Фандом: Гарри Поттер. Весна в этом году выдалась дождливая. Горизонт был затянут тучами, с моря нещадно дуло, и никакие чары не спасали от пытавшегося проникнуть сквозь каждую щель ветра.
Добавить в моё избранное
15 мин, 58 сек 295
— Сотрудники банка ознакомились с вашим имуществом и…
— И Министерство заберёт всё, — перебил Амикус, взмахом руки прося не продолжать.
— Не всё, — сочувственно улыбнулась Флёр. — Часть артефактов остаётся в вашей собственности.
Кэрроу вздохнул. Заглянув в ближайший сундук, он извлёк женский браслет и с улыбкой повернулся к Флёр.
— Это принадлежало моей матери. Посмотрите, миссис Уизли, разве он не прекрасен?
Заинтересованно подавшись вперёд, Флёр не удержалась от того, чтобы провести по украшению пальцем — она обожала такие вещи, но их с Биллом дохода не хватало для удовлетворения её жажды прекрасного.
— Как красиво.
Амикус удовлетворённо кивнул.
— Я бы подарил его вам, но вряд ли это разрешено.
— О, это совершенно недопустимо! — резко отстраняясь, воскликнула Флёр. — Возьмите то, что указанно в описи, и не задерживайте меня.
Кэрроу хмыкнул, но не стал спорить. Быстро отсчитал разрешённое количество монет, добавил к ним перстень-печатку с гербом семьи и протянул холщовый мешок гоблину-охраннику для проверки.
Обратный путь они проделали в молчании. Флёр пыталась подавить раздражение, которое возникало у неё каждый раз, когда ей напоминали о невозможности жить красиво и носить дорогие наряды и украшения, каких она, несомненно, была достойна. А Кэрроу… Флёр считала, что тот пытается смириться с потерей всех ценностей.
В операционной зале произошла заминка. Амикус едва привычно не поблагодарил сопровождавших его к сейфу работников банка, но вспомнил, что благодарить их не за что, и потому промямлил что-то нечленораздельное и ограничился кивком. А Флёр стало стыдно.
— До свидания, мистер Кэрроу.
— Прощайте, миссис Уизли.
Празднование Победы и дня рождения Виктуар прошло прекрасно. Уизли, все как один, были счастливы, а вот у Флёр безо всякой причины испортилось настроение, и она с трудом дождалась возвращения домой.
Обида на мужа за секреты пропала, но желания общаться не было.
— Дорогая, всё в порядке?
— Да-да, я просто устала, — отмахнулась она и отвернулась, натягивая одеяло на голову.
С утра у Виктуар поднялась температура, и Флёр не обратила внимания на своё собственное недомогание. Провозившись весь день с капризничающей дочерью, Флёр устала и злилась без причины, но, понимая, что Билл совершенно не виноват и срываться на него — ужасная идея, заперлась в спальне сразу после ужина.
Самочувствие оставляло желать лучшего. Как и настроение. У неё ничего не болело, но что-то явно было не так. Дискомфорт доставляло всё: голос Билла и тишина спальни, слишком мягкая кровать и жёсткое кресло, несладкий чай и пересоленная овсянка… Флёр раздражало всё!
Она даже не пошла на работу: отправила напоенную зельями Виктуар в Нору, а сама осталась дома. Провалявшись до обеда и смирившись, что заснуть не удаётся, Флёр занялась домашними делами, параллельно размышляя о причинах своего состояния.
Первой и самой естественной мыслью было проклятие. Перед глазами Флёр предстало воспоминание о сейфе Кэрроу. Она коснулась браслета и сразу после этого почувствовала себя плохо. Мог ли бывший Пожиратель смерти проклясть её? За последние дни он был единственным посторонним, с которым она контактировала… Неужели подонок действительно проклял её?! А она ещё ему сочувствовала!
Страха не было. Если дело в проклятии — она сама разберётся. В конце концов, она уже семь лет числится в Гринготтсе ликвидатором проклятий, пусть по большей части ей и достаётся бумажная работа. Она выяснит, есть ли на ней проклятие, и если да — Кэрроу пожалеет, что не погиб во время войны! Она натравит на него весь Аврорат!
Диагностика не выявила Тёмной магии, но Флёр это не успокоило. Наверняка у Пожирателей было принято пользоваться не только распространёнными легкоснимаемыми проклятиями, а чем-то редким и тошнотворно отвратительным, тем, что и в голову не придёт искать.
К вечеру она так устала от бесплодных проверок, что уснула, едва голова коснулась подушки.
«Ежедневный пророк» сообщал о волнении общества по поводу амнистии, интервью с министром занимало целый разворот, но Флёр было плевать. Она могла думать только о своём проклятии.
Раз за разом она вспоминала тот день, пытаясь понять, как Кэрроу удалось скрыть торжество от удачно наведённого проклятия, и не могла поверить, что коллеги не заметили Тёмную магию на том браслете…
Через два дня Билл не выдержал странного поведения супруги и вызвал колдомедика.
— Ну-с, миссис Уизли, на что жалуетесь?
Первым желанием было проклясть настырного старика. От осознания этого Флёр испугалась.
