Фандом: Гарри Поттер. Прочитав этот фанфик, вы узнаете, что Люциус Малфой не так холоден и высокомерен, как кажется, что Гарри Поттер не так уж счастлив в жизни, спланированной Дамблдором, что Северус Снейп на самом деле не любит одиночество, что не стоит забывать — дементоры не всегда охраняли Азкабан.
Добавить в моё избранное
350 мин, 48 сек 5200
Я никогда не был таким самокритичным.
«Ну и куда меня занесло? Темно. Тепло. Спина затекла, губы сухие, побаливают все мышцы, и хочется в туалет, — последняя мысль заставила меня замереть и даже не дышать, пока нехватка воздуха не стала жечь в легких. — Если мне нужно дышать и появились естественные потребности, о действии которых я уже почти забыл в серых пустошах, значит, я опять жив? Или это очередное испытание?»
Бороться с темнотой я решил, как и в прошлый раз, когда очнулся в моем лимбе, просто попытался открыть глаза — тогда это помогло. На этот раз тоже сработало. Опыт — великое дело.
Для начала, взглянув сквозь ресницы и не обнаружив прямой опасности, я методично обвел глазами комнату, в которой находился. Относительно светло, скорее всего, на улице день, свечи горят только возле кровати. Похоже, это спальня, достаточно большая и оформлена со вкусом в светло-бежевых тонах. Мебели в поле зрения немного: кровать, на которой я лежу, рядом столик с какими-то свитками, книгами, несколькими полупустыми склянками, запечатанными фиалами и другими мелочами, кресло, даже с виду весьма удобное, возле стены шкаф. На окнах бархатные шторы почти полностью задернуты. И вот тут я обнаружил, что в комнате находился не один. У окна, слегка прикрытый шторой, стоял мужчина. Он внимательно рассматривал что-то за окном и практически не шевелился.
Спину ломило, и я не выдержал — слегка поменял позу, в которой лежал, на более удобную. И хотя я старался не шуметь, меня услышали, и мужчина в одно мгновение оказался рядом. Мне удалось рассмотреть его лицо и даже почти узнать, когда его голос ворвался в мои уши болезненной волной.
— Джинни, девочка моя, тебе лучше? Ты в своей комнате. Ты меня видишь? Слышишь? Посмотри на меня — сколько пальцев я показываю? — Поттер, а это был он, я уверен в этом, принялся тыкать мне в лицо растопыренной пятерней. Он был взволнован, глаза его горели как у сумасшедшего, а резкий голос подрагивал. Испуганный таким напором я попытался отодвинуться, на что мой организм ответил шквалом неприятных колючек по всему телу — я явно очень долго лежал неподвижно. Поэтому выбирать слова я был не в состоянии, требовалось немедленно пресечь все поползновения на мое личное пространство и угомонить этого бешеного придурка.
— Пошел вон! — меня ожидал очередной сюрприз: голос прозвучал сипло, и он явно не принадлежал мне, хоть я был уверен, что слова вылетели из моего рта. И тут вспомнилось, как Поттер обратился ко мне. «Джинни». Так звали малявку Уизли, которая вечно крутилась возле Поттера. Драко, делившийся новостями из Хогвартса, не раз рассказывал мне об этом. Но вот почему Поттер так теперь зовет меня? Я счел разумным не форсировать события и притормозить свои возмущения. И вообще у меня имелась еще не разрешенная жизненно важная проблема — мне требовалось в туалет, а судя по моему состоянию, я сейчас вряд ли смогу справиться с этим самостоятельно. Глядя в ошарашенное лицо Поттера, я постарался сделать такой вид, чтобы ему сразу стало ясно, что при других обстоятельствах я не стал бы у него даже снега просить среди зимы.
— Мне нужно в уборную.
— Что же ты сразу не сказала? — и вместо того, чтобы помочь мне подняться, этот недоумок принялся махать надо мной невесть откуда взявшейся в его руках палочкой. Меня изнутри сдавило, потом пробрало дрожью и напоследок окатило холодом. Выражение моего лица, наверное, было слишком красноречивым, потому что Поттер сразу стал оправдываться и заверять меня в своей компетентности.
— Ты не переживай. Я давно освоил все заклинания, необходимые для ухода за тобой. Я не всегда полагаюсь на одну Хелли. Целитель Сметвик сам проконтролировал, чтобы я все делал правильно. Это вовсе не сложно. Джинни, я даже купаю тебя сам, Хелли только полотенце подает. Тебе легче?
У меня нет слов. Он чуть не вывернул меня наизнанку и теперь спрашивал, легче ли мне? И опять это странное обращение, словно я — это не я или он не видит, кто перед ним. До меня вдруг дошло, что из-за стремительно развивающихся событий я еще не пытался рассмотреть себя. Сразу решаю это исправить и отваживаюсь на оценку хотя бы возможного в таких обстоятельствах — подношу к лицу руки. Что ж, маленькие, с ухоженными ногтями, с несколькими веснушками на запястье, но однозначно женские руки. Страх накрывает меня с головой от появившейся догадки, и я, не задумываясь, на одних инстинктах проверяю наличие главного отличия между мужчиной и женщиной. Нет! Того, что должно иметься в паху — нет! Совсем нет! И тут оформившийся однозначный ответ на вопрос о моей половой принадлежности меня подкашивает. Женщина. Я — женщина! И, судя по всему, я — Уизли. Рыжая Джинни Уизли! Осознание этого отправило меня в первый в моей жизни истерический обморок.
