Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19932
Снейп не заставил себя долго ждать, и лишь кончики его губ дрогнули, когда она поднялась ему на встречу.
Вот интересно — он все время в одном и том же ходит, или у него в гардеробе все вещи одного покроя и цвета? Нервы бережет? С его-то ипохондрией еще и муками выбора по утрам страдать: «Что же я сегодня надену? Черный сюртук? А может быть — черный сюртук? Нет! Конечно, черный сюртук!» Гермиона фыркнула. Снейп окинул ее привычным презрительным взглядом, и она развела руками:
— Извините, вечернего платья в моем гардеробе вами не предусмотрено.
— Вам все равно уже ничто не поможет, — хмыкнул Снейп и махнул рукой, чтобы она следовала за ним.
— Кроме пластической колдомедицины?
— Кроме лоботомии, Грейнджер, — фыркнул он, оборачиваясь.
— Вот и надейся на ваши комплименты, — тяжко вздохнула Гермиона. — А я так старалась!
— Вы никудышная актриса, Грейнджер, вы в курсе?
— Зато вы всегда можете надеяться услышать от меня чистую правду, профессор. И утешьтесь — с вашими актерскими талантами ни один оскароносец не сравнится.
— Это сейчас был комплимент или оскорбление?
— Это был крик души.
Снейп закатил глаза и прошел вперед. Гермиона скорчила рожу его спине и двинулась следом.
Озеро Муммельзее, поразило Гермиону своей красотой. Когда она в последний раз была в Германии, то большую часть времени провела в склепе неподалеку от Шварцвальда — красоты природы оттуда просматривались не очень хорошо. А посмотреть было на что: небольшое, почти идеально круглой формы озеро, окружал частокол черного леса, защищавшего спокойную водную гладь от посторонних глаз. Каменистый берег с причудливым нагромождением валунов являлся достойным обрамлением непроницаемо-темной поверхности озера, неподвижность которой не нарушали ни рябь, ни волна.
На этот раз дальнюю аппрацию Гермиона перенесла гораздо лучше — желудок больше не просился наружу, а земля не уходила из-под ног от головокружения. Так что Гермиона даже смогла искренне возмутиться тем, что Снейп раздвинул ей веки, чтобы посмотреть зрачки. Проигнорировав ее вопль, он удовлетворенно кивнул, и они разбили лагерь ярдах в ста от берега.
— Значит так, — обозначил диспозицию Снейп, когда они забрались на высокий валун, — выпьете это зелье,
Он протянул ей пузырек.
— А зачем это мне? Ведь пение ундин действует только на мужчин?
Гермиона с сомнением повертела в руках маленький флакон с каплей черной, как деготь, жидкости.
— У вас точно было «Превосходно» по уходу за магическими существами? — с подозрением посмотрел на нее Снейп.
— Насколько я помню, ундины не входили в нашу школьную программу, — пожала плечами Гермиона.
— Так вот, Грейнджер: мужчину ундина зачаровывает своим голосом и утаскивает на дно, чтобы сделать своим супругом. Эти рыбооборотни почему-то уверены, что, если смогут родить от смертного, то обретут бессмертную душу. Идеальный пример женской логики в действии.
— И как? — Гермионе, как истинному естествоиспытателю, стало безумно интересно. Она даже решила не заострять внимание на соседство слов «женская» и«логика». — Были прецеденты?
— Грейнджер, ну какие могут быть дети от утопленников? Так вот, с женщинами сложнее. Дело в том, что ундины чувствуют эмоциональное состояние людей. Они постараются превратить вас в одну из них, Грейнджер. Они сделают так, чтобы вы сами вошли в воду. Добровольно.
— Самоубийство? — Гермиона усмехнулась. — У меня сейчас конечно не самый лучший период в жизни, но топиться я пока не собираюсь.
— А я не собираюсь рисковать… — он запнулся. — Успехом нашего предприятия.
Гермиона смотрела на легкую рябь, едва-едва взволновавшую жутковатое в своей безупречности зеркало озера. Она подставила лицо легкому ветерку, подтянула колени к груди, обхватив их руками, и закрыла глаза. Деревья шумели у нее за спиной — все вокруг дышало покоем и умиротворением. И даже ночная тень, опустившаяся на землю, казалась бархатистой и мягкой. И как-то совершенно не думалось о бедах и невзгодах, что остались за пределами этого маленького уголка спокойствия. Почему-то только сейчас, здесь, среди полнейшей безмятежности идиллического пейзажа, Гермиона поняла, насколько сильно она устала находиться в постоянном напряжении. И совершенно не хотелось больше никуда идти, обдирать с кого-то чешую, ожидая при этом, что милые иностранные русалки решат в качестве благодарности приобщить ее к радостям подводной жизни.
— Сейчас, — тихо произнес Снейп, касаясь ее руки, — сейчас начнется…
Гермиона встрепенулась, словно ото сна и непонимающе уставилась на Снейпа. Тот достал такой же пузырек, как у нее и залпом его опорожнил.
— На вас теперь тоже пение ундин не повлияет? — нахмурилась Гермиона.
