Фандом: Гарри Поттер. Гермионе Грейнджер пришлось назваться женой Северуса Снейпа. Страшнее ничего не может быть? Еще как может, ибо это означает, что она уже попала в группу риска и всё только начинается.
Добавить в моё избранное
187 мин, 3 сек 19935
Снейп встряхнул головой, попытался отцепиться от тащивших его ундин и, обернувшись, с усилием прохрипел:
— Подумайте! Подумайте о Джеймсе, Грейнджер! Джеймс!
Зрачок полностью скрыл радужку ее глаз и увеличился в размере почти в два раза. Это выглядело отталкивающе и почти пугающе. Снейп застонал.
Ундины запели, уводя Снейпа все дальше и дальше, а он покорно следовал за ними. Но каждый шаг давался ему с трудом, словно приходилось сопротивляться неведомой силе. Гермиона неотрывно следила за ним широко распахнутыми глазами. Словно сомнамбула, она прошептала:
— Джеймс…
Она знала, что должна, должна что-то сделать! Что-то важное! Очень важное! Она должна вернуться!
Ундины заливисто смеялись и радостно били хвостами по воде.
— Ты наш! Ты наш!
— Нет! — она услышала свой голос, словно со стороны. — Он — мой!
Наступила оглушающая тишина. Ундины брызнули от Снейпа в разные стороны, словно вспугнутые мальки. Он резко пришел в себя, как проснувшийся лунатик, и сразу же едва не ушел под воду от неожиданности. Снейп поплыл в сторону Гермионы, которая все так же, не шевелясь, стояла почти у самого берега.
— Докаж-ж-жи-и… — прошипела какая-то ундина, всплывая рядом с ней. Она оскалилась, и в свете луны блеснули острые, как иглы, зубы. — Если он твой — возьми его, сестра!
Снейп подплыл совсем близко к Гермионе и встал во весь рост: тяжелая намокшая одежда сковывала движения, влажные волосы сосульками свисали на лицо, по которому стекали капли воды.
— Возьми его! — подхватили остальные ундины, завывая. — Возьми его, сестра!
— Я вас ненавижу, — констатировала Гермиона.
— Угу, — напряженно поддакнул Снейп, с тревогой всматриваясь в ее глаза.
Она наморщила лоб, словно что-то вспоминая.
— Все мужчины — сволочи!
Снейп сделал шаг вперед, приблизившись к ней почти вплотную.
— А Джеймс, Грейнджер? Как же Джеймс?
Ундины плавали вокруг них, создавая бурлящий, пенящийся круг. Голова Гермионы закружилась. Она покачнулась, хватаясь за Снейпа. В голове шумело, обрывки мыслей теснились где-то на границе сознания, пытаясь преодолеть незримый барьер.
— Джеймс хороший, — Гермиона как будто пробовала это имя на вкус. — Джеймс…
— Возьми его! — взвизгнула одна из ундин, плеснув хвостом. — Возьми!
— Грейнджер, — голос Снейпа был тих, — если вы сейчас не возьмете меня, я стану супругом кого-то из них и останусь гнить на дне на веки вечные.
— Ненавижу, — ей было тяжело смотреть на него.
— Я уже это слышал, — вздохнул он. — Вы сейчас медленно повернетесь и пойдете на берег. Там отсчитаете двадцать шагов и выйдете из зоны действия магии ундин. А потом…
— А вы сами? Почему вы, — перебила она его и на мгновенье задумалась, — почему вы не воспользовались… палочкой?
— Какая палочка, Грейнджер? — криво ухмыльнулся Снейп. — Сейчас полнолуние — до рассвета тут наша магия бессильна. Ступайте. И когда выйдете из зоны…
Гермиона стояла на месте, мучительно собираясь с мыслями.
— Но я не могу… — она запнулась. — Я почему-то не могу оставить вас здесь… вы мне зачем-то нужны. Я вас… возьму.
Снейп весь словно как-то подобрался.
— Вы уверены, Грейнджер?
— Да, — медленно кивнула она и крикнула, подняв лицо к луне: — Он мой!
Снейп окинул взглядом ее полуобнаженную фигуру: переливающиеся в лунном свете капли воды блестели на ее коже, словно маленькие бриллианты. Мокрые волосы беспорядочными локонами спадали на обнаженную грудь с остро торчащими сосками. Он сделал последний шаг, разделяющий их, и, наклонившись, прошептал:
— По-моему, вы не совсем понимаете смысл глагола «взять», Грейнджер.
— Я понимаю…
Она действительно понимала. Откуда-то она знала, что именно нужно делать и как будет правильно и, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к губам Снейпа. Казалось, он колеблется, но уже через мгновение его рот завладел ее губами. Руки легко скользили по ее плечам, едва касались груди, поглаживали влажные бедра.
— Ненавижу, — прошептала она, задыхаясь, когда он оторвался от ее губ.
— Я знаю, — спокойно кивнул он, подхватил Гермиону на руки и понес к берегу.
Он осторожно положил ее на ковер из водорослей. Сияние воды больше не освещало их, и в лунном свете Гермиона видела лишь смутный силуэт. Пение ундин доносилось словно издалека, укачивая на медленных волнах мелодии. Снейп стащил мокрый сюртук, склонился над Гермионой и начал неторопливо целовать: шею, грудь, живот. Кожа ее покрылась мурашками, когда он медленно облизал пупок и пощекотал его языком. Губы его спустились ниже — Гермиона почувствовала, как он стягивает с нее трусики и приподняла бедра. Снейп застонал, проводя рукой по ее животу вниз, зарываясь в треугольник курчавых волос.
