Бездна взывает к бездне

Но опровергать Мозеса не хочется — вдруг это остановит его, и он передумает уходить (ведь я вижу, что собирается)?

— Мы пришли просто поесть — блин, кто Поттера за язык тянет?!

— О, раз так, вы, наверное, встретились чисто случайно, да? — Мозес усмехается. — Ладно, мне не нужна жалкая скрытая правда на этот вопрос. — Оставляет деньги и отодвигается на стуле. — Я лучше удалюсь.

Мозес уходит, и быстро подоспевший официант убирает за ним, а Поттер совсем на меня не смотрит. Когда уходит и официант, я позволяю себе заговорить:

— Странный этот Мозес, — давай же, Поттер, посмотри на меня, — или он что-то знает.

Но Поттер не то что не смотрит на меня, он даже не говорит со мной. Заказывает кофе и, когда его приносят, все внимание уделяет горячему напитку.

— Что случилось? — наклоняюсь к нему не так сильно, чтобы это вызывало подозрения, и не достаточно близко, как этого хотелось бы.

— Все нормально, — он говорит это спокойно, обыкновенным ровным голосом, но почему же мне тогда так страстно хочется его укусить? Блин, мне так много надо сказать ему, и вообще, а он молчит и молчит, не смотрит и не смотрит. Баран.

— Прошу тебя, будь более открытым, — даже не верится, что я это говорю, и уж тем более не верится, что я наклоняюсь еще ближе, будто рассказываю ему неведомый секрет. Меня пугает, что моя рука, будто имея другого хозяина, не меня, легонько накрывает поттеровскую. — Что не так?

— Все так, — Поттеру явно не комфортно, и он слабо, но все же пытается избавиться от моей руки. Смешно, если честно; видимо, при свете дня ему не так приятно находиться со мной, как в вечерней темноте.

Я сжимаю его руку крепче, и он, наконец, поднимает на меня раздраженный взгляд. Да в чем я-то виноват?! В том, что здесь оказались его приятели? В том, что Мозес ведет себя как абсурдная смесь Дамблдора и Снейпа?

И самое печальное — это стучащее в висках понимание, что встреча наша вот-вот кончится, а я так и не получу ничего. Поттер (намеренно или подсознательно?) тормозит развитие наших с ним отношений — и это в тот момент, когда я уже готов зайти так далеко, как никогда!

— Гарри, мать твою, — шиплю я, — будь нормальным, иначе я…

Не успеваю закончить мысль, как над нашими головами раздается наглое покашливание. И Поттер настолько молниеносно отдергивает руку, что мне хочется ударится лбом об стол, и ведь я уже знаю, кто это, черт его побери, даже голову поднимать не надо.

— О, как хорошо, что вы еще здесь! — какой непередаваемой иронией Мозес наполняет слова, — я совсем забыл сказать, что похлопочу за тебя, Драко, по поводу работы.

Внутренне весь замираю, потому что боюсь, что ослышался.

— А? — таки поднимаю голову и в изумлении смотрю на этого типа, улыбающегося как Санта в Рождество.

— Да, я думаю, ты достаточно смышленый, — я вижу эти акульи зубы, которые зубами-то не назовешь… ряды острейших клыков. — Высокую должность не обещаю, но с чего-то же надо начинать.

На Поттере совсем лица нет, когда он делает глоток кофе, а меня просто распирает от чувства радости и жизни.

PОV Гарри

Ну вот и все, мы и так пытались шахматами играть в карты, а Мозес взял и раскидал все фигурки в дополнение.

Зачем ему понадобился Драко? У него таких смышленых по сотне на квадратный метр его кабинета. Помочь сыну Люциуса Малфоя? Весьма маловероятно. Они с Люциусом, хоть и «плавали в одной реке», но всегда брызгались друг в друга. Да и история их знакомства… они встретились впервые уже после того, как Малфой-старший кинул Мозеса на деньги — последний мне сам это рассказал за одним из поздних ужинов.

Тогда, может, месть? Взять под свое крыло, опекать и помогать, а в самый нужный момент — оставить? Тоже маловероятно. Мозес слишком легкий человек для того, чтобы сын отвечал за отца.

Выходные проходят в дымке — мы, я и Джинни, проводим их в доме Уизли, и два вечера подряд я просиживаю за семейным столом, окутанный теплом и заботой. Иногда мне правда кажется, что я — Уизли, а Джинни — моя сестра по крови, слава Мерлину, что это лишь кажется.

От Малфоя снова нет известий, и вот честно, в ночь на понедельник, когда мы, обнимаясь, прощались в тесном коридорчике Норы, и я клятвенно обещал заглянуть и в следующие выходные — я не помнил его. Забыл, он вылетел из головы южным ветром, вытеснился из сердца теплым рыжим семейством, моим семейством. Даже жаль, что он снова напоминает о себе письмом, что лежит на столе в моем импровизированном домашнем кабинете. И зачем я туда заглядываю перед сном?

Письмо он мне отправил сумбурное, то ли писал его в истерике, то ли просто торопился. Постоянные «Мозес» заставляют меня закатывать глаза и«работа», «обещания», «радость»… неужели он не может высказать все это Забини? Он ведь его друг, а не я.

Малфой заканчивает строчкой: «Увидимся, Гарри!», и это напоминает мне Рона.