Фандом: Гарри Поттер. Любое воздействие темной магии не проходит бесследно, и последствия незавершенного ритуала могут привести к совершенно непредсказуемым результатам.
Добавить в моё избранное
236 мин, 54 сек 12802
Но сейчас как будто кто-то руководил ее действиями, принуждая заглянуть в таинственное послание. И девушка не могла этому сопротивляться.
То, что оказалось внутри конверта, повергло ее в еще больший шок, нежели сегодняшнее известие о гибели Драко Малфоя. Хотя всего несколько часов назад Гермиона думала, что уже ничто не может удивить ее сильнее. Оказало, очень даже может.
Видеть Блэка с Малфоем для Гермионы поначалу было, мягко говоря, странно. Но затем, поняв, что молодым людям по-настоящему хорошо вместе, девушка изменила свое отношение к этому странному союзу. Она не раз замечала, какая нежность проскальзывает в их взглядах, направленных друг на друга, особенно когда один смотрит на второго, когда тот этого не видит. Казалось, Блэк наконец-то обрел свое счастье.
Тем более дико сейчас было видеть откровенные фотографии, на которых Дэниел с упоением отдавался смелым ласкам другого мужчины. Несмотря на то, что это были обычные маггловские снимки, они великолепно передавали и накал эмоций, и жар полуобнаженных тел, и предельное возбуждение. Создавалось ощущение, что еще секунда — и из фото посыпятся искры.
Гермиона не могла оторваться от этого завораживающего зрелища, но в то же время отказывалась верить своим глазам. Однако снимки не собирались никуда исчезать, по-прежнему являясь молчаливым и в то же время весьма красноречивым доказательством того, что мир перевернулся. По крайней мере, у Гермионы было именно такое чувство.
От шока у девушки подгибались колени, так что она вынуждена была опереться на кухонный стол, а затем и вовсе опуститься на стул. Потеряв счет времени, она так и сидела на самом краешке, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. В конце концов Гермионе все-таки удалось стряхнуть с себя оцепенение и расправить плечи. Она убрала фотографии в конверт, а конверт положила обратно во внутренний карман куртки Блэка.
«Пусть ящик Пандоры остается закрытым. Никто больше не должен знать, об этих снимках. А Дэн не должен знать, что я их видела», — решила девушка.
Она сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание, постаралась придать своему лицу выражение озабоченности здоровьем друга, а не потрясшими ее новостями, а затем вернулась в комнату к больному.
— Нам остается только надеяться на чудо, — тяжело вздохнул Рон, заметив ее появление.
— И Снейпа, — поправила его Гермиона. — Он должен найти зелье, которое поможет Дэну. Должен! И я верю, что он снова его спасет.
Профессору Снейпу было очень непросто находиться рядом с Блэком. Во-первых, в какой-то мере он чувствовал свою вину за то, что принес плохие известия о Драко. Как только Снейп узнал о взрывах в немагическом Лондоне и услышал имена пострадавших, он первым делом отправился туда. Как бы ему ни хотелось, чтобы это было неправдой, на самом деле оказалось, что все обстояло гораздо хуже. Снейпу представили для опознания сильно изуродованное, почти неузнаваемое тело молодого человека. Это был высокий худощавый блондин, хотя из-за грязи и запекшейся крови, покрывавших его волосы, их цвет угадывался с трудом. На отвороте левого рукава его черной мантии («плаща», как упорно называли это одеяние суетившиеся рядом магглы), если приглядеться, можно было различить монограмму «М» — именно такие мантии шили по специальному заказу Малфоя в небольшом фирменном магазинчике мистера Коннора в Кливленде, и именно их Драко предпочитал носить на работу. А самое главное — в правом кармане мантии погибшего оказались обломки волшебной палочки, которую Снейп видел в руках своего бывшего ученика тысячи раз. Сомневаться не приходилось — труп принадлежал именно Драко Малфою.
Другой причиной было то, что для Снейпа все еще оставались свежими воспоминания о том, как тяжело ему далось «оживление» Поттера после битвы с Волдемортом. К счастью, в тот раз Мастеру Зелий удалось найти нужные слова, чтобы пробудить в Гарри желание жить. Хотя, если бы кто-нибудь спросил Снейпа, чем именно он смог воздействовать на Спасителя-Волшебного-Мира, он не смог бы сказать ничего определенного. Тогда он сутками просиживал у постели умиравшего Поттера, который, казалось, угасал с каждым днем, и говорил обо всем подряд. О повсеместных празднованиях по поводу поражения Волдеморта, о торжественном пире в Хогвартсе и о потрясающей красоты фейерверке, который почти час расчерчивал небо над Запретным Лесом самыми немыслимыми красками и фигурами. О Джеймсе, его несомненном таланте к квиддичу, очевидном даже для самого Северуса, бесконечно далекого от этого вида спорта. О Лили, ее удивительной доброте, мягкости и — к удивлению многих — выдающихся способностях в зельеделии. О Сириусе, его бесшабашности, задиристости, но в то же время исключительной верности друзьям, пусть даже это могло повлечь (и в конечном итоге все-таки повлекло) за собой семейные проблемы. О застенчивом Люпине, который зачастую не решался вмешаться и остановить не в меру разошедшихся товарищей, хотя как староста не должен был закрывать глаза на их недопустимое поведение.
