Тёмная сторона луны

Дело да, скандальное, но оно уже раскрыто, если можно так сказать — потому что раскрывать там, в общем, нечего.

А учитывать личные интересы господина главного аврора тут никто, вообще-то, не обязан. Если, конечно, отбросить дружеские чувства. Но тут Фоссет оказалась на распутье — и, вынужденная, по сути, выбирать между чувствами двух своих товарищей, определённо склонялась к Причарду.

— Да я тут вообще свидетель, — улыбнулась она весело. — Ты же следователь — тебе решать. Идём лучше правда по домам — и я хочу вернуться к восходу и увидеть превращение этой твари.

— Тогда у нас не так много времени, — сказал повеселевший и успокоившийся Причард. — Я тебя жду через полчаса с яичницей и кофе. Опоздаешь — будешь есть холодную.

Сандра, разумеется, не опоздала, и за несколько минут до восхода солнца они с Причардом, освежившиеся и сытые, стояли напротив камеры, в которой в ярости метался уже разбивший, к мстительному удовольствию Фоссет, морду о решётку оборотень. Вид людей, которых отделяло от него всего несколько футов, ввёл его в неистовство — Причард даже поднял палочку, высказав некоторое сомнение в крепости решётки — но очень скоро зверь остановился, завыл низко и протяжно, а потом, пятясь, отступил к стене и вытянулся на полу.

— Вот сейчас будет самое интересное, — шепнула Фоссет, тоже почему-то вынимая палочку.

— Я не видел прежде трансформацию, — сказал Причард, и она шепнула:

— Я вот тоже.

Тело зверя будто бы пошло волной, потом выгнулось немного — и превращение началось. Шерсть бледнела и будто втягивалась под кожу, лапы превращались в руки-ноги, хвост и уши исчезали, а на месте морды быстро возникало человеческое лицо. И чем больше оно проявлялось, тем сильнее вытягивались лица Причарда и Фоссет — а когда трансформация завершилась, и на полу камеры теперь лежал голый человек, они переглянулись, и Грэхем хрипло прошептал:

— Это даже хорошо, что Поттера нет в Лондоне.

Глава 2

Приходил в себя он медленно. Тело мучительно болело, словно бы его избили, во рту был металлический вкус крови, а сознание то возвращалось, то снова уплывало — словно его оглушили или опоили чем-то. Первым, что он чётко осознал, был каменный пол, на котором он лежал. Это было странно — откуда бы ему тут взяться? Пусть бы камни, да — но настоящие, живые… а вообще-то тут должна бы быть земля с травой и, может, вереск. Так откуда взялся пол, и почему ему так плохо?

Он пошевелился — и услышал жёсткий мужской голос, холодно проговоривший:

— Встать. Или я тебя сам подниму. Одевайся.

На него упали какие-то тряпки. Кто же… что… и почему? Почему он здесь… и где именно?

С трудом разлепив глаза, он сощурился — картинка расплывалась, и веки щипало, словно от песка — и увидел в нескольких футах от себя решётку, за которой стоял человек… аврор. Да, аврор — и он знал этого аврора, только не мог сейчас вспомнить имя. Как же ему плохо…

Он сплюнул густую тянущуюся слюну — плевок неожиданно звонко шлёпнулся на пол, оказавшись розово-коричневым. Значит, вкус крови ему не почудился? Он что, что-то сильно повредил себе во рту — настолько, что и трансформация не помогла?

— Я сказал одеться, — громко произнёс аврор. — Быстро.

Аврор… камера… что он тут вообще делает? Что он… сделал? Он что, сделал что-то… ночью?! Он сосредоточился, попытавшись вспомнить то, что происходило накануне — и то, что подсказала ему память, заставило его похолодеть и замотать головой. Да нет… нет, это бред, чушь, морок — так же не могло быть! Да, он был не в настроении последние недели, его всё бесило — но ведь он же… Да нет, он не мог…

— Встать! — почти крикнул аврор.

Его кожу ожёг удар — не слишком сильный, но весьма чувствительный, словно от хлыста. Что он сделал? Почему… нет, как раз понятно, почему — потому что он, наверно, что-то сделал. Знать бы ещё, что…

Он поднялся — встать не вышло, но он, по крайней мере, сел. Натянул на себя мантию, незнакомую и старую, повисшую на нём как на вешалке. Плевать, это лучше, чем ползать голышом.

Кое-как встав на ноги, он пошёл к решётке — та открылась, но едва он переступил порог, как его руки и ноги сковали кандалы.

— Пошёл, — подтолкнул его аврор. — Вперёд иди. Медленно.

Он пошёл, конечно… На душе было тяжело и муторно, и становилось с каждым шагом только хуже: от предположений, что он мог такого натворить, было холодно и тошно. Он спросил бы — но зачем? Ему наверняка сейчас всё и так расскажут. Дойти бы только… Голова кружилось, в глазах всё плыло, а ещё его мутило — ему бы спать сейчас, а не на допрос идти. Только вот, похоже, это самая маленькая из его проблем…

В допросной он смог сесть — и то, что аврор тут же приковал его к тяжёлой и не особенно удобной скамье, было не так важно. Он сглотнул вязкую то ли слюну, то ли кровь, но воды просить не стал: всё равно ведь не дадут.