За неделю до… — Куда залез, сын ты не нашего бога! Петровна, лагерный фельдшер, ругалась круто. За что пацаны её уважали. Впрочем, на этом уважение кончалось: одевалась Петровна как уборщица, а лечила… И от головы, и от живота лечила таблетками аспирина.
Добавить в моё избранное
15 мин, 32 сек 280
— Перелом пяточной кости… — прочёл в карточке ночной доктор запись дневного коллеги. — При переломах отёки — обычное явление. Нога отекает, повязка давит, поэтому и болит. Повязку ослабим, оно и полегчает, — сказал уверенно и успокаивающе похлопал Вовку по плечу.
Разрезали бинты. Да, отёчные ткани выпирали из гипсовой повязки, как поднимающееся тесто из кастрюли.
— Я же говорил! — обрадовался отёку доктор, и успокоил Вовку: — Теперь полегчает. Перед сном анальгин с димедролом дайте, — посоветовал он отцу.
Подхватив под мышки, отец вынес сына в коридор.
— Не тряси, пап. Больно очень, — просил Вовка.
Денег на такси не было. Мучаясь от каждого толчка, ехали автобусом.
Легче не стало даже ещё после двух таблеток анальгина и двух димедрола. В скорую отец не звонил. Понимал, что в третий раз к ним не приедут.
Не слыша и не видя ничего вокруг, одурев от димедрола, Вовка всю ночь раскачивался в такт пульсирующей, грозящей взорвать ногу, боли.
Осталось четырнадцать часов
— Травматолога нет, он на медсовете. Приходите завтра, — ответила медсестра заглянувшему в кабинет мужчине. Увидев его потерянное лицо, спросила: — А что случилось?
— Понимаете, сын пятку сломал. Его вчера загипсовали, а болит всё сильнее и сильнее. Ночью в травмпункт возили, повязку ослабили. А отёк растёт и растёт. И болит нестерпимо. Может, посоветуете, что уколоть? Анальгин с димедролом не помогают.
— Отёк большой, говорите…
— Как колоду раздуло.
— А цвет какой? Бледная, синюшная, красная?
— Красноватая какая-то нога. Багровая.
— Сюда мальчика везите, с ногой разбираться надо. Хирург посмотрит, он до двух работает.
— Может, так что посоветуете? Везти далеко, ногу тревожить… Да и денег на такси нет.
— Нагноение кости у него может быть… А это лечить срочнее срочного надо. Берите такси, езжайте домой, везите мальчика. А то, как бы потом вдесятеро потратиться не пришлось…
Часа через полтора мужчина внёс в травматологический кабинет детской поликлиники довольно крупного мальчика. Сухие губы, серо-землистый цвет лица, лихорадочно блестящие глаза, неподвижный взгляд человека, прислушивающегося к чему-то внутри себя.
— Осторо… осторо… осторожно… — дышал-стонал мальчик, охраняя загипсованную ногу простёртыми над ней ладонями.
Мужчина опустил мальчика на кушетку.
— Вот… — растерянно взглянул на медсестру.
— Осторожно… осторожно… — бессознательно выдыхал мальчик.
— Боже мой! — охнула сестра и кинулась разрезать бинты на отёкшей до колодообразности ноге. Малейшее прикосновение к коже причиняло больному страдания.
— Осторо… осторо… — дышал мальчик, блуждая вокруг ничего не видящими глазами. Временами он забывался, но даже в моменты бессознания держал ногу на весу.
— Ой-ой-ой! — расстроился вызванный в кабинет хирург, увидев синюшно-багровую, безобразно раздутую ногу. Чуть коснулся напряжённой кожи — больной застонал и защитно прикрыл мучившую его голень ладонями. — Гематогенный остеомиелит. Запущенный. Вызывайте скорую, его же госпитализировать надо, оперировать срочно!
Осталось двенадцать часов
Больного из приёмного отделения отвезли в рентгенкабинет, сделали снимок. В обработочной под местным обезболиванием попытались пропунктировать пятку. Толстой иглой после обкалывания новокаином несколько раз протыкали пятку со всех сторон. Вовка кричал. Затем Вовку отвезли в послеоперационную палату — под наблюдение.
— Нет, оперировать не будем — очага поражения на снимке нет. Пункцией гноя тоже не получили. Антибиотики надо колоть, а у нас нету, — глядя в дальний угол кабинета, извиняющимся тоном объяснил доктор отцу мальчика. — Вот эти… — Он написал на бумажке название лекарства. — В аптеке купите, будем делать.
— Дорогие?
— Не знаю. Рублей сто. Или двести.
Отец вздохнул. Его руки беспокойно сжимали карманы, словно пытались доить пустое вымя.
Остался час
— Мальчик с остеомиелитом вроде заплошал, — разбудила дежурного врача медсестра.
Врач разлепил опухшие веки, взглянул на часы. Полтретьего. Минут сорок всего спал. Как заступил на дежурство в шесть вечера, так ни разу и не присел. Пока обошёл оставленных под наблюдение, пока деда катетеризировал, пока женщине подключичку ставил… Тяжело после дня в ночь оставаться. А завтра операционный день. Какой из него оператор после суток! Треклятая жизнь!
— Антибиотики кололи?
— Укололи один раз. Отец недавно принёс.