То, что оказалось внутри конверта, повергло ее в еще больший шок, нежели сегодняшнее известие о гибели Драко Малфоя. Хотя всего несколько часов назад Гермиона думала, что уже ничто не может удивить ее сильнее. Оказало, очень даже может.
Видеть Блэка с Малфоем для Гермионы поначалу было, мягко говоря, странно. Но затем, поняв, что молодым людям по-настоящему хорошо вместе, девушка изменила свое отношение к этому странному союзу. Она не раз замечала, какая нежность проскальзывает в их взглядах, направленных друг на друга, особенно когда один смотрит на второго, когда тот этого не видит. Казалось, Блэк наконец-то обрел свое счастье.
Тем более дико сейчас было видеть откровенные фотографии, на которых Дэниел с упоением отдавался смелым ласкам другого мужчины. Несмотря на то, что это были обычные маггловские снимки, они великолепно передавали и накал эмоций, и жар полуобнаженных тел, и предельное возбуждение. Создавалось ощущение, что еще секунда — и из фото посыпятся искры.
Гермиона не могла оторваться от этого завораживающего зрелища, но в то же время отказывалась верить своим глазам. Однако снимки не собирались никуда исчезать, по-прежнему являясь молчаливым и в то же время весьма красноречивым доказательством того, что мир перевернулся. По крайней мере, у Гермионы было именно такое чувство.
От шока у девушки подгибались колени, так что она вынуждена была опереться на кухонный стол, а затем и вовсе опуститься на стул. Потеряв счет времени, она так и сидела на самом краешке, сгорбившись и спрятав лицо в ладонях. В конце концов Гермионе все-таки удалось стряхнуть с себя оцепенение и расправить плечи. Она убрала фотографии в конверт, а конверт положила обратно во внутренний карман куртки Блэка.
«Пусть ящик Пандоры остается закрытым. Никто больше не должен знать, об этих снимках. А Дэн не должен знать, что я их видела», — решила девушка.
Она сделала глубокий вдох, выравнивая дыхание, постаралась придать своему лицу выражение озабоченности здоровьем друга, а не потрясшими ее новостями, а затем вернулась в комнату к больному.
— Нам остается только надеяться на чудо, — тяжело вздохнул Рон, заметив ее появление.
— И Снейпа, — поправила его Гермиона. — Он должен найти зелье, которое поможет Дэну. Должен! И я верю, что он снова его спасет.
Профессору Снейпу было очень непросто находиться рядом с Блэком. Во-первых, в какой-то мере он чувствовал свою вину за то, что принес плохие известия о Драко. Как только Снейп узнал о взрывах в немагическом Лондоне и услышал имена пострадавших, он первым делом отправился туда. Как бы ему ни хотелось, чтобы это было неправдой, на самом деле оказалось, что все обстояло гораздо хуже. Снейпу представили для опознания сильно изуродованное, почти неузнаваемое тело молодого человека. Это был высокий худощавый блондин, хотя из-за грязи и запекшейся крови, покрывавших его волосы, их цвет угадывался с трудом. На отвороте левого рукава его черной мантии («плаща», как упорно называли это одеяние суетившиеся рядом магглы), если приглядеться, можно было различить монограмму «М» — именно такие мантии шили по специальному заказу Малфоя в небольшом фирменном магазинчике мистера Коннора в Кливленде, и именно их Драко предпочитал носить на работу. А самое главное — в правом кармане мантии погибшего оказались обломки волшебной палочки, которую Снейп видел в руках своего бывшего ученика тысячи раз. Сомневаться не приходилось — труп принадлежал именно Драко Малфою.
Другой причиной было то, что для Снейпа все еще оставались свежими воспоминания о том, как тяжело ему далось «оживление» Поттера после битвы с Волдемортом. К счастью, в тот раз Мастеру Зелий удалось найти нужные слова, чтобы пробудить в Гарри желание жить. Хотя, если бы кто-нибудь спросил Снейпа, чем именно он смог воздействовать на Спасителя-Волшебного-Мира, он не смог бы сказать ничего определенного. Тогда он сутками просиживал у постели умиравшего Поттера, который, казалось, угасал с каждым днем, и говорил обо всем подряд. О повсеместных празднованиях по поводу поражения Волдеморта, о торжественном пире в Хогвартсе и о потрясающей красоты фейерверке, который почти час расчерчивал небо над Запретным Лесом самыми немыслимыми красками и фигурами. О Джеймсе, его несомненном таланте к квиддичу, очевидном даже для самого Северуса, бесконечно далекого от этого вида спорта. О Лили, ее удивительной доброте, мягкости и — к удивлению многих — выдающихся способностях в зельеделии. О Сириусе, его бесшабашности, задиристости, но в то же время исключительной верности друзьям, пусть даже это могло повлечь (и в конечном итоге все-таки повлекло) за собой семейные проблемы. О застенчивом Люпине, который зачастую не решался вмешаться и остановить не в меру разошедшихся товарищей, хотя как староста не должен был закрывать глаза на их недопустимое поведение.
Страница 45 из 66
