Фандом: Гарри Поттер. Жарким летним вечером оборотень нападает на загородный спа-салон, устраивая там форменную резню. Оборотень арестован, дело раскрыто — впереди суд и вечный Азкабан. Всё просто. Вроде бы.
Добавить в моё избранное
782 мин, 47 сек 19164
— Не смотри так хмуро, — он поманил её к себе, и когда Причард-Лорелей остался на месте, поморщился и встал. — Идём, — велел он — и, бесцеремонно взяв молодую женщину под локоть, повёл её за дерево и сказал: — Приготовься: аппарируем.
Комната, в которой они оказались, была небольшой и обставленной хотя и скупо, но совсем небедно — в этом Причард разбирался. Собственно, всей мебели здесь было лишь кровать, скамья в изножье, комод с овальным зеркалом да пара тумбочек и кресло. Гостевая спальня?
— Ну давай, — небольшие светлые глаза мужчины нетерпеливо сверкнули.
— Пожалуйста, не надо, — проговорил Причард-Лорелей испуганно, делая шаг назад. — Я не хочу.
— А зачем тогда пришла? — удивился мужчина. — Давай, не капризничай, — он начал расстёгивать рубашку, причём даже пиджака не сняв. Хорошего и дорогого пиджака. — Ты же знаешь, не обижу.
— Я пришла поговорить, — Причард-Лорелей сделал ещё шаг назад и обхватил себя руками. — Я не могу. Я замужем!
— Да что ты? — он, похоже, начал раздражаться. — Не строй из себя оскорблённую невинность — ты прекрасно понимала, что тут будет, когда шла. Не хочешь публикации — убеди меня этого не делать, — он, наконец, всё-таки стянул с себя пиджак и почти закончил расстёгивать рубашку, но потом остановился и взял в руки палочку.
— Но я правда не могу! — воскликнул Причард-Лорелей и затрепетал ресницами, сглотнув, имитируя подступающие слёзы. — Я хотела просто попросить вас… В Спинни есть же и другие девочки — вам многие обрадуются! Я ушла оттуда и я замужем, и я…
— Вот же дрянь, — пробормотал мужчина — и вдруг резко выбросил вперёд руку с палочкой. Причард-Лорелей, всхлипнув, упал на колени и сосредоточился, сбрасывая с себя Конфундус, к счастью, не такой уж сильный — благо, этому их научили ещё в Академии. И когда мужчина, подойдя к нему, просто грубо рванул платье, и оно расползлось на половинки с громким треском, Причард-Лорелей не стал сопротивляться, а лишь только всхлипнул жалобно и бессильно вскинул руки, словно бы пытаясь защититься. Не сопротивлялся он и когда, разодрав на нём платье окончательно, его повалили на пол и задрали платье, и даже когда с него стянули нижнее бельё — лишь шептал:
— Пожалуйста! Не надо… ну пожалуйста…
Оглушил его он лишь когда тот раздвинул ему ноги и когда меж них недвусмысленно почувствовал то, что однозначно позволяло трактовать совершаемые действия как изнасилование. Встал, сбрасывая с себя окаменевшее тело, наложил на него инкарцеро, забрал палочку и сунул её под покрывало в изголовье кровати, затем снял с себя платье, трансфигурировал одну из декоративных подушек в другое — и аппарировал на рынок.
— Часть вторая, — осклабившись, сообщил он ждущим его Вейси — и, взяв обоих за руки, вернулся с ними в ту же комнату. Леопольд отдал ему и Лорелей антидоты — Причард, выпив свой, наколдовал ширму и, раздевшись, переправил разорванное платье Лорелей. Увеличив отданный ему Леопольдом свёрток, Причард переоделся, натянув теперь на себя тёмные штаны и чёрную рубашку, а поверх — полуфренч-полупиджак с потускневшими серебряными пуговицами.
— Ты готова? — спросил он.
— Да, — Лорелей сама отодвинула его ширму. Она стягивала друг с другом разорванные концы ткани надетого на ней разорванного платья, но теперь оно всё равно едва закрывало её тело. Причард деликатно отвернулся и попросил: — Волосы взлохмать.
— Вот так? — Леопольд подошёл к жене и несколькими резкими движениями полностью разворошил её причёску.
— Да, отлично. Всё — вставай туда, — он указал ей на угол у окна, — и стой тихо. Просто стой, — он улыбнулся ей подбадривающе. — Ты — к двери, — велел он Леопольду. Затем наложил на комнату антиаппарационные чары, проверил закрытое окно — и наконец, подойдя к небольшому зеркалу, стоящему на комоде, трансфигурировал себе лицо. Изменил он, вроде, не так много: полные губы истончились и побледнели, став едва заметными, нос же, наоборот, стал немного шире, и его кончик утолщился, глаза уменьшились, надбровные дуги подросли, а сами брови стали гуще и темнее. Наконец, он перекрасил волосы, сделав их чёрными с едва заметной проседью, и удовлетворённо кивнул сам себе. Последним он прикоснулся к собственному горлу, делая свой голос ниже.
И вовремя: связанный мужчина застонал, явно приходя в себя, и зашевелился.
— Ай-ай-ай, — проговорил Причард, когда лежащий на полу со спущенными штанами мужчина, наконец, открыл глаза. — Как нехорошо и некрасиво.
