Сандро

Я не сумел прожить жизнь так, как хотел бы. Я не смог даже умереть по своей воле. Ничего не смог… Я медленно опустился на ложе и ладонями закрыл изуродованное лицо. Единственное, что мне оставалось, — сидеть рядом с ним и терпеть насмешки. Что ж, закономерный итог. Смирись, бедный Мерих.

— Не плачь, — вдруг промолвил он.

— Глаз часто слезится. Из-за шрама, — равнодушно сказал я и неловко утерся.

— Чего ты теперь боишься, Мерих? — спросил он. — Ведь нам обоим уже некуда бежать.

От неожиданности я даже поднял голову. Согласился:

— Некуда. Особенно тебе, потому что я уйду отсюда не ранее, чем заставлю тебя за все заплатить.

— О Мерих, — рассмеялся он, — заплатить за правду? Или за то, что я видел твои слезы? Или за то, что ты чаще смотрел на меня, чем на сумасшедшую охранницу Белкета? Или за то, что я посмел к тебе прикоснуться? Что же, за это ты можешь отомстить, ты в своем праве.

Я резко повернулся, схватил его за ворот и придавил коленом.

— И это тоже было ожидаемо, — он не дрогнул, продолжал смотреть на меня с веселым вызовом. — Ты такой предсказуемый, Мерих, не прими за обиду. Я понимаю, почему Белкет доверяет тебе, — с тобой всегда знаешь, чего ждать, — он внезапно поднял руку и провел по шрамам на моем лице. — Хотел бы я сказать, что ты всегда правдив, — так и есть, когда ты не лжешь сам себе, но все же это не совсем верно. В тебе какая-то чистота, Мерих. Кажется, ты никогда не скрываешься, ничего не прячешь, не обдумываешь втайне…

— Мне ни к чему эти штучки. Скрываться, лицемерить… Я солдат, Алехандро, а не дамский угодник. И не ты. Руки прочь.

— Как скажешь, — он притворно вздохнул. — Не выходит с тобой веселья, Мерих. Слишком уж ты честный… Что же дальше? Будем молчать в неловких позах до утра?

— Чего ты хочешь от меня?

— Я не случайно приходил сегодня, Мерих. Но теперь тебе решать, снова солгать себе самому или быть правдивым до конца.

— Я пытался быть правдивым с тобой. И что я получил взамен? — презрительно спросил я, стараясь не обращать внимания на то, что сердце мое отчаянно колотится где-то в горле. — Что еще ты мне приготовил — пощечину, плевок в лицо? Что у тебя под подушкой — паук-убийца или нож, смазанный ядом?

— Терпеть не могу пауков. Я же не Золтан, — Алехандро вдруг возвел очи горе, сделался необыкновенно похожим на Золтана и совершенно его голосом томно произнес: — Ах, владыка Белкет, все будет исполнено, приказывайте, мой повелитель!

Я не удержался и фыркнул. Мы оба расхохотались, но мне стало неловко.

— Алехандро, не смей, лорд Золтан — мой друг.

— Зови меня Сандро, — вдруг предложил он. — Так меня называет сестра. Это имя нравится мне больше.

— Сандро… — непроизвольно повторил я вслух.

Я понимал, что он играет со мной. Что бы я ни сделал, ни сказал, все было ожидаемо. Он был готов к тому, что я буду сидеть рядом и молчать. Он был готов к тому, что я буду до утра осыпать его упреками. Он был готов к тому, что я ударю его. Он был готов ко всему.

«А что я теряю, раз так? — спросил я себя. — Нет уж, Сандро. Впредь будешь обращаться с огнем осторожнее!» С этой мыслью я решительно склонился над ним и с наслаждением увидел, как на его лице на миг появилось удивление, почти испуг.«Вот тебе», — мстительно подумал я и впился в его тонкие губы — яростно, почти жестоко. Забавляешься с факелом — спалишь город, или ты забыл об этом? Знай Мериха, Сандро. Я убью тебя. Заставлю ответить за все…

Быть может, он и этого ждал? К моему изумлению, фальшивая резкость будто понравилась ему — узкие ладони мягко легли мне на виски. Он закрыл глаза и ответил мне почти сразу — жадно, без стыда и смущения, не как женщина — совсем иначе, и я внезапно испытал такой приступ вожделения, каких не знал никогда. Я тотчас забыл обо всем: о гневе, о мести, об унижении, о жизни и смерти, я чувствовал жар и нетерпение такой силы, что мир померк передо мной. Одурманенный, пьяный от страсти, я ощущал, как он кончиками пальцев проводит по шрамам на моем лице, словно пытаясь исцелить. «Притворяется», — подумал я и тут же понял: не притворяется. Не все, Сандро, увы, не все можно спрятать, сыграть, подделать. Тело порой выдает нас, не так ли?

Когда я увидел, что он не лжет, я против воли смягчился. Обнял, прижал к себе неуловимого, нечестного, беспринципного гения Алехандро. Нахального, циничного Алехандро, для которого нет и не было ничего святого. Алехандро, за которым я наблюдал каждый день, не решаясь лишний раз подойти, которого опасался и которым восхищался. Он был здесь, со мной, в моих руках. Сандро…

Светлые волосы, неожиданно мягкие. Странные черты, хитрое лисье лицо… С закрытыми глазами он казался почти мальчишкой, беззащитным и доверчивым. Я не утерпел — покрыл поцелуями его щеки, лоб, снова прильнул к устам.