Тёмная сторона луны

Да уж… Его ведь даже не обманули. Сказали всё как есть…

— Я могу понять тех, кто всю жизнь прожил в том холме, — задумчиво проговорил Поттер. — Они жили в построенном ими мире и некоторые, вероятно, даже не видели другого. Но ведь вы работали с нами. Вы нас знали. Меня знали. И так просто предали. Почему?

— Предают своих, — ответил тот, кто предпочёл оставить себе то имя, под которым его знали в аврорате.

— А мы чужие? — уточнил Поттер. Спук его ответом не удостоил, лишь слегка пожав плечами, и Поттер продолжал: — У вас ведь даже девушка была. Она до сих пор надеется, что вас найдут. Почему вы нас так ненавидите? Объясните мне — что я, лично я сделал вам дурного?

— Вы или другой — не важно, — неожиданно ответил тот. — Вы просто символ. Функция. И вы платите за тех, кто забрал у нас наших детей, нашу землю и наше волшебство. Мы не трогали вас — это вы пришли к нам и вы нам навязали всё, от языка до школы, в которой отныне должны были учиться наши дети. Думаете, мы забыли? — он поймал взгляд Поттера и уставился ему в глаза своими тёмно-серыми прозрачными глазами.

— Лично я никуда не приходил, — ответил Поттер, переводя свой взгляд на переносицу сидящего перед ним человека.

— Это не важно, — возразил Спук. — Приходили ваши предки. Дети платят за родителей — и это первые счета. Дальше будут и другие.

— Предают своих, вы говорите? — спросил Поттер, усмехнувшись. — Разве у вас есть свои?

— Все мы дети одной матери. Других своих у нас нет.

— Дети одной матери? — переспросил Поттер. — Вы — вот лично вы — ведь точно знали, что мы выйдем на Кайлу, Дэглана и Дейдре. И вряд ли вы успели позабыть законы настолько, чтоб не понимать, что обрекаете их на Азкабан — и это в лучшем случае. А в худшем — туда, откуда мистер Винд спас их, взяв под покровительство. Что это такое, если не предательство?

— Иногда приходится идти на жертвы, — равнодушно проговорил Спук. — Если цель достойна — это допустимо.

— И в чём цель? — поинтересовался Поттер. — Винд-то вам что сделал?

Спук усмехнулся и слегка пожал плечами. Не дождавшись от него ответа, Поттер заговорил снова:

— Он ведь просто средство, верно? Способ дискредитировать фонд и всех, кто связан с ним. Напомнить обществу, что оборотни — тёмные создания, что бы они из себя не изображали. Не так ли?

Спук снова усмехнулся.

— Мы все — средство.

Это были его последние слова: больше он не произнёс ни звука.

Когда Поттер отвёл его в камеру, было уже больше двух часов. Выставив дежурных и укрыв их за непрозрачной для обитателей камер стеной, он вернулся в кабинет к Робардсу, который на пару с Причардом и Кутом заканчивал оформление бумаг.

— Ну как? — поинтересовался Робардс.

— Да никак, — Поттер присел на один из свободных стульев. — Есть у меня ещё одна мысль — но… — он махнул рукой. — Скверно, что как раз оборотня и упустили — с ней договориться было бы, возможно, проще.

— Скверно, — хмуро сказал Причард. — Ещё как.

— Это не претензия, — возразил Поттер. — Просто сожаление. Так, — он демонстративно посмотрел на часы. — Завтра длинный день — а половины ночи уже нет. Всем спать. Завтра всё закончите.

— Вы идите, — махнул рукой Робардс. — Я тут подежурю до утра, заодно и допишу всё. Мало ли. Утром смените меня — я до обеда отосплюсь.

— Разумно, — согласился Поттер. — Остальным — спать. Немедленно и без возражений!

Практически отконвоировав недовольных Причарда и Фоссет к лифтам, он поднялся вместе с ними, однако, аппарировав домой, первым делом отправился в свой кабинет, а вовсе не в спальню. И лишь написав короткое письмо и выпустив сову в окно, очень тихо заглянул сначала в душ, а затем улёгся рядом с Джинни — и, наконец-то, провалился в сон.

Глава 57

«Старинным товарищем» Мальсибера оказался Люциус Малфой, и это показалось Скабиору невероятно забавным. Судьба, видимо, такая у этого павлина, сталкиваться с оборотнями. Поразительно всё-таки, как некоторые люди не меняются! Как был выпендрёжным фатом, так им и остался. И ведь ничего же не берёт! Он ведь даже после войны не сел — вот как, как ему это удалось?

— Представь себя усреднённым членом Визенгамота, — сказал Малфою Мальсибер, когда они втроём расположились в гостиной. — Будем доводить до идеала мою речь.

— Усреднённых членов Визегнамота не бывает, — возразил Малфой. — Бывает правое и левое крыло, центр и те, кому, в целом, всё равно. Однако начинай — и я буду комментировать по ходу.

— Одну вещь я сейчас сделать не смогу, — предупредил Мальсибер. — У мистера Винда часть памяти спрятана за миной — как ты понимаешь, снимать её сейчас нельзя. А вот что за ней — знает только Мордред.

— При всём уважении, — заметил Малфой, — Мордреду навряд ли это интересно. К сожалению, в отличие от глубокоуважаемого Визенгамота, — иронично улыбнулся он.