«Ну и куда меня занесло? Темно. Тепло. Спина затекла, губы сухие, побаливают все мышцы, и хочется в туалет, — последняя мысль заставила меня замереть и даже не дышать, пока нехватка воздуха не стала жечь в легких. — Если мне нужно дышать и появились естественные потребности, о действии которых я уже почти забыл в серых пустошах, значит, я опять жив? Или это очередное испытание?»
Бороться с темнотой я решил, как и в прошлый раз, когда очнулся в моем лимбе, просто попытался открыть глаза — тогда это помогло. На этот раз тоже сработало. Опыт — великое дело.
Для начала, взглянув сквозь ресницы и не обнаружив прямой опасности, я методично обвел глазами комнату, в которой находился. Относительно светло, скорее всего, на улице день, свечи горят только возле кровати. Похоже, это спальня, достаточно большая и оформлена со вкусом в светло-бежевых тонах. Мебели в поле зрения немного: кровать, на которой я лежу, рядом столик с какими-то свитками, книгами, несколькими полупустыми склянками, запечатанными фиалами и другими мелочами, кресло, даже с виду весьма удобное, возле стены шкаф. На окнах бархатные шторы почти полностью задернуты. И вот тут я обнаружил, что в комнате находился не один. У окна, слегка прикрытый шторой, стоял мужчина. Он внимательно рассматривал что-то за окном и практически не шевелился.
Спину ломило, и я не выдержал — слегка поменял позу, в которой лежал, на более удобную. И хотя я старался не шуметь, меня услышали, и мужчина в одно мгновение оказался рядом. Мне удалось рассмотреть его лицо и даже почти узнать, когда его голос ворвался в мои уши болезненной волной.
— Джинни, девочка моя, тебе лучше? Ты в своей комнате. Ты меня видишь? Слышишь? Посмотри на меня — сколько пальцев я показываю? — Поттер, а это был он, я уверен в этом, принялся тыкать мне в лицо растопыренной пятерней. Он был взволнован, глаза его горели как у сумасшедшего, а резкий голос подрагивал. Испуганный таким напором я попытался отодвинуться, на что мой организм ответил шквалом неприятных колючек по всему телу — я явно очень долго лежал неподвижно. Поэтому выбирать слова я был не в состоянии, требовалось немедленно пресечь все поползновения на мое личное пространство и угомонить этого бешеного придурка.
— Пошел вон! — меня ожидал очередной сюрприз: голос прозвучал сипло, и он явно не принадлежал мне, хоть я был уверен, что слова вылетели из моего рта. И тут вспомнилось, как Поттер обратился ко мне. «Джинни». Так звали малявку Уизли, которая вечно крутилась возле Поттера. Драко, делившийся новостями из Хогвартса, не раз рассказывал мне об этом. Но вот почему Поттер так теперь зовет меня? Я счел разумным не форсировать события и притормозить свои возмущения. И вообще у меня имелась еще не разрешенная жизненно важная проблема — мне требовалось в туалет, а судя по моему состоянию, я сейчас вряд ли смогу справиться с этим самостоятельно. Глядя в ошарашенное лицо Поттера, я постарался сделать такой вид, чтобы ему сразу стало ясно, что при других обстоятельствах я не стал бы у него даже снега просить среди зимы.
— Мне нужно в уборную.
— Что же ты сразу не сказала? — и вместо того, чтобы помочь мне подняться, этот недоумок принялся махать надо мной невесть откуда взявшейся в его руках палочкой. Меня изнутри сдавило, потом пробрало дрожью и напоследок окатило холодом. Выражение моего лица, наверное, было слишком красноречивым, потому что Поттер сразу стал оправдываться и заверять меня в своей компетентности.
— Ты не переживай. Я давно освоил все заклинания, необходимые для ухода за тобой. Я не всегда полагаюсь на одну Хелли. Целитель Сметвик сам проконтролировал, чтобы я все делал правильно. Это вовсе не сложно. Джинни, я даже купаю тебя сам, Хелли только полотенце подает. Тебе легче?
У меня нет слов. Он чуть не вывернул меня наизнанку и теперь спрашивал, легче ли мне? И опять это странное обращение, словно я — это не я или он не видит, кто перед ним. До меня вдруг дошло, что из-за стремительно развивающихся событий я еще не пытался рассмотреть себя. Сразу решаю это исправить и отваживаюсь на оценку хотя бы возможного в таких обстоятельствах — подношу к лицу руки. Что ж, маленькие, с ухоженными ногтями, с несколькими веснушками на запястье, но однозначно женские руки. Страх накрывает меня с головой от появившейся догадки, и я, не задумываясь, на одних инстинктах проверяю наличие главного отличия между мужчиной и женщиной. Нет! Того, что должно иметься в паху — нет! Совсем нет! И тут оформившийся однозначный ответ на вопрос о моей половой принадлежности меня подкашивает. Женщина. Я — женщина! И, судя по всему, я — Уизли. Рыжая Джинни Уизли! Осознание этого отправило меня в первый в моей жизни истерический обморок.
Глава 9. Обмороки. Блэк-хаус
Дождь, или, скорее, осенняя морось не прекращалась с самого утра. Поттер пришел в комнату жены днем, нарушая самим собою заведенную традицию вечерних посещений.
Страница 25 из 96