— Повлияет, но не так сильно как могло бы я надеюсь, — пробормотал он.
Вот интересно — он все время в одном и том же ходит, или у него в гардеробе все вещи одного покроя и цвета? Нервы бережет? С его-то ипохондрией еще и муками выбора по утрам страдать: «Что же я сегодня надену? Черный сюртук? А может быть — черный сюртук? Нет! Конечно, черный сюртук!» Гермиона фыркнула. Снейп окинул ее привычным презрительным взглядом, и она развела руками:
— Извините, вечернего платья в моем гардеробе вами не предусмотрено.
— Вам все равно уже ничто не поможет, — хмыкнул Снейп и махнул рукой, чтобы она следовала за ним.
— Кроме пластической колдомедицины?
— Кроме лоботомии, Грейнджер, — фыркнул он, оборачиваясь.
— Вот и надейся на ваши комплименты, — тяжко вздохнула Гермиона. — А я так старалась!
— Вы никудышная актриса, Грейнджер, вы в курсе?
— Зато вы всегда можете надеяться услышать от меня чистую правду, профессор. И утешьтесь — с вашими актерскими талантами ни один оскароносец не сравнится.
— Это сейчас был комплимент или оскорбление?
— Это был крик души.
Снейп закатил глаза и прошел вперед. Гермиона скорчила рожу его спине и двинулась следом.
Озеро Муммельзее, поразило Гермиону своей красотой. Когда она в последний раз была в Германии, то большую часть времени провела в склепе неподалеку от Шварцвальда — красоты природы оттуда просматривались не очень хорошо. А посмотреть было на что: небольшое, почти идеально круглой формы озеро, окружал частокол черного леса, защищавшего спокойную водную гладь от посторонних глаз. Каменистый берег с причудливым нагромождением валунов являлся достойным обрамлением непроницаемо-темной поверхности озера, неподвижность которой не нарушали ни рябь, ни волна.
На этот раз дальнюю аппрацию Гермиона перенесла гораздо лучше — желудок больше не просился наружу, а земля не уходила из-под ног от головокружения. Так что Гермиона даже смогла искренне возмутиться тем, что Снейп раздвинул ей веки, чтобы посмотреть зрачки. Проигнорировав ее вопль, он удовлетворенно кивнул, и они разбили лагерь ярдах в ста от берега.
— Значит так, — обозначил диспозицию Снейп, когда они забрались на высокий валун, — выпьете это зелье,
Он протянул ей пузырек.
— А зачем это мне? Ведь пение ундин действует только на мужчин?
Гермиона с сомнением повертела в руках маленький флакон с каплей черной, как деготь, жидкости.
— У вас точно было «Превосходно» по уходу за магическими существами? — с подозрением посмотрел на нее Снейп.
— Насколько я помню, ундины не входили в нашу школьную программу, — пожала плечами Гермиона.
— Так вот, Грейнджер: мужчину ундина зачаровывает своим голосом и утаскивает на дно, чтобы сделать своим супругом. Эти рыбооборотни почему-то уверены, что, если смогут родить от смертного, то обретут бессмертную душу. Идеальный пример женской логики в действии.
— И как? — Гермионе, как истинному естествоиспытателю, стало безумно интересно. Она даже решила не заострять внимание на соседство слов «женская» и«логика». — Были прецеденты?
— Грейнджер, ну какие могут быть дети от утопленников? Так вот, с женщинами сложнее. Дело в том, что ундины чувствуют эмоциональное состояние людей. Они постараются превратить вас в одну из них, Грейнджер. Они сделают так, чтобы вы сами вошли в воду. Добровольно.
— Самоубийство? — Гермиона усмехнулась. — У меня сейчас конечно не самый лучший период в жизни, но топиться я пока не собираюсь.
— А я не собираюсь рисковать… — он запнулся. — Успехом нашего предприятия.
Гермиона смотрела на легкую рябь, едва-едва взволновавшую жутковатое в своей безупречности зеркало озера. Она подставила лицо легкому ветерку, подтянула колени к груди, обхватив их руками, и закрыла глаза. Деревья шумели у нее за спиной — все вокруг дышало покоем и умиротворением. И даже ночная тень, опустившаяся на землю, казалась бархатистой и мягкой. И как-то совершенно не думалось о бедах и невзгодах, что остались за пределами этого маленького уголка спокойствия. Почему-то только сейчас, здесь, среди полнейшей безмятежности идиллического пейзажа, Гермиона поняла, насколько сильно она устала находиться в постоянном напряжении. И совершенно не хотелось больше никуда идти, обдирать с кого-то чешую, ожидая при этом, что милые иностранные русалки решат в качестве благодарности приобщить ее к радостям подводной жизни.
— Сейчас, — тихо произнес Снейп, касаясь ее руки, — сейчас начнется…
Гермиона встрепенулась, словно ото сна и непонимающе уставилась на Снейпа. Тот достал такой же пузырек, как у нее и залпом его опорожнил.
— На вас теперь тоже пение ундин не повлияет? — нахмурилась Гермиона.
— Повлияет, но не так сильно как могло бы я надеюсь, — пробормотал он.
Страница 28 из 55
