Кто убил Риту Хойда?

Он картинно откинул простыню, и я охнула от удивления и отвращения одновременно. На металлической постели покоилась высохшая мумия, которая ещё три дня назад была самой красивой женщиной в городе: тело, обтянутое коричневой кожей, сшитая после вскрытия грудная клетка, редкие волосы, жутко скособоченная будто в крике челюсть. На всякий случай я обошла каталку, натянула перчатки и приподняла затылок. Травм не было. Переломов тоже. Под ногтями ни кожи, ни волос убийцы.

— Леви… — я охрипла от такого зрелища. — Ты же её забирал не такой. Разве может труп так измениться за сутки?

И наш циничный Леви, который насмотрелся за свою патологоанатомическую карьеру всякого, Леви, невозмутимость которого была притчей во языцех, вдруг повернулся ко мне с дикими глазами. Придвинулся и шепнул на ухо так тихо, будто боялся, что покойники подслушают:

— Я ночью на закрытый форум в сети фотки этого тела выкладывал. А там лучшие патологоанатомы со всего света. Все наши в одном сошлись: трупу уже не меньше месяца! Тут дело нечисто, Каська. Это всё лидерец.

Я зажмурилась. Лидерец — это ведь чёрт у венгров. Бес. Демон. А ещё детские сказочки, которыми пугают детишек, которые канючат, что не хотят спать.

— Так…

И тут зазвонил телефон. Тревожно так, что у меня аж сердце в груди подпрыгнуло. Я сдёрнула перчатку и взяла трубку.

— Кассандра Деменитру, слушаю.

— Каська, ты-то мне и нужна. Хочешь загадку? — теперь в голосе Сабира нехорошее веселье, и это нехило так напугало.

— Ну это смотря какая загадка…

— Помнишь старого Петру? Он на днях на чёрта жаловался, мол, в окна заглядывает.

— Ну!

— Так сегодня под окнами его спальни все грядки истоптаны. Конскими копытами. А на стене вдавленные следы. Следы копыт.

Я схватилась за голову: она пошла кругом.

— А почему… — ой, какое же нехорошее предчувствие! Ой-ой… — Почему ты сюда-то звонишь?

— Мёртв Петру. А теперь дай-ка мне Леви.

Я молча передала ему трубку и вышла. Нужно уехать из этого дурдома и отвезти заключение в участок, чтобы подшить к делу.

Я сидела в участке над делом Риты и меланхолично жевала брынзу с лепёшкой. Чёрно-белый принтер методично выплёвывал фото с места преступления, которые Сабир отправил мне на почту. После вкусного чорби мыслей стало больше, и они продолжали плодиться со страшной скоростью. Вообще вести расследование на сытый желудок гораздо сподручнее.

Рак — это плохо. Рак — это не преступление. Обвинение в болезни никому не вменишь. Только Рита умерла не просто так, это и идиоту ясно. А Робу ушёл чистым и незапятнанным. А может, он любовницу чем-то облучил?

Что-то не то с этим Марианом. И с Папандреу тоже. Вот дочь Папандреу знают все: а как не знать её красный порше и лошадиный смех на заправках. А вот про сына я и не слышала. Понятно, что я-то больше по Бухаресту мотаюсь, два года в Тулче провела по делу Родику, а здесь, в Чернаводэ, набегами. Но всё же не слышать про сына местного олигарха из новостных сводок, соцсетей, слухов… странновато. Подозрительно. Оно стоит того, чтобы разведать прежде, чем закрыть дело.

Подленький внутренний голос тут же заскабрезничал: «а что это ты одного Мариана убийцей-то считаешь? Весь город Риту не любил, а ты на паренька ополчилась. Небось, мужика давно не было, а тут добралась до молодого тела, а, Каська?»

— Пошёл вон, придурок, — гордо ответила я вслух. — Этот Мариан даже не расстроился, когда Рита умерла. Значит, был злой умысел. Знать бы ещё, какой. Но Плеймну я позвоню.

План в голове вырисовался чёткий. Я набрала Леви.

— Это Кася. Бери вакуумный полиэтилен, пакуй Ритин труп. И шли его в областную лабораторию на дополнительное исследование. Направление с печатью я тебе сейчас вышлю.

— Одурела ты, что ли? — удивился Леви. — Засмеют ведь областные. И так бюджет урезают, а ты тут…

— Принимай по факсу направление. Я там укажу угрозу неизвестной инфекции, которая портит трупы за трое суток как за месяц. Если будут вопросы, как всегда нажалуешься, что у Деменитры климакс обострился.

Он хрюкнул в трубку и для вежливости обиделся:

— Вообще-то я к тебе всегда с уважением…

— Отбой, Леви. По коням!

Я принялась складывать распечатанные фото в папку с делом старого Петру Михая. Сабир обстоятельно сфотографировал место преступления, на снимках чётко виднелись отпечатки копыт. Причём крупные, не козьи. Козы в Чернаводэ у семьи Чореску, коровы — у Драгу. Следы хорошие, чётко отпечатались. И начинаются они у окна, там же и заканчиваются. Будто коровы Драгу телепортируются или летать умеют. А Сабир вообще стучал себя пяткой в грудь, будто следы лошадиные. Он на ферме с лошадьми вырос, лошадиное копыто с другим не спутает. Вот только в Чернаводэ ни одной лошадки вот уже лет тридцать не водится — незачем.