Кряхтя и откашливаясь сигаретной мокротой, врач поднялся с кушетки. Чёртова профессия! Какой он придёт завтра домой после полутора суток работы? Ни отсыпных, ни… И зарплата — пенсия у всю жизнь не работавшей старухи больше…
— Сильно заплошал?
— Судороги были. Рвота.
Врач зашевелился быстрее.
Разрезали бинты. Да, отёчные ткани выпирали из гипсовой повязки, как поднимающееся тесто из кастрюли.
— Я же говорил! — обрадовался отёку доктор, и успокоил Вовку: — Теперь полегчает. Перед сном анальгин с димедролом дайте, — посоветовал он отцу.
Подхватив под мышки, отец вынес сына в коридор.
— Не тряси, пап. Больно очень, — просил Вовка.
Денег на такси не было. Мучаясь от каждого толчка, ехали автобусом.
Легче не стало даже ещё после двух таблеток анальгина и двух димедрола. В скорую отец не звонил. Понимал, что в третий раз к ним не приедут.
Не слыша и не видя ничего вокруг, одурев от димедрола, Вовка всю ночь раскачивался в такт пульсирующей, грозящей взорвать ногу, боли.
Осталось четырнадцать часов
— Травматолога нет, он на медсовете. Приходите завтра, — ответила медсестра заглянувшему в кабинет мужчине. Увидев его потерянное лицо, спросила: — А что случилось?
— Понимаете, сын пятку сломал. Его вчера загипсовали, а болит всё сильнее и сильнее. Ночью в травмпункт возили, повязку ослабили. А отёк растёт и растёт. И болит нестерпимо. Может, посоветуете, что уколоть? Анальгин с димедролом не помогают.
— Отёк большой, говорите…
— Как колоду раздуло.
— А цвет какой? Бледная, синюшная, красная?
— Красноватая какая-то нога. Багровая.
— Сюда мальчика везите, с ногой разбираться надо. Хирург посмотрит, он до двух работает.
— Может, так что посоветуете? Везти далеко, ногу тревожить… Да и денег на такси нет.
— Нагноение кости у него может быть… А это лечить срочнее срочного надо. Берите такси, езжайте домой, везите мальчика. А то, как бы потом вдесятеро потратиться не пришлось…
Часа через полтора мужчина внёс в травматологический кабинет детской поликлиники довольно крупного мальчика. Сухие губы, серо-землистый цвет лица, лихорадочно блестящие глаза, неподвижный взгляд человека, прислушивающегося к чему-то внутри себя.
— Осторо… осторо… осторожно… — дышал-стонал мальчик, охраняя загипсованную ногу простёртыми над ней ладонями.
Мужчина опустил мальчика на кушетку.
— Вот… — растерянно взглянул на медсестру.
— Осторожно… осторожно… — бессознательно выдыхал мальчик.
— Боже мой! — охнула сестра и кинулась разрезать бинты на отёкшей до колодообразности ноге. Малейшее прикосновение к коже причиняло больному страдания.
— Осторо… осторо… — дышал мальчик, блуждая вокруг ничего не видящими глазами. Временами он забывался, но даже в моменты бессознания держал ногу на весу.
— Ой-ой-ой! — расстроился вызванный в кабинет хирург, увидев синюшно-багровую, безобразно раздутую ногу. Чуть коснулся напряжённой кожи — больной застонал и защитно прикрыл мучившую его голень ладонями. — Гематогенный остеомиелит. Запущенный. Вызывайте скорую, его же госпитализировать надо, оперировать срочно!
Осталось двенадцать часов
Больного из приёмного отделения отвезли в рентгенкабинет, сделали снимок. В обработочной под местным обезболиванием попытались пропунктировать пятку. Толстой иглой после обкалывания новокаином несколько раз протыкали пятку со всех сторон. Вовка кричал. Затем Вовку отвезли в послеоперационную палату — под наблюдение.
— Нет, оперировать не будем — очага поражения на снимке нет. Пункцией гноя тоже не получили. Антибиотики надо колоть, а у нас нету, — глядя в дальний угол кабинета, извиняющимся тоном объяснил доктор отцу мальчика. — Вот эти… — Он написал на бумажке название лекарства. — В аптеке купите, будем делать.
— Дорогие?
— Не знаю. Рублей сто. Или двести.
Отец вздохнул. Его руки беспокойно сжимали карманы, словно пытались доить пустое вымя.
Остался час
— Мальчик с остеомиелитом вроде заплошал, — разбудила дежурного врача медсестра.
Врач разлепил опухшие веки, взглянул на часы. Полтретьего. Минут сорок всего спал. Как заступил на дежурство в шесть вечера, так ни разу и не присел. Пока обошёл оставленных под наблюдение, пока деда катетеризировал, пока женщине подключичку ставил… Тяжело после дня в ночь оставаться. А завтра операционный день. Какой из него оператор после суток! Треклятая жизнь!
— Антибиотики кололи?
— Укололи один раз. Отец недавно принёс.
Кряхтя и откашливаясь сигаретной мокротой, врач поднялся с кушетки. Чёртова профессия! Какой он придёт завтра домой после полутора суток работы? Ни отсыпных, ни… И зарплата — пенсия у всю жизнь не работавшей старухи больше…
— Сильно заплошал?
— Судороги были. Рвота.
Врач зашевелился быстрее.
Страница 3 из 5
