Семья для моей души

Выводы из всех его наблюдений по большей части оказались неутешительными. Во-первых — он женщина, что чуждо его сущности. Во-вторых — эта женщина, вероятно, Уизли и связана с Поттером, возможно, его жена, до Люциуса доходили какие-то сведения по поводу их отношений после Победы. А Поттер — это не тот человек, с которым ему хотелось бы так близко находиться. Люциус, конечно, очень благодарен ему за то, что он заступился за Нарциссу и Драко, однако быть, предположительно, женой Поттера — это страшный сон наяву. В-третьих, судя по самочувствию, он болен. И болен, скорее всего, серьезно. Стоило ли возвращаться в этот мир, чтобы страдать? И только одно радовало — он все-таки жив, пусть ненадолго, но жив. Он может дышать, слышать, говорить, смеяться, ругаться, есть и спать.

Люциус взглянул на Поттера, который, по его мнению, взялся за ум и стоял рядом молча, не задавал глупых вопросов, не махал палочкой, только смотрел подозрительно внимательно. Пришло время истины, притворяться кем-то другим Люциус долго не хотел.

— Ну что смотришь? Давно не видел, соскучился? — горлу было больно, и голос все еще звучал хрипловато. Люциус старался говорить спокойно, надеясь разузнать хоть что-нибудь о ситуации, в которой оказался. Информация лишней не бывает — это он знал не понаслышке и решил, что не мешает обрести твердую почву под ногами перед признанием. Можно даже дать понять, что у него якобы амнезия. Разведать как можно больше, а потом признаться, что он не тот, за кого его принимают. Есть возможность, что ему не поверят и примут за сумасшедшего, но справляться с проблемами нужно по мере их появления.

— Конечно, соскучился! Мы все так переживали за тебя, Джинни! — Гарри улыбнулся и взял жену за руку. — Ты же целый месяц в сознание не приходила! Джинни, ты помнишь, что случилось?

— Нет. Все как в тумане, — Люциус Малфой продолжил играть задуманную роль и с трудом удерживался, чтобы не отобрать свою руку у Поттера.

— Ты упала на Чемпионате. Помнишь? После вашей первой игры. Ты ушиблась и потеряла сознание, — Гарри вглядывался в глаза жены, надеясь найти там отклик на свои слова. Но ее реакция только подтверждала его догадку — Джинни ничего не помнила.

— Я сильно ушиблась? Я что, не могу ходить? И о каком Чемпионате ты говоришь? — Люциус понимал, что рискует, задавая столько вопросов, но уж очень хотелось выяснить, чего ему ожидать от столь неординарного подарка судьбы.

— Ты ничего не помнишь, — Гарри расстроенно покачал головой. — Ладно, если кратко, то в августе ты в составе квиддичной команды принимала участие в Чемпионате Европы. После игры произошел несчастный случай, в результате ты упала с метлы и долго не приходила в сознание. Сейчас ты дома, в своей спальне.

— А где это — дома? И почему возле меня не мама? — Люциус решил определиться все-таки с тем, кем ему приходится Поттер. Вернее не ему, а Джинни Уизли, он был почему-то твердо уверен, что именно в тело этой женщины он попал, учитывая имя, каким его называл Поттер.

— Ты в нашем доме на Гриммаулд Плейс. А мама с тобой не сидит, потому что я ей запретил. Я закрыл для Молли доступ в дом. Так как ты пока ничего не помнишь, я объяснять причину не буду. Потом как-нибудь. Поверь, я не изверг, так было нужно. Если ты очень хочешь ее увидеть, то я отправлю к ней Хелли.

— Кто такая Хелли?

— Хелли — наша домовуха. Ты и ее не помнишь? Сколько же ты забыла? Ты хоть свадьбу нашу помнишь? — Гарри чувствовал себя словно на допросе. У него создавалось впечатление, что он общается с незнакомым ему человеком. Интонации, с которыми говорила Джинни, были чужими, не ее. Они звучали равнодушно и холодно, как у человека, желающего просто разузнать что-то, что его лично не касается. Это было не очень приятно. Но Гарри утешал себя, что потеря памяти — это лучше, чем сумасшествие.

— Я плохо все помню, я же сказал. Сказала, — сразу же поправил себя Люциус. Его прогноз насчет того, что он в теле жены Поттера подтвердился.

— Я позову целителя Сметвика, он наблюдает за твоим состоянием и за развитием детей, — Поттер развернулся, чтобы отправиться за помощью специалиста, когда услышал вопрос:

— У нас есть дети?

— Нет, у нас еще нет детей, но ты беременна. Мы ожидаем двойню, — Гарри не предполагал, что реакция на его слова будет столь бурной.

— Что?! Я еще и беременный?!

И Люциус Малфой, ошалевший от услышанной новости и захлебнувшийся возмущением на свою судьбу, опять потерял сознание, превращаясь в истеричную барышню.

Горячность в голосе жены Поттера не очень удивила, ведь Джинни долго не хотела детей, и теперь с потерей памяти такая реакция была уместна. Но то, что она говорила о себе в мужском роде… Вот это нешуточно напрягало. Лорд Поттер, благодаря необходимости вести дела двух родов, привык быть наблюдательным и не упускать мелочей, так что не заметить вторую подряд оговорку не мог.