Фандом: Гарри Поттер. Жарким летним вечером оборотень нападает на загородный спа-салон, устраивая там форменную резню. Оборотень арестован, дело раскрыто — впереди суд и вечный Азкабан. Всё просто. Вроде бы.
Добавить в моё избранное
782 мин, 47 сек 18885
А недели через две Сириус ушёл из дома на Гриммо, переселившись в пустующий и, сказать по правде, позабытый Гарри «домик дяди Альфарда». Возвращаться он, как Гарри не упрашивал, отказался наотрез — так же, как и отказался забрать назад деньги.
— Всё, что я тебе отдал — твоё, — твёрдо сказал он упрашивающему его Гарри. — Я дарёное обратно не возьму и тебя по-прежнему люблю — но я жить так не могу. Может быть, ты прав, и Малфои вправду изменились… с кем ты дружишь — твоё дело. Но меня уволь.
— Но на что ты будешь жить? — спросил Гарри почти в отчаянии. — Сириус, пожалуйста — хотя бы часть, если…
— Как-нибудь да выживу, — отрезал тот. — Зарабатывать пойду, в конце концов. Гарри, всё, довольно!
— Но поставь себя на моё место! — Гарри и не думал отступать. — Как бы ты себя чувствовал, если б…
— Извини, — оборвал его Блэк, — но не могу. Не получается. Я бы ни за что не выпустил убийц из Азкабана. И, тем более, не стал бы дружить с ними.
Будь бы Гарри тем подростком, которого помнил Сириус, он бы сдался — но теперь они, по сути, были ровесниками, и у Гарри за плечами был немалый опыт споров. Так что отступать он и не думал — и при следующей встрече снова начал тот же разговор.
— Сириус, пожалуйста, поставь себя на моё место, — мягко и настойчиво говорил он. — Как бы ты себя почувствовал, если бы я умер и оставил тебе в наследство деньги — а потом воскрес? Разве ты бы не вернул мне всё? Да так даже по закону полагается.
— Да плевать мне на закон! — ухватился Блэк за что сумел. — Что я отдал — то отдал! И я ни кната не возьму…
— …от меня? — перебил его Гарри. — После того, каким я стал?
Блэк молчал, тяжело дыша и глядя на него так яростно, словно бы хотел прошить насквозь взглядом. Потом с размаху хлопнул по столу ладонью и сказал упрямо:
— Всё равно я не возьму.
— Хочешь — ну, ударь меня, — устало сказал Гарри. — Хочешь, даже подерёмся. Но я не отстану всё равно. Ты бы тоже не отстал ведь, — он едва заметно улыбнулся.
— Я — не ты! — отрезал Блэк.
— Нет, не я, — послушно кивнул Гарри. — Но я тоже научился на своём настаивать.
— Так я просто прекращу тебя сюда пускать, — без улыбки сказал Блэк.
— Ну, я ведь аврор, — пожал плечами Гарри. — Этот дом не скрыт так тщательно, как наш — значит, я его найду. Ну а раз найду — войду. Сириус, я понимаю, как тебе всё это дико…
— Да ты ничего не понимаешь, — раздражённо перебил его Блэк. — Если б понимал — никогда бы не…
— И ты так бы и сидел там, в арке, — перебил и его Гарри.
— Да вот лучше бы сидел! — крикнул Блэк запальчиво — и вышел, громко хлопнув дверью.
Их обоих донельзя выматывали эти разговоры, каждый раз заканчивавшиеся ссорой — но на следующий вечер Гарри снова приходил к крыльцу особнячка в одном из лондонских предместий, спрятанных от магглов, видевших на его месте лишь оканчивающийся глухой стеной тупик, но вполне обнаружимый для волшебника. Несмотря на все угрозы, Сириус его впускал — так же как впускал обычно Молли и Артура Уизли, с которыми, впрочем, тоже рьяно ссорился. Молли приносила для него еду — и, возможно, это и заставило его, в итоге, сдаться на уговоры крестника и согласиться принять некоторую часть денег, примерно равную той сумме, что, по его расчётам, должна была остаться от наследства дяди Альфарда. Впрочем, Гарри рано радовался — эта долгожданная победа ничего не изменила в их общении, и, хотя страдали от подобной ситуации оба, Блэк сдаваться не желал, так же, впрочем, как и Гарри.
Как-то вечером в субботу, заглянув к давно уже звавшим их Малфоям на скорее ужин, чем обед, Гарри для чего-то рассказал об этом Люциусу, когда они с ним остались за столом вдвоём, когда остальные разошлись по саду и по парку — стол в честь хорошей погоды накрыли на лужайке.
— Я бы дал совет — да вы им не воспользуетесь, — сказал Малфой.
— Дайте всё равно, — попросил Гарри. — Вдруг меня это наведёт на какую-нибудь мысль.
— Вы ему соврите, — тут же предложил Малфой. И пояснил: — Расскажите, как вы были одиноки, как вам было тяжело — но если он готов вам дать шанс, вы прекратите с нами всякое общение.
— Знаете, я даже верю, что вы сами не обиделись бы, даже если бы я так и вправду сделал, — вздохнул Гарри.
— Я бы понял вас, — кивнул Малфой. — Хотя, сказать по правде, мне бы было грустно.
— Я об этом думал, — помолчав, признался Гарри. — Беда в том, что я всегда недолюбливал предателей и не готов вступать в их ряды даже ради благой цели.
