Фандом: Гарри Поттер. Жарким летним вечером оборотень нападает на загородный спа-салон, устраивая там форменную резню. Оборотень арестован, дело раскрыто — впереди суд и вечный Азкабан. Всё просто. Вроде бы.
Добавить в моё избранное
782 мин, 47 сек 19087
А с детьми её что будет делать? И что будет с Гвен и с Кристи?
Нет, куда ни посмотри — всё выходит скверно, а вернее, не выходит вовсе. Так зачем тогда всё это?! Для чего ему вдобавок ко всему ещё и эта хелева любовь?!
Скабиор заорал и, схватив с берега горсть мокрого песка, швырнул его в сторону океана. Почему всё это происходит с ним?! За что?!
«Ну уж будто не за что», — сказал он сам себе — и вновь в отчаянии вгрызся пальцами в песок и, упав на колени, всё швырял и швырял его в океан. Да уж, за что — было. И всё равно, всё равно всё это было чудовищно несправедливо! Что он, хуже этого Мальсибера? А ведь тот живёт отлично и ничем не заплатил за то, что делал — и теперь уж не заплатит. Такие, как он, вообще не платят никогда и ни за что, выходя сухими из воды и выбираясь чистенькими из того дерьма, где такие, как он, Скабиор, тонут, сколько ни барахтаются. Почему? С ним?! Всё это?! Случилось?!
Он вдруг понял, что устал, когда очередная горсть песка плюхнулась буквально ему под ноги. Некоторое время он просто стоял на четвереньках, а потом улёгся на песок и бессмысленно и истерично разрыдался. Даже если его действительно заколдовали, он ведь понимал, что делал. Он всё понимал! Но сделал то, что сделал — и ведь ничего его не остановило, ни мысли о Гвен, ни о Кристи, ни об остальных. Значит, ему всё равно на самом деле? Почему бы он иначе повёл себя как избалованный мальчишка, который тащит сладости с витрины, когда мать ему их не купила?
Почему-то от этой мысли слёзы кончились, и Скабиор теперь просто лежал под проливным дождём, прижимаясь щекою к мелкому холодному песку, и думал. О том, что, по-хорошему, следовало бы прямо сейчас пойти в те волны, что ревели совсем рядом — и закончить это всё. И пусть выкручиваются, как хотят. Что-нибудь придумают… Раз сумели отправить его аж сюда — наверняка придумают, как вывернуться. А он уже подставил стольких, что одним больше, одним меньше…
Эта мысль вызвала у него глухой протест. Да, конечно, предают все — но ведь это ложь. От осознания сего простого факта Скабиор даже поднялся и сел, стирая с щёк песок. Не все. Грейбек никогда не предавал их — и не предал до конца. Поттер тоже никого не предавал — и вряд ли это сделает. Гвен… да даже Джон — и тот ведь удержался, хотя уж кому-кому, а ему бы это было просто. Да что там не предавал — он пошёл в тюрьму за… за него. За Скабиора. Да, пускай на две недели — но ведь это Азкабан. С дементорами. И пошёл он туда вовсе не за собственного сына, а за человека, которого вряд ли так уж сильно любит. Дикость, если так подумать, но куда более дико то, что они так ему доверяют. На него же даже простейших следящих чар не наложили! То есть Мальсибер этот наложил, конечно — но не Поттер. Почему?! Он ведь главный аврор — он не понимал, насколько просто Скабиору было бы сейчас исчезнуть? Раствориться в чужой стране — и никто бы не нашёл его или, по крайней мере, не смог бы сделать это достаточно быстро для суда. И ведь самое дурацкое, что Поттер прав! Он и вправду не сбежит — ни по-настоящему, ни в смерть — именно потому, что не хочет подставлять его! И Джона. И Гвен… нет — с Гвен он так точно не поступит. Хотя, может, ей бы было даже легче просто потерять его — и надеяться, что он где-то есть, живой и невредимый. Пусть даже и трус…
Скабиор подумал, что теперь он понимает, что ощущает попавший в капкан зверь. Вот, наверно, это самое и чувствует — и винит себя за то, что наступил в него. Только зверь-то может отгрызть лапу или хвост, а ему отгрызать нечего. Но как странно понимать, что кто-то верит в тебя больше, чем ты сам… и кто? Главный аврор Британии!
Знать бы ещё, почему…
Он почувствовал вдруг, что устал, промок до нитки и замёрз. И одежду перепачкал — между прочим, не свою. Чужую. Скабиор поднялся на ноги, и медленно побрёл к дому — и, только подойдя довольно близко, увидел сидящего на ступенях веранды Мальсибера. Дождевые струи на него не попадали — то ли крыша помогала, то ли он себя зачаровал — но он всё равно выглядел так, будто тоже вымок и продрог.
— Буря, — Скабиор сел поодаль на ступеньку выше. Не то чтобы ему хотелось разговаривать с Мальсибером — скорее не хотелось оставаться вновь наедине с собственными мыслями.
— Когда ветер воет так, я вспоминаю Азкабан, — Мальсибер продолжал смотреть на море.
Точно. Он же там сидел! Они тогда сбежали всей толпой — шума было… Скабиор покосился на Мальсибера и некоторое время разглядывал его, пытаясь отыскать на тонком загорелом лице какие-нибудь следы Азкабана. Сколько он там просидел? С дементорами?
— Долго вы там были?
— Лет четырнадцать, я полагаю, — сказал Мальсибер равнодушно. — Можно посчитать точнее.
