Оправдания

− Вряд ли моё свидетельство что-то изменило бы. Я помню только, что вы наблюдали за тем, как меня пытали, − сказала тихо, чтобы разговор не добрался до чужих ушей.

− У меня не было палочки, − эта фраза походила на оправдание.

− Иначе вы бы присоединились? — не скрывая иронии, поинтересовалась Гермиона.

− Иначе я бы мог помешать Бэлле.

Гермиона ни на секунду ему не поверила.

− Что вам налить?

− Двойной виски.

Когда она поставила перед ним бокал с напитком, Малфой тут же опустошил его. Затем повторила заказ. И ещё раз.

− Надеюсь, вас не придётся отсюда выносить… — с очевидным недовольством заметила Гермиона. Как будто обеспечивать всех желающих выпивкой − это не её работа. И как будто Малфой не выглядел вполне трезвым − насколько это было возможно после принятия такого количества спиртного.

− Вас я такой просьбой точно не потревожу, − заверил её Малфой. Голос его и правда звучал ровно.

− Вы живёте в маггловском Лондоне? — поинтересовалась Гермиона.

− Да.

− Вам запретили проход на Косую Аллею?

− Нет. Но я не могу колдовать. Какого дракла мне делать на Косой Аллее, если я не могу даже воспользоваться палочкой? Даже чёртов проход не открыть… Гадкие горгульи! Кто только придумывает эти приговоры… — чрезмерная эмоциональность и ругательства выдавали в Малфое опьянение.

− Вы так говорите, будто считаете свой приговор несправедливым.

− Да что вызнаете о справедливости? У вас есть возможность жить среди волшебников, работать, скажем, в Министерстве… А выстоите тут и обслуживаете жалких магглов.

− Ну, в данный момент я обслуживаю вас.

− Теперь никакой разницы, − с горечью заметил Малфой.

Гермиона пожалела бы его, если бы могла. Но никак не получалось. Пусть слегка пьяный, пусть без волшебной палочки, но он по-прежнему оставался магом, который был причастен ко многим смертям. Однако когда Гермиона, выходя из бара через служебную дверь, обнаружила у порога дожидающегося её Малфоя… То почему-то не испытала столь острого чувства раздражения, как, казалось бы, полагалось.

Может, всё благодаря тому, что он скрасил её долгий рабочий вечер парой интересных историй. Может, потому что несколько коллег были уверены, что этот словно бы сошедший с книжных страниц мужчина выигрывает в сравнении с обычными посетителями заведения и не преминули высказать своё мнение. А может, потому что от Малфоя чертовски вкусно пахло парфюмом… Гермиона пригласила его в гости на чашку чая.

Первым, что почувствовала Гермиона следующим утром после пробуждения, стало прикосновение Люциуса Малфоя. Его ладонь лежала у неё на животе так, словно там ей было самое место. Гермиона не удивилась бы, трогай Малфой её где-нибудь в районе груди или бедра, но живот… Отчего-то такое прикосновение казалось более интимным, более личным, чем простой секс.

Не разворачиваясь к нему лицом, Гермиона пришла к выводу, что Малфой просто случайно обнял её во сне. Однако, чуть шевельнувшись, услышала спокойное:

− Я уж думал, ты решила спать до полудня.

− Только не говорите, что я всё это время мешала вам подняться с кровати и уйти.

После этих слов Гермиона резко вскочила и убежала в душ, тайно надеясь, что, когда она умоется и накинет на себя хоть что-нибудь из одежды, Люциуса в её квартире уже не будет. Но нет. Когда она снова вошла в спальню, укутанная в большой мягкий халат, Малфой по-прежнему находился там. Но уже успел одеться.

− Я не предлагаю вам кофе, потому что… У меня много дел сегодня, − Гермиона умолкла резко, словно поставила жирную точку в конце предложения. И даже не попыталась придумать боле правдоподобный повод выпроводить Малфоя.

− Всегда прогоняешь мужчин с наступлением утра?

− Обычно они уходят раньше.

− И что, каждый вечер начинаешь всё заново?

− О чём вы?

− Ты поняла. Каждую ночь − новый мужчина?

− Нет. Конечно, нет! Это вообще не ваше дело!

Больше всего злило, что Малфой отчасти был прав. Конечно, Гермиона не так уж и часто приглашала кого-то к себе в гости, тем более − в гости на ночь. Но за последние пару месяцев такое случалось раза четыре. И каждое утро Гермиона предпочитала просто не вспоминать о произошедшем. Она и правда начинала всё заново. Хотя общеизвестно, что правильнее не оставлять проблемы в прошлом, а решать их. Даже если от жизни остались одни только руины, нужно не строить новый дом, а попытаться разгрести останки. И уже из них соорудить из них что-то новое. Но Гермиона предпочитала думать, что это правило работает не во всех случаях. А если и во всех, то за исключением тех, что касаются лично её.

Ведь она могла бы остаться в магическом мире, пусть от её любви к нему и осталась одна лишь горстка пепла. Могла бы наладить отношения с друзьями и влиться в министерскую систему. Почему нет?