. — Что бы ни случилось, помните: я здесь.
После того как сперва Теодора, затем Люк пожелали им доброй ночи, а Артур еще раз призвал всегда спать спокойно и не пугаться, если услышат выстрелы, а также предупредил, что начнет первый обход в полночь, Элинор и Теодора пошли в свою комнату. Люк направился в дальний конец коридора, доктор постоял минуту, нехотя отвернулся от закрытой двери, за которой скрылась его жена, и побрел к себе.
— Погоди, — сказала Теодора, едва они с Элинор вошли в комнату. — Люк обещал мне, что они будут ждать нас в другом конце коридора. Не раздевайся и не шуми. Чует мое сердце, старушка своей чистейшей любовью поставит весь дом на дыбы. Если есть на свете дом, которому эта чистейшая любовь будет поперек горла, так это Хилл-хаус. Ну все. Артур закрыл дверь. Пошли. Тихо.
Бесшумно ступая по ковру в одних чулках, они торопливо добрались до комнаты доктора.
— Быстрее, — сказал тот, приоткрывая дверь ровно настолько, чтобы их впустить. — Тсс.
— Это опасно. — Люк притворил дверь, оставив маленькую щелочку. — Он кого-нибудь пристрелит.
— Мне очень неспокойно, — озабоченно проговорил доктор. — Мы с Люком будем бодрствовать и сторожить, а вы оставайтесь здесь, под нашим присмотром. Что-то сегодня произойдет, я чувствую.
— Лишь бы она чего-нибудь не выкинула со своим планшетом, — сказала Теодора. — Простите, доктор Монтегю, я не хотела грубо отзываться о вашей супруге.
Доктор рассмеялся, продолжая внимательно наблюдать за дверью.
— Сперва она планировала ехать на весь срок, — сказал он, — но записалась на курсы йоги и не могла пропустить занятия. Она почти во всех отношениях превосходная женщина, — добавил он, с жаром глядя на них. — Чудесная, очень заботливая жена. Отличная хозяйка. Пуговицы мне пришивает. — Доктор с надеждой улыбнулся. — Это, — он указал в сторону коридора, — практически единственный ее недостаток.
— Наверное, она думает, что помогает вам в работе, — сказала Элинор.
Доктор скривился и передернул плечами. Тут дверь распахнулась и с грохотом захлопнулась; в наступившей тишине они различили медленный шелест, словно по коридору задул очень ровный, сильный ветер. Они переглянулись, пытаясь выдавить улыбку, пытаясь выглядеть мужественно перед лицом медленно подступающего потустороннего холода, и тут, за гулом ветра, раздался стук в двери первого этажа. Без единого слова Теодора взяла с постели доктора сложенный плед и накрылась им вместе с Элинор; они придвинулись друг к дружке, тихо, чтобы не производить шума. Элинор, охваченная нестерпимыми холодом (даже рука Теодоры на плече не согревала), думала, вцепившись в подругу: оно знает мое имя, на сей раз оно знает мое имя. Стук поднимался по лестнице, грохоча на каждой ступеньке. Доктор, стоящий у двери, напрягся всем телом, и Люк подошел ближе к нему.
— Это не у детской, — сказал Люк, останавливая руку доктора, который уже потянулся открыть дверь.
— Как же утомляет этот постоянный стук, — дурашливо заметила Теодора. — На следующее лето поеду куда-нибудь еще.
— Везде свои недостатки, — ответил Люк. — Например, в озерных местностях — комары.
— А не может такого быть, что Хилл-хаус уже исчерпал свой репертуар? — Несмотря на легкомысленный тон, голос Теодоры дрожал. — Вроде бы стук уже был, теперь что, все опять по новой?
Грохот эхом прокатился по коридору; он шел со стороны, противоположной детской. Доктор встревоженно покачал головой.
— Мне придется туда пойти, — сказал он. — Она может испугаться.
Элинор, раскачиваясь в такт ударам, которые, чудилось, бухали не только в коридоре, но и у нее в голове, сказала: «Они знают, где мы». Остальные, думая, что она имеет в виду Артура и миссис Монтегю, кивнули и прислушались. Стуки, сказала себе Элинор, прижимая ладони к глазам и раскачиваясь, будут двигаться по коридору до конца, затем повернут и двинутся назад, и так снова и снова, как первый раз, а потом стихнут, и тогда мы с улыбкой посмотрим друг на друга, а от холода останутся только мурашки на спине, а со временем пройдут и они.
Страница 56 из 70