— Что вы, Гарри, — улыбнулся Люциус, подливая ему чая. — Это вовсе не предательство. Я назвал бы это так, если б вы использовали то, что знаете, против нас — а так… Блэк — ваш крёстный и всегда любил вас. Да и вы его любили — и кому же, как не мне, знать, как вы искали способ воскресить его.
— Всё, что я тебе отдал — твоё, — твёрдо сказал он упрашивающему его Гарри. — Я дарёное обратно не возьму и тебя по-прежнему люблю — но я жить так не могу. Может быть, ты прав, и Малфои вправду изменились… с кем ты дружишь — твоё дело. Но меня уволь.
— Но на что ты будешь жить? — спросил Гарри почти в отчаянии. — Сириус, пожалуйста — хотя бы часть, если…
— Как-нибудь да выживу, — отрезал тот. — Зарабатывать пойду, в конце концов. Гарри, всё, довольно!
— Но поставь себя на моё место! — Гарри и не думал отступать. — Как бы ты себя чувствовал, если б…
— Извини, — оборвал его Блэк, — но не могу. Не получается. Я бы ни за что не выпустил убийц из Азкабана. И, тем более, не стал бы дружить с ними.
Будь бы Гарри тем подростком, которого помнил Сириус, он бы сдался — но теперь они, по сути, были ровесниками, и у Гарри за плечами был немалый опыт споров. Так что отступать он и не думал — и при следующей встрече снова начал тот же разговор.
— Сириус, пожалуйста, поставь себя на моё место, — мягко и настойчиво говорил он. — Как бы ты себя почувствовал, если бы я умер и оставил тебе в наследство деньги — а потом воскрес? Разве ты бы не вернул мне всё? Да так даже по закону полагается.
— Да плевать мне на закон! — ухватился Блэк за что сумел. — Что я отдал — то отдал! И я ни кната не возьму…
— …от меня? — перебил его Гарри. — После того, каким я стал?
Блэк молчал, тяжело дыша и глядя на него так яростно, словно бы хотел прошить насквозь взглядом. Потом с размаху хлопнул по столу ладонью и сказал упрямо:
— Всё равно я не возьму.
— Хочешь — ну, ударь меня, — устало сказал Гарри. — Хочешь, даже подерёмся. Но я не отстану всё равно. Ты бы тоже не отстал ведь, — он едва заметно улыбнулся.
— Я — не ты! — отрезал Блэк.
— Нет, не я, — послушно кивнул Гарри. — Но я тоже научился на своём настаивать.
— Так я просто прекращу тебя сюда пускать, — без улыбки сказал Блэк.
— Ну, я ведь аврор, — пожал плечами Гарри. — Этот дом не скрыт так тщательно, как наш — значит, я его найду. Ну а раз найду — войду. Сириус, я понимаю, как тебе всё это дико…
— Да ты ничего не понимаешь, — раздражённо перебил его Блэк. — Если б понимал — никогда бы не…
— И ты так бы и сидел там, в арке, — перебил и его Гарри.
— Да вот лучше бы сидел! — крикнул Блэк запальчиво — и вышел, громко хлопнув дверью.
Их обоих донельзя выматывали эти разговоры, каждый раз заканчивавшиеся ссорой — но на следующий вечер Гарри снова приходил к крыльцу особнячка в одном из лондонских предместий, спрятанных от магглов, видевших на его месте лишь оканчивающийся глухой стеной тупик, но вполне обнаружимый для волшебника. Несмотря на все угрозы, Сириус его впускал — так же как впускал обычно Молли и Артура Уизли, с которыми, впрочем, тоже рьяно ссорился. Молли приносила для него еду — и, возможно, это и заставило его, в итоге, сдаться на уговоры крестника и согласиться принять некоторую часть денег, примерно равную той сумме, что, по его расчётам, должна была остаться от наследства дяди Альфарда. Впрочем, Гарри рано радовался — эта долгожданная победа ничего не изменила в их общении, и, хотя страдали от подобной ситуации оба, Блэк сдаваться не желал, так же, впрочем, как и Гарри.
Как-то вечером в субботу, заглянув к давно уже звавшим их Малфоям на скорее ужин, чем обед, Гарри для чего-то рассказал об этом Люциусу, когда они с ним остались за столом вдвоём, когда остальные разошлись по саду и по парку — стол в честь хорошей погоды накрыли на лужайке.
— Я бы дал совет — да вы им не воспользуетесь, — сказал Малфой.
— Дайте всё равно, — попросил Гарри. — Вдруг меня это наведёт на какую-нибудь мысль.
— Вы ему соврите, — тут же предложил Малфой. И пояснил: — Расскажите, как вы были одиноки, как вам было тяжело — но если он готов вам дать шанс, вы прекратите с нами всякое общение.
— Знаете, я даже верю, что вы сами не обиделись бы, даже если бы я так и вправду сделал, — вздохнул Гарри.
— Я бы понял вас, — кивнул Малфой. — Хотя, сказать по правде, мне бы было грустно.
— Я об этом думал, — помолчав, признался Гарри. — Беда в том, что я всегда недолюбливал предателей и не готов вступать в их ряды даже ради благой цели.
— Что вы, Гарри, — улыбнулся Люциус, подливая ему чая. — Это вовсе не предательство. Я назвал бы это так, если б вы использовали то, что знаете, против нас — а так… Блэк — ваш крёстный и всегда любил вас. Да и вы его любили — и кому же, как не мне, знать, как вы искали способ воскресить его.
Страница 9 из 214
