Фандом: Гарри Поттер, Мэри Поппинс. Детям существа, подобные Мэри Поппинс или Оле-Лукойе, приносят чудо и сказку. Но вот взрослым с ними договориться нелегко. А уж жить вместе и рядом — и подавно.
Добавить в моё избранное
16 мин, 56 сек 280
Она верила, что он никогда такого не скажет, хотела верить в это, но ведь если смотреть беспристрастно, он уже делал это. Он уже начал ей управлять, и кто мог поручиться, что в какой-то из вечеров он не зайдет чуть дальше? Если он в принципе считает подобное допустимым…
— Если ты сегодня опять попытаешься отправить меня спать, я закричу, — сказала Гермиона. Она сегодня еще не начинала разговор на «ту самую тему», но оба они понимали, что это неизбежно, и оба понимали, чем, вероятно, все закончится.
— Нет, — весело возразил Гарри. — Если я отправлю тебя спать, то ты отправишься спать.
— Это вовсе не смешно, Гарри, это, в конце концов, просто нечестно!
— Почему вдруг «нечестно»? — удивился он. — Каждый из нас в этом споре делает то, что может: ты — задаешь дурацкие вопросы, сбиваешь меня с мысли и оскорбляешь, сравнивая с Лейстрейндж. Я — мешаю тебе все это делать.
— Нечестно, — упрямо повторила Гермиона. — Если бы ты был прав, я бы не смогла сбить тебя с мысли, тебе было бы что мне ответить. Просто тебе сказать нечего. А я твоим чарам не могу противостоять — права я или нет, все равно не могу.
— Ну ладно, допустим, — Гарри придвинулся к ней поближе и испытующе заглянул ей в глаза. — А чего ты от меня хочешь, Гермиона?
— В каком смысле? — растерялась она.
— Допустим, ты меня переспорила. Ты победила. Что я тогда должен сделать? Перестать ходить к этой змее? Я могу, если для тебя это так важно.
— Я хочу… хочу, чтобы ты понял, что так нельзя, что это неправильно!
— Ты хочешь, чтобы я думал так же, как ты, — Гермионе не нравилась эта формулировка, но как ее поправить, она не знала. — Ну, и чем ты тогда отличаешься от меня? Я хочу примерно того же.
— Но я-то тебя не заставляю, а пытаюсь убедить.
— Ты меня не заставляешь, потому что не можешь, — отрезал Гарри. А я могу. Вот и вся разница.
— Да ничего подобного! Я бы никогда не стала…
— Знаешь, Гермиона, а давай ты просто забу…
— Нет! — закричала она и на всякий случай заткнула уши. Посмотрела на Гарри, убедилась, что он молчит, и только тогда продолжила. — Я не хочу ничего забывать. Ты ведешь себя со мной, как чистокровные вроде этой твоей Лестрейндж с маглами! Увидела что-то не то — Обливиэйт или Конфундус. Делает что-то не то — еще раз Конфундус или сразу Империо и велеть идти спать, чтобы не возиться. Если тебе нужна послушная и во всем с тобой согласная кукла, иди и сделай ее из кого-нибудь другого. Зачем тебе я, если тебе нужна та, которая всегда будет тебе поддакивать?
— В самом деле, зачем мне ты, если ты не хочешь ни забывать, ни признавать за мной право поступать как я считаю нужным? Ты хочешь только возмущаться. И еще ты хочешь, чтобы я изменился, просто потому что тебе так больше нравится. А я не хочу. По-моему, это тупик, Гермиона. Я знал, конечно, что люди нас не всегда понимают, но думал, ты…
— Люди? А себя-то ты кем считаешь, Гарри Поттер?
— Вот видишь, — вздохнул он. — Формулировки снова волнуют тебя больше, чем суть. И знаешь что? Мне надоело спорить. Не хочешь, чтобы я отправлял тебя спать? Ладно. Я могу просто уйти.
— Подожди, Гарри, зачем же ты сразу…
— Далеко не сразу. И чего еще ждать? Чтобы завтра ты подступила ко мне все с теми же разговорами? Нет, хватит. Я пришлю тебе парочку снов, возможно, ты изменишь мнение.
Он взял зонтик и вышел за дверь. К тому моменту, как Гермиона добежала до порога, он, конечно, уже исчез.
Ночью она валялась на каменном полу в большом нарядном зале, и ей было ужасно больно.
— Говори немедленно, где вы взяли меч! — кричала Лейстрейндж, совсем другая, помолодевшая, раскрасневшаяся, взволнованная и, кажется, испуганная.
— Это не настоящий меч! Это подделка! Подделка! — Гермиона не знала, почему так важно убедить ее в этом, но старалась изо всех сил. Выдержать, как-то выдержать это, не рассказать ей все как есть. Лишь бы все закончилось. Только бы она перестала. Пусть она перестанет, пожалуйста. Что угодно, лишь бы перестала. — Это подделка!
Надпись «грязнокровка» еще три дня алела на ее руке, не поддавалась лечебным чарам и периодически начинала кровоточить. А потом просто исчезла. Шрама не осталось. И вообще никаких следов.
Гермиона ждала, что Гарри вернется, хотя бы для того, чтобы узнать, как ей понравился сон. Сон ей не понравился совершенно и ни в чем ее не убедил, но увидеть Гарри все равно ужасно хотелось. Хотя бы даже они снова поссорятся. Пусть даже так. Как угодно.
