Тёмная сторона луны

— Тех, кто говорил такое, проверяли, — Мальсибер повёл плечами. — Я не мог впустить их в свою голову.

— Что вы там храните, что стоило заключения в Азкабане? — Скабиору стало вправду интересно.

— То, что я умею, — Мальсибер обернулся, наконец. — И что до недавнего времени считал нашей семейной тайной. Не согласись я с обвинением, попытайся списать всё, что делал, на Империо Тёмного Лорда, я бы вынужден был позволить им проверить — и они увидели бы то, что у нас для простоты всегда называли семейным Империо — но что на самом деле мало отношения к нему имеет. Пусть я и не пользовался им, как правило, чтобы выполнять приказы Лорда — они всё равно увидели бы. А я этого допустить не мог. Это стоило, на мой взгляд, даже Азкабана… так я тогда думал, — добавил он негромко.

— А теперь не думаете?

— Теперь… — он вздохнул. — Честно? Нет. Не думаю. Потому что понимаю, что ни драккла бы они не поняли — во-первых, да и не увидели бы толком — во-вторых. Ну и в-третьих — даже если и увидели бы, то не поняли, как это сделать. А на все вопросы я бы мог ссылаться на того же Лорда, отвечая, что не понимаю сам, как это сделано… глупо, в общем. А страшнее всего то, что я этим погубил своих родителей, — с горечью и болью продолжил он, — и вместе с ними своего так и не родившегося брата. Хотя, может, его всё равно бы не было, если б я остался на свободе — я не знаю, — признал он. — Но мои родители бы выжили — и, вполне возможно, были живы до сих пор. Но я сел — а они не сумели это пережить. Сел просто потому, что я тогда считал, что уникален — и способен погубить весь мир, не меньше, — он усмехнулся и пробормотал: — Мерлин, каким я был кретином… Знаете, потом, в тюрьме, я чуть не сошёл с ума от понимания, что, не прими я эту метку, ничего бы не было. Вообще. Я спокойно жил бы… вот чего мне не хватало? Зачем я вообще во всё это влез? Я ведь даже и магглорождённых-то почти не знал… а потом, когда узнал о смерти родителей, к этому добавилась навязчивая мысль о том, что надо было плюнуть и попытаться выбраться, свалив всё на Империо. Или же вообще им рассказать, что я пользовался совсем не Непростительным — не уточняя, что так было не всегда — и к Мордреду все тайны. Это ощущение собственной ошибки было самым страшным… ошибки и вины. И осознание того, что с этим ничего нельзя поделать.

— Вы не выглядите особенно несчастным, — напряжённо проговорил Скабиор. — Что, к такому тоже привыкаешь?

— Привыкаешь ко всему, — ответил Мальсибер. — Легче, правда, не становится — просто научаешься не думать о подобном каждую секунду. Так же как и приучаешься не видеть тех, кого убил. Они всё равно приходят, разумеется — но уже не постоянно стоят перед глазами.

— И как именно вы этого добились? — Скабиор и сам не знал, хочет ли узнать ответ. И тем более — станет ли его использовать.

Нет, наверное.

— По-разному, — сказал Мальсибер. — Все это делают по-разному. Я пытаюсь отогнать их теми, кому смог помочь. Выходит не всегда, — он горько улыбнулся. — Жизнь спасённая не искупает жизнь погубленную — мёртвых не вернуть. С этим просто нужно жить — мне помогает ещё напоминать себе, что, если б это был не я, а кто-то из моих друзей, смог бы я простить? Себя прощать сложнее — но, как правило, на время это тоже помогает. А ещё я видел смерть, — добавил он задумчиво. — Так долго и так близко, что и привык к ней, и бояться перестал — и возненавидел. Прошлое не изменить — и никому не станет лучше, если я всю жизнь буду страдать и каяться. И вы тоже, — закончил он негромко.

— Вряд ли вы поймёте, — тут же ощерился Скабиор. — Я разрушил всё, что строил столько лет! И не только для себя — вам не понять, что значат для оборотней фонд и «Лес»!

— Не пойму, наверное, — Мальсибер не стал спорить. — Но кому-то разве станет лучше, если вас не станет? Репутацию оборотней это не спасёт, и семье вашей легче от этого не будет.

— А я, как всегда, не в счёт, — усмехнулся Скабиор, и Мальсибер, поглядев ему в глаза, кивнул:

— Не в счёт, я полагаю.

Как ни странно, от его спокойного согласия Скабиору стало… нет, не легче, но, во всяком случае, не хуже.

— Пусть не в счёт, — не стал он спорить. — Я не представляю, как я с этим буду жить — и зачем. Может, показательная казнь помогла бы… я не знаю.

— Думаю, не помогла бы, — возразил Мальсибер. — Только хуже стало бы. Знаете — я совсем не специалист в таких вопросах, но мне кажется, что единственное, что тут действительно могло бы исправить ситуацию — ваше оправдание.

— Угу, — издевательски согласился Скабиор. — И орден Мерлина в придачу.

— Ордена вам не дадут, — улыбнулся Мальсибер. — А вот оправдать вас могут, полагаю.

— Да с чего бы? — вдруг сорвался Скабиор. — Вы же сами говорили, что я был волен сам решать, делать, что мне захотелось, или нет! Какая разница, внушили мне это желание или оно было моим собственным, если я это сделал?!