Кто убил Риту Хойда?

Какое-то время я мёрзла на крыльце от норд-оста, разглядывая тёмные окна и самодельный крест у перил, и думала, что и хозяйка дома тоже отправилась в мир иной. Но спустя несколько минут загорелась жёлтая полоска света под дверью и слабый голос каркнул:

— Кто там?

— Я ваша соседка, Кассандра Деменитру. Я расследовала убийство вашей дочери. Мне очень нужно с вами об этом поговорить.

— Полиции я всё уже рассказала! Уходите!

— Подождите! Я теперь не из полиции. Меня отстранили от дела.

Памела всё-таки открыла дверь и подозрительно оглядела меня с ног до головы:

— Входите. Думается, вы потому и пришли ко мне, что вас отстранили.

Я молча кивнула.

На вид Памела смотрелась крайне ветхо: сгорбленная спина в ношеной серой кофточке, шишка седых волос на затылке, пальцы, скрюченные артритом. Но скорости ей было не занимать: за мелкими шажками и суетливыми, дёрганными движениями скрывалось много энергии. Старуха оставила меня в гостиной, тыквенно-жёлтой от света старого торшера, пахнущей лавандовыми шариками от моли, и принялась суетиться. Притащила две чашки горячего чая, сахар. Я в ответ выложила на стол пироги. Какое-то время мы чаёвничали и перебрасывались вежливыми фразами об отвратительной погоде. С осторожностью приглядывались друг к другу: Памела рассматривала мой шрам на лбу и залихватскую стрижку от Магды, а я приметила на подлокотнике кресла коралловые чётки и черепаховый очечник.

Как ни странно, вдруг стало так тепло и уютно после морга, мрачной церкви и архива. Мне вдруг до боли вспомнилась моя покойная бабушка, только с ней мы сидели когда-то вот так и могли не проронить ни слова: она вязала, я — учила уроки. Правда, под обложкой учебника скрывался очередной захватывающий детектив Агаты Кристи.

— Что ты хочешь узнать о Рите? — в конце концов нарушила молчание Памела.

— Я хочу узнать не о Рите, — я достала диктофон, — вы не против?

Старуха неопределённо пожала плечами.

— А о чём тогда?

— О Николе Прутяну.

Памела вся съёжилась, схватила чётки и перекрестилась, шепча: «Святы боже, святы крепки, святы бессмертны…». Чувствуя, что я на верном пути, я нажала кнопку записи и начала допрос.

— Почему вы поставили крест на крыльце? Боитесь?

— Всех нас ждёт кара за грехи наши.

— И за какие грехи кара ждёт вас?

— Я воспитала плохого человека… Рита всему городу наплела, будто Никола… упокой господи его душу… влюбился в дочку Папандреу. В Ленуцу.

— Вы утверждаете, что дело было не так?

— Да какое же так, милая! Преставился батюшка наш, отец Симеон. И недели не прошло, Никола, царствие ему небесное, как ангел божий к нам в Чернаводэ приехал, через месяц сан свой должен был принять. Всем слово доброе находил. Мне сумки из магазина до дому таскал. От Риты разве дождёшься, упокой, господи, её душу грешную… — она замолчала, вспоминая то ли покойную дочь, то ли нить беседы. — Он как приехал, Ленуца к нему вязаться начала. То подвезти до церкви. То взнос благотворительный сделать. То поесть в кафе. То к себе. То куфью ему поправит будто невзначай. То по плечу погладит.

— А Никола что?

— Терпел поначалу. Баба же, пусть и бешеная. А Ленуца на исповеди зачастила. И каждый день в церкви на службе как штык — то-то народ у нас диву давался. Только нет-нет да и заявится она в храм хмельная. Разит от неё, видно, что пила. А как-то и вовсе в чуть не в пляс перед иконами пустилась. Бабы говорили, таблеток, что ли, каких наелась. Никола-то её за белы рученьки да и вон из церкви. Иди, говорит, протрезвей и в храм больше пьяная не ходи, не оскорбляй всевышнего и других мирян. А она… — Памела замолчала и снова зашептала молитвы.

— А что она?

— Сама я про то не ведаю, своими глазами не видала. А вот Петру-рыбак мне на почте как-то рассказывал, будто видел Ленуцу у церкви ночью. Приехала она будто к дверям, а оттуда как раз Никола выходил. Оглянулась: нет никого вокруг, а Петру и не заметила. И давай вешаться на нашего Николу: «хочу тебя!» да«возьми меня!». И толкает его внутрь храма. А Никола как пришёл в себя, оттолкнул её от себя прямо на ступеньки и давай кричать. Прорвало парня. Он слова-то от гнева не выговаривал…

Лицом к лицу с убийцей

— А что же он кричал?

— Как что? Что в полицию заявление напишет за хулиганство… Ну и как смеет она на крыльце дома божьего в грех вгонять. Всё он ей припомнил: и пьянство в церкви, и пляски её. А она его за бороду схватила и шипит: «либо добром со мной будешь, либо заставлю!» Никола, конечно, усовестил её: мол, побойся бога, вспомни о душе. А та — шасть в машину и усвистала.

Я уже поняла, чем кончится эта история, вероятно, Никола даже успел пообщаться с Игнатом, раз заикнулся о полиции. Но нужно выяснить все детали.

И тут некстати зазвонил мобильник. Я остановила запись на диктофоне и достала телефон.