— Доктор… — из глаз брызнули слёзы. — Я не понимаю, что со мной!
— Ну-ну, милочка. Всё будет хорошо, не стоит плакать. Итак?
— И Министерство заберёт всё, — перебил Амикус, взмахом руки прося не продолжать.
— Не всё, — сочувственно улыбнулась Флёр. — Часть артефактов остаётся в вашей собственности.
Кэрроу вздохнул. Заглянув в ближайший сундук, он извлёк женский браслет и с улыбкой повернулся к Флёр.
— Это принадлежало моей матери. Посмотрите, миссис Уизли, разве он не прекрасен?
Заинтересованно подавшись вперёд, Флёр не удержалась от того, чтобы провести по украшению пальцем — она обожала такие вещи, но их с Биллом дохода не хватало для удовлетворения её жажды прекрасного.
— Как красиво.
Амикус удовлетворённо кивнул.
— Я бы подарил его вам, но вряд ли это разрешено.
— О, это совершенно недопустимо! — резко отстраняясь, воскликнула Флёр. — Возьмите то, что указанно в описи, и не задерживайте меня.
Кэрроу хмыкнул, но не стал спорить. Быстро отсчитал разрешённое количество монет, добавил к ним перстень-печатку с гербом семьи и протянул холщовый мешок гоблину-охраннику для проверки.
Обратный путь они проделали в молчании. Флёр пыталась подавить раздражение, которое возникало у неё каждый раз, когда ей напоминали о невозможности жить красиво и носить дорогие наряды и украшения, каких она, несомненно, была достойна. А Кэрроу… Флёр считала, что тот пытается смириться с потерей всех ценностей.
В операционной зале произошла заминка. Амикус едва привычно не поблагодарил сопровождавших его к сейфу работников банка, но вспомнил, что благодарить их не за что, и потому промямлил что-то нечленораздельное и ограничился кивком. А Флёр стало стыдно.
— До свидания, мистер Кэрроу.
— Прощайте, миссис Уизли.
Празднование Победы и дня рождения Виктуар прошло прекрасно. Уизли, все как один, были счастливы, а вот у Флёр безо всякой причины испортилось настроение, и она с трудом дождалась возвращения домой.
Обида на мужа за секреты пропала, но желания общаться не было.
— Дорогая, всё в порядке?
— Да-да, я просто устала, — отмахнулась она и отвернулась, натягивая одеяло на голову.
С утра у Виктуар поднялась температура, и Флёр не обратила внимания на своё собственное недомогание. Провозившись весь день с капризничающей дочерью, Флёр устала и злилась без причины, но, понимая, что Билл совершенно не виноват и срываться на него — ужасная идея, заперлась в спальне сразу после ужина.
Самочувствие оставляло желать лучшего. Как и настроение. У неё ничего не болело, но что-то явно было не так. Дискомфорт доставляло всё: голос Билла и тишина спальни, слишком мягкая кровать и жёсткое кресло, несладкий чай и пересоленная овсянка… Флёр раздражало всё!
Она даже не пошла на работу: отправила напоенную зельями Виктуар в Нору, а сама осталась дома. Провалявшись до обеда и смирившись, что заснуть не удаётся, Флёр занялась домашними делами, параллельно размышляя о причинах своего состояния.
Первой и самой естественной мыслью было проклятие. Перед глазами Флёр предстало воспоминание о сейфе Кэрроу. Она коснулась браслета и сразу после этого почувствовала себя плохо. Мог ли бывший Пожиратель смерти проклясть её? За последние дни он был единственным посторонним, с которым она контактировала… Неужели подонок действительно проклял её?! А она ещё ему сочувствовала!
Страха не было. Если дело в проклятии — она сама разберётся. В конце концов, она уже семь лет числится в Гринготтсе ликвидатором проклятий, пусть по большей части ей и достаётся бумажная работа. Она выяснит, есть ли на ней проклятие, и если да — Кэрроу пожалеет, что не погиб во время войны! Она натравит на него весь Аврорат!
Диагностика не выявила Тёмной магии, но Флёр это не успокоило. Наверняка у Пожирателей было принято пользоваться не только распространёнными легкоснимаемыми проклятиями, а чем-то редким и тошнотворно отвратительным, тем, что и в голову не придёт искать.
К вечеру она так устала от бесплодных проверок, что уснула, едва голова коснулась подушки.
«Ежедневный пророк» сообщал о волнении общества по поводу амнистии, интервью с министром занимало целый разворот, но Флёр было плевать. Она могла думать только о своём проклятии.
Раз за разом она вспоминала тот день, пытаясь понять, как Кэрроу удалось скрыть торжество от удачно наведённого проклятия, и не могла поверить, что коллеги не заметили Тёмную магию на том браслете…
Через два дня Билл не выдержал странного поведения супруги и вызвал колдомедика.
— Ну-с, миссис Уизли, на что жалуетесь?
Первым желанием было проклясть настырного старика. От осознания этого Флёр испугалась.
— Доктор… — из глаз брызнули слёзы. — Я не понимаю, что со мной!
— Ну-ну, милочка. Всё будет хорошо, не стоит плакать. Итак?
Страница 4 из 5
