Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19933
— А потом, я-то ведь собираюсь отсиживаться на безопасном расстоянии, а всю грязную, пардон, мокрую работу придется снова проделать вам, Грейнджер.
Он дождался пока она примет зелье. Гермиона прислушалась к своим ощущениям, которые отсутствовали напрочь.
— А вы уверены, что оно подействовало?
— Вот сейчас и проверим, — прокряхтел Снейп, помогая Гермионе спуститься вниз. — Смотрите, — прошептал он.
Поверхность озера замерцала, покрылась рябью, и на берег вышли семь прекрасных девушек с длинными — почти до земли — волосами. Ундины казались сотканными из лунного света — обнаженные и полупрозрачные. Волосы их, украшенные венками из кувшинок, отливали зеленью. Взявшись за руки, девушки завели хоровод под протяжную песню — печальную и тягучую, как кельтские напевы.
Снейп осторожно подтолкнул Гермиону вперед.
Через несколько ярдов она, видимо, пересекла какой-то барьер, потому что ноги ее внезапно утонули в мягком ковре из водорослей и кувшинок, а песня ундин зазвучала так чисто и ясно, что слезы навернулись на глаза. Светящиеся в темноте длинноволосые ундины не прерывали пение ни на секунду. Гермиона внимательно рассматривала их, понимая, что они со Снейпом крупно прокололись: понятное дело, что водить хороводы можно только с помощью ног. И ни одного, Мерлин его побери, хвоста в поле зрения! Нет хвоста — нет чешуи! Что ж теперь — рыбалку устраивать?
Невдалеке послышался плеск и тихий смешок — в мерцающих водах озера Гермиона с трудом различила несколько силуэтов. Это ей, получается, за хвостатыми сплавать придется?
— Иди к нам! — послышался звонкий голос с озера. — Иди к нам, сестра!
Гермиона с тоской прикинула температуру воды в это время года в горах и начала разуваться. Вот какого черта она должна лезть в леденющую воду, одна и без палочки? Снейп — трусливая сволочь! Все эти Пожиратели, эти вершители судеб и высшие существа, все — сволочи! Решили загрести жар чужими руками! Ее руками! А руки-то — не казенные! Розье этот… Откуда он только выполз, пень трухлявый? А туда же! Вообще все мужики — сволочи! И Рон — сволочь! Как он мог попасться Пожирателям, чтобы она теперь так о нем переживала? И Гарри! Гарри вообще… гад! Да — гад! Чего они там в своем аврорате прохлаждаются? Столько народа исчезло, надвигается конец магического мира, а они и в ус не дуют! Все авроры — сволочи! А ведь мужчины считают себя умнее женщин! Альфа-самцы! Ни один альфа-самец не будет указывать Гермионе Грейнджер, что делать! Как же она их всех ненавидит! Пошли они все… к мерлиновой бабушке! Вот! Она сама себе хозяйка! Она свободна!
Гермиона издала воинственный клич и сняла с себя худи. Покрутила его над головой и бросила куда-то в темноту. Вслед за худи полетели футболка и бюстгальтер. На ковре из водорослей босыми ногами стоять было удивительно приятно. Еще приятней будет войти в хоровод. Она ведь тоже умеет петь, что бы там не говорила мама! Вот только от джинсов освободится…
Душа Гермионы пела, а полуобнаженное тело, на котором остались лишь трусики, с наслаждением купалось в потоках лунного света. Ей было совсем не холодно: казалось, невидимые теплые волны омывают ее, размывая, стирая границы личности и бытия, чтобы она могла слиться с ними, своими сестрами, стать частицей большой семьи… Она почти по пояс вошла в воду, теплую, словно парное молоко.
— Иди… Иди к нам!
Они плавали вокруг нее, резвясь, словно дельфины. Гладили обнаженные бедра, хватали за руки. Их прохладные хвосты поднимали тучу брызг и шершаво скользили по коже Гермионы, когда очередная ундина давала место следующей — коснуться теплой, еще живой…
— Грейнджер! — встряхнули ее сильные руки. — Грейнджер, придите в себя!
Он стоял в воде прямо в одежде. Лицо Снейпа исказила гримаса ярости.
— Идиотка! Зачем вы полезли в воду?!
— Я вас не-на-ви-жу, — с наслаждением выговорила Гермиона непослушным языком, тыча Снейпа в грудь пальцем на каждом слоге. — Как же я вас ненавижу…
Ундины схватили его за руки и, заливисто хохоча, потащили прочь от Гермионы.
— Ты наш! Наш! Какой миленький! Пойдем с нами! Выбери самую красивую!
— Я нравлюсь тебе?
— А я?
— Посмотри в мои глаза!
— Мои волосы! Они так сверкают в лунном свете!
— Иди сюда… с нами… ты будешь счастливым… всегда…
Они шептали, звали, манили… Лицо Снейпа разгладилось — от гримасы ярости не осталось и следа. Гермиона никогда не видела его таким умиротворенным и даже почти счастливым. Б-р-р-р… Он стоял и смотрел прямо перед собой, словно видел что-то недоступное другим. Гермиона рассмеялась.
Он дождался пока она примет зелье. Гермиона прислушалась к своим ощущениям, которые отсутствовали напрочь.
