Сияние извне

Услышав мои слова, Фрезер кивнул головой, и направился к маленькому, одноэтажному домику, чьи пыльные, давно не протиравшиеся окна вызывали у меня неприятные ассоциации. Когда мы были в двух ярдах от дома, дверь маленькой резиденции открылась, и на пороге, ведущем в темный коридор, появилась мать девушки. На первый взгляд ей было за пятьдесят лет, о чем свидетельствовала сеть морщинок на усталом, от постоянной работы, лице. Руки женщины также могли много рассказать о ее тяжелой жизни, но сверкнувшее на указательном пальце бриллиантовое кольцо, дало нам понять о благородной крови, текущей в ее кровеносных сосудах.

— Вы хотите узнать, что случилось с моей дочерью? — спросила нас женщина, сухим как осенний ветер, голосом.

— Если вы что-то знаете, то шериф будет вам благодарен, — вежливо ответил майор, и я заметил искорку надежды в его измученных глазах.

— Проходите в дом, улица не лучшее место для подобных разговоров, — произнесла женщина, после чего пропустила нас внутрь своего дома, который оказался на редкость старой, мрачной и затхлой лачугой, через давно не мытые стекла которой тусклыми белесыми полосками проникали снопы дневного света.

— Садитесь на стулья, если найдете их где-нибудь — прошептала нам женщина и опустилась в изъеденное молью старое кресло, из разорванной ручки которого явственно проглядывала деревянная основа.

— Мы лучше постоим, — ответил за меня майор, — И так мисс Шивер, что вы знаете о смерти своей дочери.

— Во-первых, она не умерла майор.

— Но тело, — громко выкрикнул я.

— Тело, наверняка было не ее, а шериф ошибся.

— Вы знаете, где Энн находится сейчас, — осторожно спросил женщину шериф.

— Нет, мистер Фрезер, я не знаю, где моя дочь находится сейчас, лучше будет, если вы спросите это у моего мужа, который.

— Что это ты делаешь Хетер, — произнес появившийся в дверном проеме чернобородый священнослужитель, — рассказываешь тайны нашей общины.

— Нет, милый, нет. Я просто спрашиваю у этих господ, не поможет ли нам мистер Буркет деньгами, которые король иногда присылает ему на обустройство колоний.

— Мне кажется, что ты обманываешь меня Хетер, но мы выясним это позже, а вас господа, я прошу покинуть наш маленький поселок, чью тишину и спокойствие вы нарушили, — угрожающе прошептал старичок.

— Конечно, мы больше не потревожим вас, — произнес священнику майор и уже было собирался выйти на улицу, как женщина, до этого момента недвижимо сидевшая в кресле сорвалась с него и подбежав к Фрезеру, что-то быстро и тихо стала говорить ему. Что именно она шептала, я так и не услышал, но майор несколько раз кивнул головой, а потом протянул миссис Шивер руку, в которую та положила маленькую бумажку.

Увидев это, священник нахмурился и грозным голосом произнес.

— Дайте мне записку жены.

Фрезер не ответил, пропустил мимо ушей его реплику, и откланявшись женщине направился к выходу из дома.

— Записку, майор, — вновь повторил старик, и теперь в его голосе, отчетливо раздались нотки угрозы.

— То, что написано там, касается только полковника Буркета, и находиться под защитой закона.

— Вашего закона, а не закона божьего. Последний раз повторяю, дайте мне эту проклятую бумажку, — прорычал священник и вытащил из внутреннего кармана рясы, тяжелый кремневый пистолет, чьи до блеска отполированные части, матовым отсветом мелькнули в тусклом свете проваливающегося за горизонт дня.

— Я понимаю, что вы человек решительный, но я тоже из этой породы, а поэтому записки вам не видать, — тихо ответил бородачу Фрезер, и взвел боек собственного оружия. Я оцепенело смотрел на происходящее вокруг меня безумие, но не смог заставить себя вытащить из кармана сюртука свой пистолет. Миссис Шивер, казалось, была напугана также как и я.

— Если вы убьете меня Фрезер, то мои люди убьют и вас и вашего друга, — старик кивнул головой в мою сторону. Выбирайте скорее, бумага или ваши жизни.

Размышлял майор не долго, мгновение спустя он опустил оружие и передал послание бородатому священнику, который, удовлетворенно хмыкнув, спрятал бумажку во внутренний карман своей рясы, после чего махнул стволом пистолета в сторону улицы, намекая нам на немедленный отъезд, с которым мы благоразумно решили не задерживаться. Не прошло и пяти минут, как мы выехали за пределы безумного поселения, в воздухе которого явственно чувствовалась смертельная угроза всему живому.

С тех пор как мы выехали из Гретхен-Рок прошел целый час, в течение которого мы с майором не проронили друг другу ни слова. Наши лошади, тихонько шли по узенькой, засыпанной снегом тропке, а мои мысли витали где-то далеко от земли жуткого леса, в центре которого размешался странный городок религиозных фанатиков.

Когда, розовое, закатное солнце коснулось верхушек, искривленных временем и непогодой деревьев, мы были уже в двух милях от форта Хоупвилл.