Тёмная сторона луны

И договориться с ними не получится — им это просто незачем. Как бы они у нас в камере с собой чего не сделали, — сказал он озабоченно.

— Не сделают, — ответил Робардс. — Пока, по крайней мере.

— Ты их обездвижил? — нахмурился Поттер. Не любил он эту меру, и поэтому с того момента, как он возглавил аврорат, её почти перестали использовать, прибегая к ней лишь в крайних случаях.

— Пока да — а дальше сам решай, — сказал Робардс.

— До суда четыре дня, — Поттер придвинул к себе Омут. — Вполне можем поставить наблюдателей.

— Стену только сделать нужно, — требовательно сказал Причард.

— Так решётка же нейтрализует чары, — возразил Поттер. — Хотя… даже если ты преувеличиваешь — лучше перестраховаться. Да, пожалуй. Составь график, — велел он. — Ставь попарно старшего и младших.

— Да я сам готов участвовать, — сощурился Причард. — Хоть они и не узнают.

— Действуй, — сказал Поттер и опустил лицо в Омут.

…Вынырнув, Поттер некоторое время молча смотрел на Робардса.

— Глупо, да? — спросил, наконец, тот.

— Не то слово, — Поттер потёр левый висок.

— Развели, словно младенцев, — Робардс выглядел, скорей, расстроенным, чем виноватым.

— Да нет, — возразил Поттер. — В общем-то, всё верно ведь… что ещё вам было делать?

— Всё равно, — безжалостно сказал Робардс. — Будь они чуть пошустрее — все ушли бы.

— Мне так не показалось, — качнул головой Поттер. — Ты старался сохранить людей — и ты сохранил. Никого не потеряли же. Это главное.

— Вот послушал бы я, что ты сказал бы, упусти мы их, — ответил Робардс.

— Но вы их не упустили, — Поттер встал. — И это главное. Остальное — допущения. Я пойду поговорю с ними — по крайней мере, попытаюсь.

Впрочем, Поттер сам не очень верил в свой успех. Что он может предложить им? Ничего. Чем он может напугать их или подкупить? Разве что…

Первой он взял на допрос женщину и некоторое время пристально её разглядывал. Лет ей можно было дать и пятьдесят, и семьдесят… Высокая, темноволосая, худая, лицо неяркое и неприметное — увидишь и забудешь. Шрамы на руках… Усадил на стул, снял заклятье — и некоторое время молчал, глядя на неё. Потом представился по форме, как положено, и попросил:

— Назовите своё имя.

Женщина не шевельнулась, продолжая молча разглядывать его. Что ж, смотри… впрочем, на всякий случай в глаза ей Поттер не глядел. Допросные, конечно, блокировали чары — но…

— Я не стану вас пугать и не стану подкупать, — заговорил Поттер. — Я не вижу в этом смысла: вы наверняка отлично понимаете, что вас ждёт. И я понимаю, что вам нет никакого смысла разговаривать со мной. Ваше будущее, в сущности, известно — но всё-таки попробую вам предложить две вещи. Первое. На суде у вас будет последнее слово — и я могу пообещать, что если вы станете сотрудничать, я дам вам для него столько времени, сколько захотите. Уверен, что его опубликуют слово в слово — а значит, вас услышат, — он сделал паузу, вглядываясь в лицо женщины напротив, но оно осталось внимательно-бесстрастным. — И второе. Если вы откажетесь давать показания, мне придётся привести на суд тех фениев, что невольно помогли вам. Я знаю, что, помимо вас двоих, в нашем мире ещё много выпускников Билле Мёдба — и поэтому мне очень не хотелось бы привлекать к суду этих троих. Вы использовали их, и вы солгали им — но вы можете уберечь их от тяжёлого выбора. Если они выйдут и дадут показания — они навсегда станут в глазах своих бывших товарищей предателями. Если нет — мы, к сожалению, больше не сможем опекать их: их контракт подразумевает абсолютную лояльность. Их придётся разлучить и отправить в разные страны — и, боюсь, условия для принятия оборотней будут крайне… неприятными.

Он опять умолк. Молчала и женщина — и довольно долго они молча изучали друг друга. Напряжение в комнате росло — Поттер кожей чувствовал его, и в какой-то момент у него возникло ощущение, что если слишком резко шевельнуться, в воздухе защёлкают электрические разряды.

Женщина напротив продолжала молчать — а потом опустила глаза. Напряжение исчезло, а вместе с ним растаяла и надежда Поттера на разговор. Зря он понадеялся на её тщеславие или на порядочность — эти люди до сих пор жили по каким-то собственным законам, которых Поттер так и не сумел понять. У него, правда, был в запасе ещё один план, но, сказать по правде, больших надежд на него он не возлагал.

Может, секретарь окажется сговорчивей?

Впрочем, Поттер и сам не слишком в это верил. Однако не попробовать не мог — и, сопроводив так и оставшуюся безымянной женщину, привёл в допросную своего бывшего секретаря. Человека, с которым они вместе проработали почти четыре года.

На вопрос об имени секретарь растянул губы в вежливой, так хорошо знакомой Поттеру, улыбке, и проговорил:

— Майкл Спук.<sup>1</sup> Поттер усмехнулся.