Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
Добавить в моё избранное
115 мин, 16 сек 15022
— Давай уже, говори, зачем звонишь?
— Знаешь олигарха местного, Георгу Папандреу? У него рестораны «Пиата Романия». И центр медицинский «Санатате».
— Вижу, ты хорошо подготовилась. Ну?
— Мне нужно всё на телохранителей Папандреу. Одного Ханзи зовут. Второй бывший вояка, румын. Пробей хотя бы его по старой памяти, а? Должна буду.
— Будешь! Приедешь ко мне на Новый год! Я такой турта дульче цу мере испеку! И галушки! Пальчики оближешь.
— По рукам. Если в этом замесе выживу.
Я отключилась и долго смотрела на телефон на полированной поверхности стола. Почему Игнат меня отстранил? Зачем вообще тогда было восстанавливать в должности? Чтобы я не раскопала кое-что такое, от чего несёт дерьмом? Совсем другое дело, если хотел уберечь от чего-то. От чего-то, во что вляпался сам. Двое уже погибли от болезней, которые пытались вылечить. Что же случится с Игнатом? Насколько я знаю, он здоров как бык, только сейчас залечивает перелом.
Я быстро набрала его, но автоинформатор сообщил, что «абонент выключил телефон или вне зоны действия сети». Набрала регистратуру.
— Буна зива, регистру!
— Кассандра Деменитру, буна зива. Мне нужен Игнат Ковач, будьте добры, переведите звонок в его палату. Я его друг. Он в курсе.
Секунды две в трубке молчали. Потом откашлялись и пробормотали:
— Вы знаете, он сейчас в старом крыле с врачами. Не могли бы вы позвонить завтра?
— Почему не вечером? Что-то случилось?
— Я сейчас не могу ничего сказать. Вот завтра будет информация, тогда и звоните!
Паникующая дева отключилась, а мне оставалось только ругаться: я — не жена, меня в приёмный покой не пустят. А отстранённую и без корочки — тем более. Спасибо тебе, Игнат.
Ко всем прочим неприятностям опять заныло колено. И точно: за окном стемнело от чёрных туч, сбившихся целой бандой на горизонте. Телефон решил подключиться к списку неудач и жалобно пискнул, требуя энергии. И тут я вспомнила, что не зарядила его накануне, потому что наклюкалась с Сабиром, а потом исполняла всю ночь гимнастические упражнения с Марианом. Но сделать ещё пару звонков было надо.
С горем пополам я дозвонилась до онкоцентра в Констанце и узнала, что Рита Хойда действительно состояла у них на учёте целый месяц с диагнозом «начальная стадия рака». Но потом пропала, а когда они бросились её искать, сообщила, что уже здорова. Кардиоцентр в Бухаресте отозвался не сразу и долго морочил голову, но всё-таки выдал информацию, что некий Петру Михай из Чернаводэ действительно был у них на консультации года три назад, но от лечения отказался за неимением средств. Хороший следователь проверяет все варианты. Звонки как раз подтвердили версию, что жертвы в деньгах действительно нуждались.
Колено прибавило оборотов, и я принялась рыться в рюкзаке в поисках анальгетиков. И от души выругалась, когда поняла, что снова не положила их с собой.
— Что-нибудь будете заказывать? — спросила из-за плеча кругленькая официантка. Она шмыгнула носом-картошкой. — Вы не обижайтесь, у нас так положено. Хозяин ругается, когда гости сидят и не заказывают.
— Счёт тогда, пожалуйста… и стакан воды с обезболивающим.
— Лекарств нет, извините… — она ещё раз шмыгнула и отошла.
Ну нет — так нет, но в таком разе надо двигать домой. Потому что рядом вот так сразу не нарисуется Мариан и не излечит меня. Я рассчиталась и отчалила.
Домой я добралась уже под проливным дождём, мечтая отрезать чёртову ногу к такой-то матери. Или отомстить Петраке так, чтобы жизнь малиной не казалась. Две капсулы с анальгетиками я уничтожила, но всё без толку. Какая-то невидимая тварь выгрызала мениск наживую, с хрустом вонзая клыки в белые хрящи, заставляя подвывать в унисон монотонному ливню. И я выла, пока стояла под душем. Пока намазывала колено мазью и оборачивала эластичным бинтом. Пока хромала к кровати. И пока перебрасывала на ноуте в «облако» на один скрытый сервер все фото, аудио и видеофайлы, что удалось накопать. Телефонные переговоры, записанные на диктофон, снимки дела Николы и счета Петру и Риты — всё. Мой маленький личный сверхзащищённый сейф на все случаи жизни. А случаи, как известно, бывают разные.
Потом, когда я отложила ноут, боль решила меня доконать. От отчаяния я размотала бинт и принялась растирать колено. Но от этого, как и всегда, стало только хуже.
— Мариан… — вырвалось со слезами. — Помоги, Мариан… Больно…
И он пришёл. В мокрой от ливня куртке, с каплями дождя, которые жемчугом сверкали под светом торшера в спутанных волосах. С ароматом этих чёртовых яблок, что хотелось вдыхать и вдыхать. И не надышаться.
Мариан без слов склонился у кресла, в котором я страдала, и дотронулся до раскалённого колена — оно полыхало адским пламенем. Прохладные касания пальцев постепенно гасили его. Боль утихала, пока совсем не сошла на нет.
