Фандом: Ориджиналы. Проклятое колено ныло. И ладно бы бандитская пуля, как подобало бы хорошему криминальному психологу, а то ведь просто упала. Поскользнулась на какой-то тухлой помидорине в переулке, когда удирала от рецидивиста Петраке.
Добавить в моё избранное
115 мин, 16 сек 15025
— простодушно спросила Дора, и я вдруг замерла, в красках представив, что эти двое могли сделать с человеком. Лучше не представлять, нет.
— Я очень надеюсь, что никого, но… боже, Дорина… ты в бога веришь?
— Ну да, когда до получки занимать приходится, — усмехнулась она.
— А я теперь, кажется, уверовала… Спасибо тебе! И пока!
Я проверила почту на ноуте: пришли и досье, и даже — несказанная удача! — фото студиозусов-богословов. Вот бы допросить кого по этим парням… Я прыгнула в машину и газанула, гадая, открыта ли сейчас парикмахерская Магды.
Дверь с китайскими колокольчиками в «Карлионти» я открыла почти с ноги: время поджимало. И этим малость перепугала молоденьких парикмахерш в синих фартучках и двоих клиенток в креслах.
— Буне зива, дорогие! Прошу прощения, мне очень нужна Магда! Дело жизни и смерти.
Великая Повелительница слухов и сплетен показалась из подсобки с чашкой чая и выражением царственной скорби на лице.
— Буне зива, Кася. Тебе укладочку или причёску?
— Магда, ты мне и нужна, дорогая! — я стиснула её в объятьях, расплескав чай, и пока она не очухалась, сунула под длинный нос ноутбук с фотографиями богословов. — Скажи, кто-нибудь из этих ребят хоть раз был в Чернаводэ?
Фото мелькали в режиме слайдов. Парикмахерши молча шумели фенами, щёлкали ножницами, брякали костяными папильотками, навострив уши. Магда сосредоточенно уставилась в монитор, а я ждала, затаив дыхание. Наконец, Повелительница отмерла и покачала головой:
— Сколько живу здесь, ни одного из них не видала.
Всё. Круг подозреваемых только что резко сузился до местных. Я сунула ноут в рюкзак и вжикнула молнией.
«Отбой, парни. Живите, ребята…»
Магда отставила полупустую чашку на столик и сложила руки на массивной груди:
— А у тебя ведь есть что-то для меня в подарок, да, Кася?
Всё верно. Чтобы получать информацию у Магды и впредь, нужно угостить её. Но коробки «Звёзд Карпат» с собой нет, да и фокус этот уже не пройдёт. Нужно нечто более ценное.
И я решила порадовать старушку. Пойти ва-банк. Поделиться свежей сплетней и в то же время отследить её реакцию на слова, которые кое-кого здесь, как оказывается, вгоняют в ступор. Иначе говоря: провести проверку на причастность парикмахерши к делу Николы Прутяну.
— Понимаешь, Магда, — интимно прошептала я, склонившись к её уху, — помнишь Мариана Робу? Так вот когда я его допрашивала…
…рот Магды приоткрылся в предвкушении свежей сплетни, фены позади нас умолкли, ножницы стали щёлкать максимально тихо, было слышно, как в парикмахерской на зеркале умывается муха…
— …он сидел передо мной в наручниках, Магда. Весь такой, как ангел. А у меня зверски болело колено. И тут он говорит: «Я могу избавить тебя от боли».
— А ты? — выдохнула Магда. — Расковала его? Дала волю чувствам?
— Я оставила его в наручниках. Подошла сзади, и он коснулся моего колена. А потом боль прошла.
— Так, значит, он ангел! Я го… — вскричала Магда, но я прижала ладонь к её напомаженным красным губам.
— Тссс. Тихо. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все?
Но именно этого я и хотела: чтобы всплыло как можно больше свидетелей по делу. И потенциальный жертв мстителя в том числе.
Магда торопливо закивала. А я подмигнула и откланялась: парикмахерша, судя по реакции, к убийству Прутяну непричастна.
До дома я снова не доехала: там в холодильнике всё равно хоть шаром покати, а есть-то хочется. Путь мой пролёг мимо бара у Гэнэди. Он так и назывался «У Гэнэди». Сам его хозяин будто сошёл с полотна Кустурицы «Чёрная кошка, белый кот» — ну чисто цыганский барон Грга Питич: такой же отталкивающе и гротескно-страшный и этим же жутко притягательный. По правде сказать, Гэнэди на самом деле цыган, и частенько проворачивает за спиной Игната свои делишки вроде продажи гашиша или кальянных табаков из-под полы. Но Игнат в курсе (возможно, и в доле, сюда мне нос совать не дают, не знаю), и Гэнэди понимает, что в случае чего спрос будет с него.
В баре кисло пахло пивом и сигаретным дымом — он курился синим облаком по тёмному залу, огибая круглые столики, и застревал в тёмных углах. Здесь по вечерам обычно заняты все стулья у стойки, и заезженные хиты прерываются стуком бильярдных шаров. Сейчас же стол с полочкой для «американки» и киями пустовал; один столик занимал угрюмый детина, заросший до глаз бородищей, за другим топила горе в рюмке печальная дамочка в помятом«гавроше». Сам же хозяин, в засаленной чёрной жилетке на когда-то белой рубашке, возился за стойкой с калькулятором и замызганным блокнотом. Над ним негромко бормотал навесной телевизор на кронштейне, показывая трансляцию какого-то футбольного матча.