Мужчина сморгнул, зажмурился и сморгнул снова — и тут вдруг наконец-то Причард понял, кого тот ему напоминает. Хамфри Визерс, младший и, насколько Причард слышал, бестолковый брат Арнольда Визерса, одного из самых суровых членов Визенгамота. Вот это да…
Комната, в которой они оказались, была небольшой и обставленной хотя и скупо, но совсем небедно — в этом Причард разбирался. Собственно, всей мебели здесь было лишь кровать, скамья в изножье, комод с овальным зеркалом да пара тумбочек и кресло. Гостевая спальня?
— Ну давай, — небольшие светлые глаза мужчины нетерпеливо сверкнули.
— Пожалуйста, не надо, — проговорил Причард-Лорелей испуганно, делая шаг назад. — Я не хочу.
— А зачем тогда пришла? — удивился мужчина. — Давай, не капризничай, — он начал расстёгивать рубашку, причём даже пиджака не сняв. Хорошего и дорогого пиджака. — Ты же знаешь, не обижу.
— Я пришла поговорить, — Причард-Лорелей сделал ещё шаг назад и обхватил себя руками. — Я не могу. Я замужем!
— Да что ты? — он, похоже, начал раздражаться. — Не строй из себя оскорблённую невинность — ты прекрасно понимала, что тут будет, когда шла. Не хочешь публикации — убеди меня этого не делать, — он, наконец, всё-таки стянул с себя пиджак и почти закончил расстёгивать рубашку, но потом остановился и взял в руки палочку.
— Но я правда не могу! — воскликнул Причард-Лорелей и затрепетал ресницами, сглотнув, имитируя подступающие слёзы. — Я хотела просто попросить вас… В Спинни есть же и другие девочки — вам многие обрадуются! Я ушла оттуда и я замужем, и я…
— Вот же дрянь, — пробормотал мужчина — и вдруг резко выбросил вперёд руку с палочкой. Причард-Лорелей, всхлипнув, упал на колени и сосредоточился, сбрасывая с себя Конфундус, к счастью, не такой уж сильный — благо, этому их научили ещё в Академии. И когда мужчина, подойдя к нему, просто грубо рванул платье, и оно расползлось на половинки с громким треском, Причард-Лорелей не стал сопротивляться, а лишь только всхлипнул жалобно и бессильно вскинул руки, словно бы пытаясь защититься. Не сопротивлялся он и когда, разодрав на нём платье окончательно, его повалили на пол и задрали платье, и даже когда с него стянули нижнее бельё — лишь шептал:
— Пожалуйста! Не надо… ну пожалуйста…
Оглушил его он лишь когда тот раздвинул ему ноги и когда меж них недвусмысленно почувствовал то, что однозначно позволяло трактовать совершаемые действия как изнасилование. Встал, сбрасывая с себя окаменевшее тело, наложил на него инкарцеро, забрал палочку и сунул её под покрывало в изголовье кровати, затем снял с себя платье, трансфигурировал одну из декоративных подушек в другое — и аппарировал на рынок.
— Часть вторая, — осклабившись, сообщил он ждущим его Вейси — и, взяв обоих за руки, вернулся с ними в ту же комнату. Леопольд отдал ему и Лорелей антидоты — Причард, выпив свой, наколдовал ширму и, раздевшись, переправил разорванное платье Лорелей. Увеличив отданный ему Леопольдом свёрток, Причард переоделся, натянув теперь на себя тёмные штаны и чёрную рубашку, а поверх — полуфренч-полупиджак с потускневшими серебряными пуговицами.
— Ты готова? — спросил он.
— Да, — Лорелей сама отодвинула его ширму. Она стягивала друг с другом разорванные концы ткани надетого на ней разорванного платья, но теперь оно всё равно едва закрывало её тело. Причард деликатно отвернулся и попросил: — Волосы взлохмать.
— Вот так? — Леопольд подошёл к жене и несколькими резкими движениями полностью разворошил её причёску.
— Да, отлично. Всё — вставай туда, — он указал ей на угол у окна, — и стой тихо. Просто стой, — он улыбнулся ей подбадривающе. — Ты — к двери, — велел он Леопольду. Затем наложил на комнату антиаппарационные чары, проверил закрытое окно — и наконец, подойдя к небольшому зеркалу, стоящему на комоде, трансфигурировал себе лицо. Изменил он, вроде, не так много: полные губы истончились и побледнели, став едва заметными, нос же, наоборот, стал немного шире, и его кончик утолщился, глаза уменьшились, надбровные дуги подросли, а сами брови стали гуще и темнее. Наконец, он перекрасил волосы, сделав их чёрными с едва заметной проседью, и удовлетворённо кивнул сам себе. Последним он прикоснулся к собственному горлу, делая свой голос ниже.
И вовремя: связанный мужчина застонал, явно приходя в себя, и зашевелился.
Глава 47
Причард сел на стоящую в ногах кровати скамью и, оперев локти о колени, соединил кончики пальцев и изобразил на своём лице глумливую усмешку.— Ай-ай-ай, — проговорил Причард, когда лежащий на полу со спущенными штанами мужчина, наконец, открыл глаза. — Как нехорошо и некрасиво.
Мужчина сморгнул, зажмурился и сморгнул снова — и тут вдруг наконец-то Причард понял, кого тот ему напоминает. Хамфри Визерс, младший и, насколько Причард слышал, бестолковый брат Арнольда Визерса, одного из самых суровых членов Визенгамота. Вот это да…
Страница 105 из 214