— Знаешь олигарха местного, Георгу Папандреу? У него рестораны «Пиата Романия». И центр медицинский «Санатате».
— Вижу, ты хорошо подготовилась. Ну?
— Мне нужно всё на телохранителей Папандреу. Одного Ханзи зовут. Второй бывший вояка, румын. Пробей хотя бы его по старой памяти, а? Должна буду.
— Будешь! Приедешь ко мне на Новый год! Я такой турта дульче цу мере испеку! И галушки! Пальчики оближешь.
— По рукам. Если в этом замесе выживу.
Я отключилась и долго смотрела на телефон на полированной поверхности стола. Почему Игнат меня отстранил? Зачем вообще тогда было восстанавливать в должности? Чтобы я не раскопала кое-что такое, от чего несёт дерьмом? Совсем другое дело, если хотел уберечь от чего-то. От чего-то, во что вляпался сам. Двое уже погибли от болезней, которые пытались вылечить. Что же случится с Игнатом? Насколько я знаю, он здоров как бык, только сейчас залечивает перелом.
Я быстро набрала его, но автоинформатор сообщил, что «абонент выключил телефон или вне зоны действия сети». Набрала регистратуру.
— Буна зива, регистру!
— Кассандра Деменитру, буна зива. Мне нужен Игнат Ковач, будьте добры, переведите звонок в его палату. Я его друг. Он в курсе.
Секунды две в трубке молчали. Потом откашлялись и пробормотали:
— Вы знаете, он сейчас в старом крыле с врачами. Не могли бы вы позвонить завтра?
— Почему не вечером? Что-то случилось?
— Я сейчас не могу ничего сказать. Вот завтра будет информация, тогда и звоните!
Паникующая дева отключилась, а мне оставалось только ругаться: я — не жена, меня в приёмный покой не пустят. А отстранённую и без корочки — тем более. Спасибо тебе, Игнат.
Ко всем прочим неприятностям опять заныло колено. И точно: за окном стемнело от чёрных туч, сбившихся целой бандой на горизонте. Телефон решил подключиться к списку неудач и жалобно пискнул, требуя энергии. И тут я вспомнила, что не зарядила его накануне, потому что наклюкалась с Сабиром, а потом исполняла всю ночь гимнастические упражнения с Марианом. Но сделать ещё пару звонков было надо.
С горем пополам я дозвонилась до онкоцентра в Констанце и узнала, что Рита Хойда действительно состояла у них на учёте целый месяц с диагнозом «начальная стадия рака». Но потом пропала, а когда они бросились её искать, сообщила, что уже здорова. Кардиоцентр в Бухаресте отозвался не сразу и долго морочил голову, но всё-таки выдал информацию, что некий Петру Михай из Чернаводэ действительно был у них на консультации года три назад, но от лечения отказался за неимением средств. Хороший следователь проверяет все варианты. Звонки как раз подтвердили версию, что жертвы в деньгах действительно нуждались.
Колено прибавило оборотов, и я принялась рыться в рюкзаке в поисках анальгетиков. И от души выругалась, когда поняла, что снова не положила их с собой.
— Что-нибудь будете заказывать? — спросила из-за плеча кругленькая официантка. Она шмыгнула носом-картошкой. — Вы не обижайтесь, у нас так положено. Хозяин ругается, когда гости сидят и не заказывают.
— Счёт тогда, пожалуйста… и стакан воды с обезболивающим.
— Лекарств нет, извините… — она ещё раз шмыгнула и отошла.
Ну нет — так нет, но в таком разе надо двигать домой. Потому что рядом вот так сразу не нарисуется Мариан и не излечит меня. Я рассчиталась и отчалила.
Домой я добралась уже под проливным дождём, мечтая отрезать чёртову ногу к такой-то матери. Или отомстить Петраке так, чтобы жизнь малиной не казалась. Две капсулы с анальгетиками я уничтожила, но всё без толку. Какая-то невидимая тварь выгрызала мениск наживую, с хрустом вонзая клыки в белые хрящи, заставляя подвывать в унисон монотонному ливню. И я выла, пока стояла под душем. Пока намазывала колено мазью и оборачивала эластичным бинтом. Пока хромала к кровати. И пока перебрасывала на ноуте в «облако» на один скрытый сервер все фото, аудио и видеофайлы, что удалось накопать. Телефонные переговоры, записанные на диктофон, снимки дела Николы и счета Петру и Риты — всё. Мой маленький личный сверхзащищённый сейф на все случаи жизни. А случаи, как известно, бывают разные.
Потом, когда я отложила ноут, боль решила меня доконать. От отчаяния я размотала бинт и принялась растирать колено. Но от этого, как и всегда, стало только хуже.
— Мариан… — вырвалось со слезами. — Помоги, Мариан… Больно…
И он пришёл. В мокрой от ливня куртке, с каплями дождя, которые жемчугом сверкали под светом торшера в спутанных волосах. С ароматом этих чёртовых яблок, что хотелось вдыхать и вдыхать. И не надышаться.
Мариан без слов склонился у кресла, в котором я страдала, и дотронулся до раскалённого колена — оно полыхало адским пламенем. Прохладные касания пальцев постепенно гасили его. Боль утихала, пока совсем не сошла на нет.
Страница 19 из 32
