Кто убил Риту Хойда?

Фото мёртвого Петру мало чем отличалось от фото Риты: Сабир перевернул старика на спину и стало видно, как его перекосило от неведомого ужаса, аж глаза закатились.

Кого ж ты увидел, Петру Михай?

«Тут дело нечисто, Каська. Это всё лидерец».

Вдруг меня будто что-то подтолкнуло. Я махом вытащила из рюкзака ноут и подключилась к местному вай-фаю.

Вторая же ссылка по поиску «лидерец» заставила зависнуть и перечитать на второй раз статью.

Третья разновидность лидерца — дьявольский любовник,?rd?gszeret?, крайне похожий на суккубов и инкубов. Эта разновидность лидерца прилетает по ночам в образе огонька-обманки, огненной птицы или просто огонька. В северных регионах Венгрии его знают под именем ludv?rc, lucfir. А в Трансильвании и Молдавии — lid?rc, l?d?rc, иногда?rd?g, что буквально означает Дьявол. В полёте лидерц разбрасывает искры. Очутившись на земле, он принимает облик человека — как правило, мёртвого родственника или любовника, возлюбленного. Его следы напоминают следы лошади. Он проникает в дома через печную трубу и замочные скважины, принося с собой болезнь и беды. Ладан или дым от берёзовых поленьев не позволяют этому существу пробраться в дом. В восточных регионах Венгрии есть поверье, что лидерца невозможно перегнать. Он носится по кладбищам и исчезает на рассвете с первым криком петуха.

— Какая прелесть. Копыта и болезни.

Вообще-то у нас, в Румынии, дьявола называют скараоцке. А кое-где — микидуц. Но вот в Венгрии, откуда родом наш Леви — он лидерик, лидерц. Причём лидерца в Румынии называют збурэтором — за умение летать. И почему-то крысником. А там, где я родилась — просто чёрт, но вот бабушка называла чёрта полазником.

Алиби

К вечеру я сумела достать номер Тоби Хереску через редакторский отдел «Хайнс». Оказывается, он живёт в Силистре, а это в Южной Добрудже, что в Болгарии. Но сегодня у фотографа есть дела в нашем Чернаводэ, в Северной Добрудже, в жудеце Констанция. Возможность побывать на месте и заодно убедиться в алиби господина Робу нельзя было упускать, и я назначила Тоби безотлагательную встречу. Правда, можно было вызвать его в отделение повесткой, но время — деньги, а у нас уже два трупа с крестами нарисовалось. Ещё узнала, что свой павильон для съёмок Хереску устроил в заброшенном ангаре, за водонапорной башней. Он с другого конца города явно добирался туда явно на мотоцикле, а я вот прокляла узкую грунтовку, всю в ямах после недавних дождей, только она вела вдоль двух холмов прямо к месту назначения. Фары заляпало грязью, и машина то и дело попадала в выбоины, которых я предугадать не могла.

Уже стемнело, когда я оставила машину у въезда и подошла к ангару, у боковой двери которого маячил жёлтый фонарь. Внутри было так светло от прожекторов, что я на секунду ослепла. А когда глаза более-менее привыкли, различила высоченный потолок с железными перекрытиями и несколько искусственно созданных «комнат» из белой и чёрной ткани, укреплённых металлическими планками. Перед полотнами на штативах темнели импульсные осветители, чёрные зонты. Какие-то штуковины, напоминающие спутниковые тарелки — похоже, они действовали как рефлекторы.

Рядом с одним из них как раз и сидел на высоком барном стуле человечек в синей кепке козырьком назад. Тощую спину его обтягивала чёрная футболка, нога в линялых джинсах и кроссовке отстукивала какой-то ритм по полу. Теперь ясно было, почему фотограф не слышал, как я вошла: от его ушей тянулись тонкие провода к ноутбуку, который Тоби держал на коленях.

Когда я дружелюбно похлопала его по спине, он шарахнулся от неожиданности и чуть не выронил ноутбук. Потом догадался вытащить из ушей наушники и подслеповато прищурился. Я подумала, что он, похоже, страдает близорукостью. Но очки не носит. Да и линзы тоже.

— Тоби Хереску?

— Да… я. А вы кто?

— Кассандра Деменитру, полиция. Я вам сегодня звонила. Где у вас тут можно…?

Тоби насупился и выдвинул неудобный стул, на котором прямо не сядешь, только вразвалку. А это при допросе вообще ни к чему. Но ничего, спина и прямую осанку потерпит, и не такое видали. Я достала диктофон.

— Шестое октября две тысячи шестнадцатого года. Допрос фотографа Тоби Хереску проводит Кассандра Деменитру. Итак, Тоби, где вы были в ночь с третьего на четвёртое октября?

— Хмф, — он нервно облизнул губы, с неприязнью глядя на меня, и этим сильно напомнил одного клерка, который оказался впоследствии педофилом. — Коров доил…

— Любопытно. А ваша модель, Мариан Робу, утверждает, чтобы был здесь с вами.

— А что это вы под Марьяна-то копаете? Думаете, поди, он эту старуху Риту укокошил?

Новости, конечно, у нас разносятся быстро. Но тут явно есть своя крыса на местном телеканале, которая сплетнями торгует. Не мог Хереску так быстро про обвинение в убийстве узнать. Надо позвонить Плеймну, ой, надо!

— Я настоятельно рекомендую сменить тон при допросе.