Иллюзия сна

Но вытащить человека из такого сна и забросить в свой… самые кровожадные Великие Магистры дорого бы отдали за подобный секрет. Если незнакомец так любил пугать, это должно было польстить его самолюбию.

Но он лишь брезгливо поморщился:

— Зачем бы я стал это делать? Я не особенно интересуюсь снами и никогда не ставил себе задачи научиться ими управлять.

— Тогда… — неохотно успокаиваясь и переходя на деловой тон, заметила она, — возможно, ты это сделал неосознанно. Так бывает, если есть…

— Скрытое желание? — он усмехнулся и поджал губы, будто изображая поцелуй. — Скрытое желание увидеть тебя, — он разлёгся на полу напротив неё, подложив одну руку под голову, — заманить тебя в свой сон, который подчиняется только мне и откуда сложно сбежать…

Другая его рука медленно скользнула по матрасу, очертила косточку на щиколотке Типы и медленно поползла выше. Рука незнакомца была неожиданно мягкой, а прикосновение — горячим и тяжёлым, будто от капель горячего воска, стекающим вверх вопреки законам тяготения. Типа невольно вздрогнула, ощущая нарастающее волнение.

— Даже не представляю, зачем я стал бы это делать, — безжалостно закончил незнакомец, убрав руку и уставившись на Типу абсолютно невинным взглядом, на дне которого плескалась хорошо различимая насмешка.

— А вот сейчас обидно было, — возразила Типа, подбирая ноги и пытаясь изобразить расстроенную мину. Но, глядя на него, снова не выдержала и прыснула. — Как насчёт попытки выведать секреты снов?

Он снова приблизился вплотную, оценивающе глядя на неё из-под полузакрытых век:

— Я же говорил, я не интересуюсь снами.

— Настолько, что не спал несколько месяцев?

Снова её язык оказался быстрее рассудка. Дурацкая привычка показывать другим, что ты всё знаешь и тебя не проведёшь. Только иногда «всё знаешь» означает«знаешь слишком много». Его глаза на секунду сверкнули такой яростью, перед которой все события этой чересчур длинной ночи показались не заслуживающими внимания мелочами. Но потом погасли.

— Для таких как я, спать сейчас небезопасно, — он смахнул со своего белого одеяния невидимую пылинку и посмотрел куда-то в сторону, казалось, глубоко задумавшись.

Типа Брин, конечно, знала, что у короля Гурига Седьмого были сонные телохранители, а самый знаменитый из них даже погиб недавно — во сне. Причём, по слухам, в неравной схватке то ли с сотней, то ли с тысячей мятежных Магистров. Но кого ещё могли ненавидеть так сильно, что будут пытаться убить даже в сновидениях?

— Значит, ты важная птица? — она удивлённо приподняла бровь. — Я тебя знаю? Ты… ты не похож ни на кого из известных магов.

Он снова рассмеялся. На этот раз, как ей показалось, слегка устало. Опустил голову и прикрыл лицо ладонью.

— Вот так стараешься-стараешься, несёшь хаос и разрушения, а тебя даже не узнают.

Он посмотрел на неё в упор — и Типа коротко охнула. Это было странное и противоестественное впечатление. Черты лица ночного гостя, казалось, почти не изменились. Но что-то разгладилось, что-то растянулось. Глаза стали чуть больше, скулы — выше, тонкие губы — полнее. И на Типу смотрел человек, который мог бы быть её братом или ещё каким-нибудь близким родственником. Да что там — так выглядела бы она сама, будь она мужчиной.

Только один маг — да и то по слухам — был похож на всех и ни на кого в отдельности. «Человек убийственного обаяния», зеркало с тысячью лиц.

— Лойсо Пондохва?

Казалось, от самого звучания этого имени в ней что-то оборвалось и ухнуло. Это как сказать «неизлечимая болезнь», или «никогда больше», или «смерть» — кажется, что пригорает слюна на языке. Но почему все эти люди были так глупы, чтобы доверять ему? Кто вообще доверяет… себе? Он улыбнулся — и Типе в его улыбке чудилось и исследовательское любопытство, и высокомерие. Равнодушие к«неинтересным людям», раздражительность, жёсткость, чёрная тоска, ненависть к миру, обменянная на любовь к снам, уязвимость и постоянно гложущая сердце слезливая злость. Все демоны её собственной души. Если он показывает людям их самих, то они должны его ненавидеть.

— Приятно познакомиться, Типа Брин. Вижу тебя, как наяву, — он картинно прикрыл глаза рукой. — В твоей шкуре может быть интересно.

Неизвестный день Эпохи Кодекса. Где-то далеко от Соединённого Королевства.

Типа поняла, что плачет. Слёзы, стекая по щекам, заливались в уши. Спустя годы после их знакомства единственное, о чём она жалела, так это о том, что он не убил её ещё тогда.

Она любила Лойсо Пондохву, хотя это было абсурдно. Или, возможно, именно потому, что абсурдно. Он был жестоким, непредсказуемым и весёлым. Он делал, что хотел, и никто не мог ему помешать. Он смотрел на мир, как на длинный затянувшийся сон и с удовольствием рассказывал, что мечтает устроить Конец Мира.

— Так почему не сейчас? — она даже подпрыгивала в кресле от восторга.