Но Гарри не пришел. Пришла с визитом его опекунша Мэри. Она величественно приняла предложение выпить чаю и поддерживала в меру бессмысленный разговор о погоде, покуда Гермиона накрывала на стол. Только когда чай был заварен и разлит по чашкам, она наконец сказала:
— Гарри вернулся домой, — тут Мэри выдержала паузу, ожидая ответа, но Гермиона только кивнула, принимая к сведению и подтверждая.
— Если ты сегодня опять попытаешься отправить меня спать, я закричу, — сказала Гермиона. Она сегодня еще не начинала разговор на «ту самую тему», но оба они понимали, что это неизбежно, и оба понимали, чем, вероятно, все закончится.
— Нет, — весело возразил Гарри. — Если я отправлю тебя спать, то ты отправишься спать.
— Это вовсе не смешно, Гарри, это, в конце концов, просто нечестно!
— Почему вдруг «нечестно»? — удивился он. — Каждый из нас в этом споре делает то, что может: ты — задаешь дурацкие вопросы, сбиваешь меня с мысли и оскорбляешь, сравнивая с Лейстрейндж. Я — мешаю тебе все это делать.
— Нечестно, — упрямо повторила Гермиона. — Если бы ты был прав, я бы не смогла сбить тебя с мысли, тебе было бы что мне ответить. Просто тебе сказать нечего. А я твоим чарам не могу противостоять — права я или нет, все равно не могу.
— Ну ладно, допустим, — Гарри придвинулся к ней поближе и испытующе заглянул ей в глаза. — А чего ты от меня хочешь, Гермиона?
— В каком смысле? — растерялась она.
— Допустим, ты меня переспорила. Ты победила. Что я тогда должен сделать? Перестать ходить к этой змее? Я могу, если для тебя это так важно.
— Я хочу… хочу, чтобы ты понял, что так нельзя, что это неправильно!
— Ты хочешь, чтобы я думал так же, как ты, — Гермионе не нравилась эта формулировка, но как ее поправить, она не знала. — Ну, и чем ты тогда отличаешься от меня? Я хочу примерно того же.
— Но я-то тебя не заставляю, а пытаюсь убедить.
— Ты меня не заставляешь, потому что не можешь, — отрезал Гарри. А я могу. Вот и вся разница.
— Да ничего подобного! Я бы никогда не стала…
— Знаешь, Гермиона, а давай ты просто забу…
— Нет! — закричала она и на всякий случай заткнула уши. Посмотрела на Гарри, убедилась, что он молчит, и только тогда продолжила. — Я не хочу ничего забывать. Ты ведешь себя со мной, как чистокровные вроде этой твоей Лестрейндж с маглами! Увидела что-то не то — Обливиэйт или Конфундус. Делает что-то не то — еще раз Конфундус или сразу Империо и велеть идти спать, чтобы не возиться. Если тебе нужна послушная и во всем с тобой согласная кукла, иди и сделай ее из кого-нибудь другого. Зачем тебе я, если тебе нужна та, которая всегда будет тебе поддакивать?
— В самом деле, зачем мне ты, если ты не хочешь ни забывать, ни признавать за мной право поступать как я считаю нужным? Ты хочешь только возмущаться. И еще ты хочешь, чтобы я изменился, просто потому что тебе так больше нравится. А я не хочу. По-моему, это тупик, Гермиона. Я знал, конечно, что люди нас не всегда понимают, но думал, ты…
— Люди? А себя-то ты кем считаешь, Гарри Поттер?
— Вот видишь, — вздохнул он. — Формулировки снова волнуют тебя больше, чем суть. И знаешь что? Мне надоело спорить. Не хочешь, чтобы я отправлял тебя спать? Ладно. Я могу просто уйти.
— Подожди, Гарри, зачем же ты сразу…
— Далеко не сразу. И чего еще ждать? Чтобы завтра ты подступила ко мне все с теми же разговорами? Нет, хватит. Я пришлю тебе парочку снов, возможно, ты изменишь мнение.
Он взял зонтик и вышел за дверь. К тому моменту, как Гермиона добежала до порога, он, конечно, уже исчез.
Ночью она валялась на каменном полу в большом нарядном зале, и ей было ужасно больно.
— Говори немедленно, где вы взяли меч! — кричала Лейстрейндж, совсем другая, помолодевшая, раскрасневшаяся, взволнованная и, кажется, испуганная.
— Это не настоящий меч! Это подделка! Подделка! — Гермиона не знала, почему так важно убедить ее в этом, но старалась изо всех сил. Выдержать, как-то выдержать это, не рассказать ей все как есть. Лишь бы все закончилось. Только бы она перестала. Пусть она перестанет, пожалуйста. Что угодно, лишь бы перестала. — Это подделка!
Надпись «грязнокровка» еще три дня алела на ее руке, не поддавалась лечебным чарам и периодически начинала кровоточить. А потом просто исчезла. Шрама не осталось. И вообще никаких следов.
Гермиона ждала, что Гарри вернется, хотя бы для того, чтобы узнать, как ей понравился сон. Сон ей не понравился совершенно и ни в чем ее не убедил, но увидеть Гарри все равно ужасно хотелось. Хотя бы даже они снова поссорятся. Пусть даже так. Как угодно.
Но Гарри не пришел. Пришла с визитом его опекунша Мэри. Она величественно приняла предложение выпить чаю и поддерживала в меру бессмысленный разговор о погоде, покуда Гермиона накрывала на стол. Только когда чай был заварен и разлит по чашкам, она наконец сказала:
— Гарри вернулся домой, — тут Мэри выдержала паузу, ожидая ответа, но Гермиона только кивнула, принимая к сведению и подтверждая.
Страница 3 из 5