— А вы уверены, что оно подействовало?
— Вот сейчас и проверим, — прокряхтел Снейп, помогая Гермионе спуститься вниз. — Смотрите, — прошептал он.
Поверхность озера замерцала, покрылась рябью, и на берег вышли семь прекрасных девушек с длинными — почти до земли — волосами. Ундины казались сотканными из лунного света — обнаженные и полупрозрачные. Волосы их, украшенные венками из кувшинок, отливали зеленью. Взявшись за руки, девушки завели хоровод под протяжную песню — печальную и тягучую, как кельтские напевы.
Снейп осторожно подтолкнул Гермиону вперед.
Глава 14
Гермиона, спотыкаясь, ступала по камням, надеясь, что у берега их окажется все-таки поменьше. Пение ундин приближалось. Пока Гермиона не ощущала желания утопиться, но оставалась настороже — мало ли какой фортель может выкинуть ее подсознание?Через несколько ярдов она, видимо, пересекла какой-то барьер, потому что ноги ее внезапно утонули в мягком ковре из водорослей и кувшинок, а песня ундин зазвучала так чисто и ясно, что слезы навернулись на глаза. Светящиеся в темноте длинноволосые ундины не прерывали пение ни на секунду. Гермиона внимательно рассматривала их, понимая, что они со Снейпом крупно прокололись: понятное дело, что водить хороводы можно только с помощью ног. И ни одного, Мерлин его побери, хвоста в поле зрения! Нет хвоста — нет чешуи! Что ж теперь — рыбалку устраивать?
Невдалеке послышался плеск и тихий смешок — в мерцающих водах озера Гермиона с трудом различила несколько силуэтов. Это ей, получается, за хвостатыми сплавать придется?
— Иди к нам! — послышался звонкий голос с озера. — Иди к нам, сестра!
Гермиона с тоской прикинула температуру воды в это время года в горах и начала разуваться. Вот какого черта она должна лезть в леденющую воду, одна и без палочки? Снейп — трусливая сволочь! Все эти Пожиратели, эти вершители судеб и высшие существа, все — сволочи! Решили загрести жар чужими руками! Ее руками! А руки-то — не казенные! Розье этот… Откуда он только выполз, пень трухлявый? А туда же! Вообще все мужики — сволочи! И Рон — сволочь! Как он мог попасться Пожирателям, чтобы она теперь так о нем переживала? И Гарри! Гарри вообще… гад! Да — гад! Чего они там в своем аврорате прохлаждаются? Столько народа исчезло, надвигается конец магического мира, а они и в ус не дуют! Все авроры — сволочи! А ведь мужчины считают себя умнее женщин! Альфа-самцы! Ни один альфа-самец не будет указывать Гермионе Грейнджер, что делать! Как же она их всех ненавидит! Пошли они все… к мерлиновой бабушке! Вот! Она сама себе хозяйка! Она свободна!
Гермиона издала воинственный клич и сняла с себя худи. Покрутила его над головой и бросила куда-то в темноту. Вслед за худи полетели футболка и бюстгальтер. На ковре из водорослей босыми ногами стоять было удивительно приятно. Еще приятней будет войти в хоровод. Она ведь тоже умеет петь, что бы там не говорила мама! Вот только от джинсов освободится…
Душа Гермионы пела, а полуобнаженное тело, на котором остались лишь трусики, с наслаждением купалось в потоках лунного света. Ей было совсем не холодно: казалось, невидимые теплые волны омывают ее, размывая, стирая границы личности и бытия, чтобы она могла слиться с ними, своими сестрами, стать частицей большой семьи… Она почти по пояс вошла в воду, теплую, словно парное молоко.
— Иди… Иди к нам!
Они плавали вокруг нее, резвясь, словно дельфины. Гладили обнаженные бедра, хватали за руки. Их прохладные хвосты поднимали тучу брызг и шершаво скользили по коже Гермионы, когда очередная ундина давала место следующей — коснуться теплой, еще живой…
— Грейнджер! — встряхнули ее сильные руки. — Грейнджер, придите в себя!
Он стоял в воде прямо в одежде. Лицо Снейпа исказила гримаса ярости.
— Идиотка! Зачем вы полезли в воду?!
— Я вас не-на-ви-жу, — с наслаждением выговорила Гермиона непослушным языком, тыча Снейпа в грудь пальцем на каждом слоге. — Как же я вас ненавижу…
Ундины схватили его за руки и, заливисто хохоча, потащили прочь от Гермионы.
— Ты наш! Наш! Какой миленький! Пойдем с нами! Выбери самую красивую!
— Я нравлюсь тебе?
— А я?
— Посмотри в мои глаза!
— Мои волосы! Они так сверкают в лунном свете!
— Иди сюда… с нами… ты будешь счастливым… всегда…
Они шептали, звали, манили… Лицо Снейпа разгладилось — от гримасы ярости не осталось и следа. Гермиона никогда не видела его таким умиротворенным и даже почти счастливым. Б-р-р-р… Он стоял и смотрел прямо перед собой, словно видел что-то недоступное другим. Гермиона рассмеялась.
Страница 29 из 55
