Кто убил Риту Хойда?

Он всегда жил при церкви, сколько себя помню. Как Чернаводэ нельзя представить без АЭС, так и церковь Успения нельзя представить без Бесника: он был символом храма, падал в ноги за каждую копейку и постоянно бормотал молитвы: «Спаси тя Господь».

А теперь здесь было тихо, как на кладбище. Будто какой-то колпак молчания и отчуждения накрыл храм. Даже окна целые: и как местное хулиганьё не побило их камнями? Я пробралась к ближайшему витражному окну и влезла на выступ в фундаменте и заглянула внутрь. Видно было только дорожку от входа до алтаря, всю залитую алым от цветных стёкол, будто кровью. Смотрелось, конечно, жутко, но если и есть какие-то зацепки, оброненные вещи — они вне поля зрения. А чтобы вскрыть печать… это только восстанавливаться в должности и открывать дело Николы Прутяну заново…

В раздумьях я спрыгнула на плиты двора и снова поразилась поразительной гробовой тишине. Поэтому и вздрогнула, когда зазвонил телефон. Хриплый мужской голос спросил:

— Госпожа Деменитру? Меня зовут отец Пётр. Я веду литургику…

— Да-да, я хотела поговорить с вами о вашем покойном семинаристе — Николе Прутяну. Скажите, у него была семья? Друзья?

Священник вздохнул.

— Один он был, как в поле перст. В детском доме воспитывался, родители от него отказались.

— Ну а всё-таки? Он ведь дружил с кем-то, пока учился? Может, кто-то из выпускников сейчас мстит за его смерть?

— Все выпускники мои на глазах у меня, под присмотром. Всех я наперечёт знаю. Ибо мало в молодёжи стало веры, а много неверия. Семь студентов было в той группе. Одного сбил какой-то лихач на третьем курсе. Другой женился и бросил университет на втором курсе. Невеста у него тогда беременна была, надо было работу искать. Они теперь напротив моей квартиры живут. Еуджен и Гудада — послушники монастыря в Путне. Позавчера я там был. Никуда они не отлучались, святые люди лгать не станут. Тамаш в Венгрию подался, дьяком служит в церкви на севере. А Шандор теперь практику проходит — сам скоро будет богословские курсы вести.

— Вы или Никола были знакомы с Марианом Робу?

— Нет. А кто это?

Я даже заскрипела зубами от досады.

Тупик! Тупик! Опять тупик! Да что же это такое?! Такая версия шикарная пропала: друг Прутяну мстит за смерть Николы и оставляет следы копыт повсюду, сея панику и ужас на религиозной почве. Опять мимо.

— Отец Пётр, вы всё-таки пришлите на мою почту копии учебных карт всех ваших студентов… а скажите, Никола вам не звонил, не говорил о том, что влюбился, встретил женщину?

— Нет. Ни слова.

— Ясно. Когда вы направите к нам, в Чернаводэ, другого клирика?

— Боюсь, никогда, госпожа Деменитру. Мои студенты мне как дети. Как сыны единоутробные. А ваш город теперь проклят.

— Проклят? Кто его проклял?

— Господь наш. И пока виновные, прости их господи, не ответят за деяния свои, не видать вам благословения божьего! Спаси вас всех господь!

Священник так грохнул трубкой, что у меня ещё долго стоял в ушах звон. Колокольный звон. Но мне не показалось: на колокольной башне церкви кто-то звонил, да так, что уши закладывало, даже инфернальные вороны со старушечьим карканьем разлетелись. Я отбежала подальше, чтобы рассмотреть звонаря, но никого так и не увидела, лишь колокол мотался из стороны в сторону. И вдруг мелькнул хвост с кисточкой — похожий на коровий, только длиннее и толще.

Я машинально перекрестилась, и всё стихло. Но лучше от этого не стало. А туча над храмом, кажется, разрослась ещё больше.

Тайны Чернаводэ

Телефон заиграл, и я очнулась от гипнотизирующего жуткого вида церкви.

— Ау, Кася! — из динамика раздался задорный голосок Дорины. — Рассказывай давай, куда ты опять там влезла!

— Да если бы я только знала, Дора… ты что-нибудь узнала?

— Узнать-то узнала, да только тебе это не понравится.

— Ты не первая, кто мне об этом говорит. Давай. Бог не выдаст, свинья не съест.

— Ханзи Дабижа, бывший офицер, вторая пехотная бригада. Так… ножи… рукопашный бой… склонен к агрессии, жестокости… твой пациент, Кася, явно твой клиент… Оп-па… Его уволили из военной части за систематическое нарушение устава… учитывая, что там все его нарушают… Понятно, что нужна была причина для отвода глаз… в то время как раз было одно грязное дело об убитом призывнике, но его замяли, а Ханзи выперли. Он потом отсидел за разбой и вышел за примерное поведение. Папандреу подобрал его в каком-то клубе, он там вышибалой трудился.

— Уже что-то, а второго удалось определить?

— По нему меньше, но что есть — то есть. Йордан Мунтяну, уроженец Молдовы. Этот — бывший наёмник. Разряд по стрельбе, ты посмотри… Воевал везде: Афганистан, Чечня, Украина… учился у натовских солдат. Профессиональный таксидермист…

— Досье вышлешь на мыло?

— Обижаешь. Уже.

— Кого они убили, Кася?