Змеиная паутина

Как боец, он ничего особенного из себя не представляет, но каждая дуэль с ним — испытание для моих нервов, чтобы случайно не кинуть в него что-нибудь серьезное. Сумасшедший, кстати, полный тезка убитого на Турнире Бартемиуса Крауча. Но когда я поинтересовался их степенью родства, этот полоумный набросился на меня, как на злейшего врага. И только появление Лорда смогло утихомирить разбушевавшегося.

А на Лорда он реагирует, как на возрожденного Мерлина.

Тьфу.

Тринадцатого января Волдеморт собирает всех участников предстоящего визита в Азкабан. И первый раз в жизни я присутствую на его речи.

Волдеморт говорит негромко. Но тишина стоит такая, что я слышу стук своего сердца. Волдеморт говорит с нами. И с каждым из нас. И со мной.

Волдеморт говорит о том, что у меня сложная и ответственная миссия. И что все зависит только от меня. И именно мне он доверил освободить тех, кто четырнадцать лет прозябает в темных и мрачных застенках, каждый день испытывая непереносимые муки. И что он верит мне. Что не сомневается — я справлюсь. И он пойдет со мной. Пойдет за моими братьями и сестрами, которые нуждаются в нас.

Он не использует витиеватых выражений, но каждую фразу он произносит словно для меня одного. Он находит такие слова, которые не оставляют никаких сомнений. Все верно. Все точно. Все именно так.

Четырнадцатого января после практики я собираю зелья в сумку — выход ночью.

В ночь с четырнадцатого на пятнадцатое января меня будит Метка. Одеваюсь, хватаю сумку и бегу по ее Зову в незнакомое мне большое помещение.

В зале я не один. Оглядываюсь. Присутствует человек двадцать, все в мантиях и масках. Вспоминаю заклинание вызова «формы», и спустя секунду меня не отличить от остальных. У некоторых маски украшены разными узорами. Понятия не имею зачем это — моя просто белая.

— Портключи, — Лорд протягивает руку к стоящему рядом с ним Рыцарю Вальпурги, и тот с поклоном отдает ему горсть пуговиц. По выбившейся из капюшона пряди понимаю, что этот Рыцарь — Люциус Малфой.

Идиот, хоть бы волосы собрал, зацепятся за что-нибудь— авроры ж уржутся над таким тюхой, что такие следы оставил.

— Первая пятерка — Малфой, Роули, МакНейр, Нотт, Эйвери. Вторая — Гиббон, Крауч, Крам, МакДугал, Селвин. Третья…

Вздрагиваю, когда слышу свое имя. Третью пятерку прослушиваю, как и четвертую. Я пытаюсь найти означенных «коллег», но не могу разобраться в мешанине масок и мантий.

— Что стоишь истуканом? — меня дергают за рукав, и по голосу я узнаю Крауча. — Тебе особое приглашение нужно?

Крауч отводит меня в сторону, где уже стоят трое в таких же белых масках, как у меня. И как их отличать?

— Ты Целитель? — спрашивает один из троицы. Голос незнакомый, очень низкий, похожий на гудение.

— Да, — киваю. — Зелья с собой.

— Ходил в рейды?

Пытаюсь понять вопрос, но меня опережает Крауч.

— Он новенький. Сопляк.

— Отставить разборки! — немедленно гудит в ответ Рыцарь, чье имя я так и не знаю. — Крауч, мне Лорду доложить, что ты тут кочевряжишься?

— Не надо! — дергается сумасшедший Крауч. — Но он все равно ни разу не ходил в рейд.

Рыцарь задумывается.

— Погоди, ты тот Крам, что в Турнире победил? — доходит до моего собеседника через полминуты.

— Да, — облизываю внезапно пересохшие губы.

— А, тогда ладно. Так. Выход через… — в воздухе повисают светящиеся цифры. — Пятнадцать минут. Портключ.

В подставленную руку падает пуговица.

— Пароль — «Азкабан». Обратный — «Назад». И да, я — Гиббон. Это МакДугал, — рука Гиббона указывает на такую же фигуру рядом, — это — Селвин. Крауча знаешь.

Ясно. Только я все равно никого не различу.

Киваю.

По портключу переносимся на скалистый берег. В нос ударяет запах моря. Слышен шум прибоя. Где-то высоко сквозь тучи пытается пробиться лунный свет.

— Метлы, — в руках Гиббона оказывается пучок метел. — Не «Нимбус», но летать можно. Вывозим на них. Держим строй. Я впереди, дальше Селвин и МакДугал, замыкающими Крауч и Крам. Вопросы?

— Нету, — за всех отзывается Крауч.

— Хорошо. Тогда пошли.

Взмываем вверх.

В воздухе внезапно становится спокойно и легко. Летать я люблю. Летать я умею. Древко незнакомой метлы плотно лежит в ладони, и мне на секунду кажется, что я на своей «Молнии», но она осталась дома, в Болгарии. Я попросил одноклассников отвезти домой часть моих вещей. И метла уехала на нашем корабле.

Мои спутники летят тяжеловато, не так изящно, как летали члены моей команды. Видно, что они квиддичем занимались разве что в школе на уроках.

Внезапно холодает. Сердце словно сжимает невидимая рука, и острая тоска наваливается всей своей мощью.

Что же я наделал? Мне нет прощения…

Холод резко проходит.