— Что ж вы не сослались на Империо, как Малфои? — усмехнулся Скабиор. — Не сообразили? — смягчил он в последний момент готовое сорваться «мозгов не хватило?».
Нет, куда ни посмотри — всё выходит скверно, а вернее, не выходит вовсе. Так зачем тогда всё это?! Для чего ему вдобавок ко всему ещё и эта хелева любовь?!
Скабиор заорал и, схватив с берега горсть мокрого песка, швырнул его в сторону океана. Почему всё это происходит с ним?! За что?!
«Ну уж будто не за что», — сказал он сам себе — и вновь в отчаянии вгрызся пальцами в песок и, упав на колени, всё швырял и швырял его в океан. Да уж, за что — было. И всё равно, всё равно всё это было чудовищно несправедливо! Что он, хуже этого Мальсибера? А ведь тот живёт отлично и ничем не заплатил за то, что делал — и теперь уж не заплатит. Такие, как он, вообще не платят никогда и ни за что, выходя сухими из воды и выбираясь чистенькими из того дерьма, где такие, как он, Скабиор, тонут, сколько ни барахтаются. Почему? С ним?! Всё это?! Случилось?!
Он вдруг понял, что устал, когда очередная горсть песка плюхнулась буквально ему под ноги. Некоторое время он просто стоял на четвереньках, а потом улёгся на песок и бессмысленно и истерично разрыдался. Даже если его действительно заколдовали, он ведь понимал, что делал. Он всё понимал! Но сделал то, что сделал — и ведь ничего его не остановило, ни мысли о Гвен, ни о Кристи, ни об остальных. Значит, ему всё равно на самом деле? Почему бы он иначе повёл себя как избалованный мальчишка, который тащит сладости с витрины, когда мать ему их не купила?
Почему-то от этой мысли слёзы кончились, и Скабиор теперь просто лежал под проливным дождём, прижимаясь щекою к мелкому холодному песку, и думал. О том, что, по-хорошему, следовало бы прямо сейчас пойти в те волны, что ревели совсем рядом — и закончить это всё. И пусть выкручиваются, как хотят. Что-нибудь придумают… Раз сумели отправить его аж сюда — наверняка придумают, как вывернуться. А он уже подставил стольких, что одним больше, одним меньше…
Эта мысль вызвала у него глухой протест. Да, конечно, предают все — но ведь это ложь. От осознания сего простого факта Скабиор даже поднялся и сел, стирая с щёк песок. Не все. Грейбек никогда не предавал их — и не предал до конца. Поттер тоже никого не предавал — и вряд ли это сделает. Гвен… да даже Джон — и тот ведь удержался, хотя уж кому-кому, а ему бы это было просто. Да что там не предавал — он пошёл в тюрьму за… за него. За Скабиора. Да, пускай на две недели — но ведь это Азкабан. С дементорами. И пошёл он туда вовсе не за собственного сына, а за человека, которого вряд ли так уж сильно любит. Дикость, если так подумать, но куда более дико то, что они так ему доверяют. На него же даже простейших следящих чар не наложили! То есть Мальсибер этот наложил, конечно — но не Поттер. Почему?! Он ведь главный аврор — он не понимал, насколько просто Скабиору было бы сейчас исчезнуть? Раствориться в чужой стране — и никто бы не нашёл его или, по крайней мере, не смог бы сделать это достаточно быстро для суда. И ведь самое дурацкое, что Поттер прав! Он и вправду не сбежит — ни по-настоящему, ни в смерть — именно потому, что не хочет подставлять его! И Джона. И Гвен… нет — с Гвен он так точно не поступит. Хотя, может, ей бы было даже легче просто потерять его — и надеяться, что он где-то есть, живой и невредимый. Пусть даже и трус…
Скабиор подумал, что теперь он понимает, что ощущает попавший в капкан зверь. Вот, наверно, это самое и чувствует — и винит себя за то, что наступил в него. Только зверь-то может отгрызть лапу или хвост, а ему отгрызать нечего. Но как странно понимать, что кто-то верит в тебя больше, чем ты сам… и кто? Главный аврор Британии!
Знать бы ещё, почему…
Он почувствовал вдруг, что устал, промок до нитки и замёрз. И одежду перепачкал — между прочим, не свою. Чужую. Скабиор поднялся на ноги, и медленно побрёл к дому — и, только подойдя довольно близко, увидел сидящего на ступенях веранды Мальсибера. Дождевые струи на него не попадали — то ли крыша помогала, то ли он себя зачаровал — но он всё равно выглядел так, будто тоже вымок и продрог.
Глава 21
— Мне вот тоже не спалось, — сказал Мальсибер. — Ночь такая, что ли…— Буря, — Скабиор сел поодаль на ступеньку выше. Не то чтобы ему хотелось разговаривать с Мальсибером — скорее не хотелось оставаться вновь наедине с собственными мыслями.
— Когда ветер воет так, я вспоминаю Азкабан, — Мальсибер продолжал смотреть на море.
Точно. Он же там сидел! Они тогда сбежали всей толпой — шума было… Скабиор покосился на Мальсибера и некоторое время разглядывал его, пытаясь отыскать на тонком загорелом лице какие-нибудь следы Азкабана. Сколько он там просидел? С дементорами?
— Долго вы там были?
— Лет четырнадцать, я полагаю, — сказал Мальсибер равнодушно. — Можно посчитать точнее.
— Что ж вы не сослались на Империо, как Малфои? — усмехнулся Скабиор. — Не сообразили? — смягчил он в последний момент готовое сорваться «мозгов не хватило?».
Страница 45 из 214