Надо сказать ещё раз, почему я здесь не бываю и бывать не люблю. Гэнэди. Насколько красив Мариан, настолько же уродлив Гэнэди.
— Я очень надеюсь, что никого, но… боже, Дорина… ты в бога веришь?
— Ну да, когда до получки занимать приходится, — усмехнулась она.
— А я теперь, кажется, уверовала… Спасибо тебе! И пока!
Я проверила почту на ноуте: пришли и досье, и даже — несказанная удача! — фото студиозусов-богословов. Вот бы допросить кого по этим парням… Я прыгнула в машину и газанула, гадая, открыта ли сейчас парикмахерская Магды.
Дверь с китайскими колокольчиками в «Карлионти» я открыла почти с ноги: время поджимало. И этим малость перепугала молоденьких парикмахерш в синих фартучках и двоих клиенток в креслах.
— Буне зива, дорогие! Прошу прощения, мне очень нужна Магда! Дело жизни и смерти.
Великая Повелительница слухов и сплетен показалась из подсобки с чашкой чая и выражением царственной скорби на лице.
— Буне зива, Кася. Тебе укладочку или причёску?
— Магда, ты мне и нужна, дорогая! — я стиснула её в объятьях, расплескав чай, и пока она не очухалась, сунула под длинный нос ноутбук с фотографиями богословов. — Скажи, кто-нибудь из этих ребят хоть раз был в Чернаводэ?
Фото мелькали в режиме слайдов. Парикмахерши молча шумели фенами, щёлкали ножницами, брякали костяными папильотками, навострив уши. Магда сосредоточенно уставилась в монитор, а я ждала, затаив дыхание. Наконец, Повелительница отмерла и покачала головой:
— Сколько живу здесь, ни одного из них не видала.
Всё. Круг подозреваемых только что резко сузился до местных. Я сунула ноут в рюкзак и вжикнула молнией.
«Отбой, парни. Живите, ребята…»
Магда отставила полупустую чашку на столик и сложила руки на массивной груди:
— А у тебя ведь есть что-то для меня в подарок, да, Кася?
Всё верно. Чтобы получать информацию у Магды и впредь, нужно угостить её. Но коробки «Звёзд Карпат» с собой нет, да и фокус этот уже не пройдёт. Нужно нечто более ценное.
И я решила порадовать старушку. Пойти ва-банк. Поделиться свежей сплетней и в то же время отследить её реакцию на слова, которые кое-кого здесь, как оказывается, вгоняют в ступор. Иначе говоря: провести проверку на причастность парикмахерши к делу Николы Прутяну.
— Понимаешь, Магда, — интимно прошептала я, склонившись к её уху, — помнишь Мариана Робу? Так вот когда я его допрашивала…
…рот Магды приоткрылся в предвкушении свежей сплетни, фены позади нас умолкли, ножницы стали щёлкать максимально тихо, было слышно, как в парикмахерской на зеркале умывается муха…
— …он сидел передо мной в наручниках, Магда. Весь такой, как ангел. А у меня зверски болело колено. И тут он говорит: «Я могу избавить тебя от боли».
— А ты? — выдохнула Магда. — Расковала его? Дала волю чувствам?
— Я оставила его в наручниках. Подошла сзади, и он коснулся моего колена. А потом боль прошла.
— Так, значит, он ангел! Я го… — вскричала Магда, но я прижала ладонь к её напомаженным красным губам.
— Тссс. Тихо. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все?
Но именно этого я и хотела: чтобы всплыло как можно больше свидетелей по делу. И потенциальный жертв мстителя в том числе.
Магда торопливо закивала. А я подмигнула и откланялась: парикмахерша, судя по реакции, к убийству Прутяну непричастна.
До дома я снова не доехала: там в холодильнике всё равно хоть шаром покати, а есть-то хочется. Путь мой пролёг мимо бара у Гэнэди. Он так и назывался «У Гэнэди». Сам его хозяин будто сошёл с полотна Кустурицы «Чёрная кошка, белый кот» — ну чисто цыганский барон Грга Питич: такой же отталкивающе и гротескно-страшный и этим же жутко притягательный. По правде сказать, Гэнэди на самом деле цыган, и частенько проворачивает за спиной Игната свои делишки вроде продажи гашиша или кальянных табаков из-под полы. Но Игнат в курсе (возможно, и в доле, сюда мне нос совать не дают, не знаю), и Гэнэди понимает, что в случае чего спрос будет с него.
В баре кисло пахло пивом и сигаретным дымом — он курился синим облаком по тёмному залу, огибая круглые столики, и застревал в тёмных углах. Здесь по вечерам обычно заняты все стулья у стойки, и заезженные хиты прерываются стуком бильярдных шаров. Сейчас же стол с полочкой для «американки» и киями пустовал; один столик занимал угрюмый детина, заросший до глаз бородищей, за другим топила горе в рюмке печальная дамочка в помятом«гавроше». Сам же хозяин, в засаленной чёрной жилетке на когда-то белой рубашке, возился за стойкой с калькулятором и замызганным блокнотом. Над ним негромко бормотал навесной телевизор на кронштейне, показывая трансляцию какого-то футбольного матча.
Надо сказать ещё раз, почему я здесь не бываю и бывать не люблю. Гэнэди. Насколько красив Мариан, настолько же уродлив Гэнэди.
Страница 22 из 32