— Подумайте! Подумайте о Джеймсе, Грейнджер! Джеймс!
Зрачок полностью скрыл радужку ее глаз и увеличился в размере почти в два раза. Это выглядело отталкивающе и почти пугающе. Снейп застонал.
Ундины запели, уводя Снейпа все дальше и дальше, а он покорно следовал за ними. Но каждый шаг давался ему с трудом, словно приходилось сопротивляться неведомой силе. Гермиона неотрывно следила за ним широко распахнутыми глазами. Словно сомнамбула, она прошептала:
— Джеймс…
Она знала, что должна, должна что-то сделать! Что-то важное! Очень важное! Она должна вернуться!
Ундины заливисто смеялись и радостно били хвостами по воде.
— Ты наш! Ты наш!
— Нет! — она услышала свой голос, словно со стороны. — Он — мой!
Наступила оглушающая тишина. Ундины брызнули от Снейпа в разные стороны, словно вспугнутые мальки. Он резко пришел в себя, как проснувшийся лунатик, и сразу же едва не ушел под воду от неожиданности. Снейп поплыл в сторону Гермионы, которая все так же, не шевелясь, стояла почти у самого берега.
— Докаж-ж-жи-и… — прошипела какая-то ундина, всплывая рядом с ней. Она оскалилась, и в свете луны блеснули острые, как иглы, зубы. — Если он твой — возьми его, сестра!
Снейп подплыл совсем близко к Гермионе и встал во весь рост: тяжелая намокшая одежда сковывала движения, влажные волосы сосульками свисали на лицо, по которому стекали капли воды.
— Возьми его! — подхватили остальные ундины, завывая. — Возьми его, сестра!
— Я вас ненавижу, — констатировала Гермиона.
— Угу, — напряженно поддакнул Снейп, с тревогой всматриваясь в ее глаза.
Она наморщила лоб, словно что-то вспоминая.
— Все мужчины — сволочи!
Снейп сделал шаг вперед, приблизившись к ней почти вплотную.
— А Джеймс, Грейнджер? Как же Джеймс?
Ундины плавали вокруг них, создавая бурлящий, пенящийся круг. Голова Гермионы закружилась. Она покачнулась, хватаясь за Снейпа. В голове шумело, обрывки мыслей теснились где-то на границе сознания, пытаясь преодолеть незримый барьер.
— Джеймс хороший, — Гермиона как будто пробовала это имя на вкус. — Джеймс…
— Возьми его! — взвизгнула одна из ундин, плеснув хвостом. — Возьми!
— Грейнджер, — голос Снейпа был тих, — если вы сейчас не возьмете меня, я стану супругом кого-то из них и останусь гнить на дне на веки вечные.
— Ненавижу, — ей было тяжело смотреть на него.
— Я уже это слышал, — вздохнул он. — Вы сейчас медленно повернетесь и пойдете на берег. Там отсчитаете двадцать шагов и выйдете из зоны действия магии ундин. А потом…
— А вы сами? Почему вы, — перебила она его и на мгновенье задумалась, — почему вы не воспользовались… палочкой?
— Какая палочка, Грейнджер? — криво ухмыльнулся Снейп. — Сейчас полнолуние — до рассвета тут наша магия бессильна. Ступайте. И когда выйдете из зоны…
Гермиона стояла на месте, мучительно собираясь с мыслями.
— Но я не могу… — она запнулась. — Я почему-то не могу оставить вас здесь… вы мне зачем-то нужны. Я вас… возьму.
Снейп весь словно как-то подобрался.
— Вы уверены, Грейнджер?
— Да, — медленно кивнула она и крикнула, подняв лицо к луне: — Он мой!
Снейп окинул взглядом ее полуобнаженную фигуру: переливающиеся в лунном свете капли воды блестели на ее коже, словно маленькие бриллианты. Мокрые волосы беспорядочными локонами спадали на обнаженную грудь с остро торчащими сосками. Он сделал последний шаг, разделяющий их, и, наклонившись, прошептал:
— По-моему, вы не совсем понимаете смысл глагола «взять», Грейнджер.
— Я понимаю…
Она действительно понимала. Откуда-то она знала, что именно нужно делать и как будет правильно и, поднявшись на цыпочки, прижалась губами к губам Снейпа. Казалось, он колеблется, но уже через мгновение его рот завладел ее губами. Руки легко скользили по ее плечам, едва касались груди, поглаживали влажные бедра.
— Ненавижу, — прошептала она, задыхаясь, когда он оторвался от ее губ.
— Я знаю, — спокойно кивнул он, подхватил Гермиону на руки и понес к берегу.
Он осторожно положил ее на ковер из водорослей. Сияние воды больше не освещало их, и в лунном свете Гермиона видела лишь смутный силуэт. Пение ундин доносилось словно издалека, укачивая на медленных волнах мелодии. Снейп стащил мокрый сюртук, склонился над Гермионой и начал неторопливо целовать: шею, грудь, живот. Кожа ее покрылась мурашками, когда он медленно облизал пупок и пощекотал его языком. Губы его спустились ниже — Гермиона почувствовала, как он стягивает с нее трусики и приподняла бедра. Снейп застонал, проводя рукой по ее животу вниз, зарываясь в треугольник курчавых волос.
Страница 30 из 55
