Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17918
Беллатрикс запрокидывает голову, заливисто хохоча.
— Малыш, а ты, оказывается, взрослый мальчик. Но пленников нельзя выносить из подвала — приказ нашего Повелителя. Так что пользуйся тем, что есть. И где есть!
Стиснув зубы, смотрю, как Моника вновь оказывается в своей клетке.
— Ты не против моего присутствия? — Беллатрикс подбирается ко мне из-за спины. — Хочу посмотреть, как ты будешь ее трахать. Меня это заводит.
— А меня нет! — резко отвечаю. — «Третий лишний» — слышала поговорку?
— О, малыш стесняется! — фыркает Беллатрикс и, как вчера, стремительно убегает. Безумный смех отражается от стен.
На понимающе глядящих Грейнджеров смотреть невыносимо.
Я твердо решаю увести Грейнджеров на следующую ночь. Чего бы мне это не стоило — оглушу, зааважу встречных Рыцарей… и уведу. Потому что так будет правильнее всего. Хватит мне тянуть кота за хвост.
В конце концов, убьют — значит, убьют. Но я буду знать, что сделал все, что мог.
На ужине нет почти никого из Внутреннего и Ближнего Кругов — ни Долохова, ни братьев Лестрейнджей, ни даже Малфоя — лишь хмурая до невозможности Беллатрикс и пара давнишних обитателей — вечно облизывающий губы Крауч и Петтигрю.
И мрачный, словно туча, Лорд.
Отсутствие большей части людей мне на руку. Я дожидаюсь полночи, когда все разбредаются по своим спальням и спускаюсь в подземелье, собираясь в очередной раз предпринять попытку вывести Грейнджеров, но…
Но в подвале, едва я открываю дверь, вижу в одной из клеток… Анну Фоминичну.
— Анна Фоминична?! — едва не падаю на пол.
— Витя, — улыбается мне женщина.
От ужаса холодеет все внутри. Если она здесь, в клетке, то… вывод напрашивается сам собой.
— Анна Фоминична, — поспешно говорю, — все в порядке. Я вас выведу. Сейчас в мэноре никого нет, только Лорд и еще пара человек. Они спят…
— Витя, — останавливает меня Анна Фоминична. — Тихо… Не надо.
Замолкаю, напряженно глядя на нее. В ее волосах странные отблески, словно пряди седины. Да и сама она в этом факельном освещении выглядит постаревшей лет на пять или даже семь.
— Но почему? — не понимаю.
— Потому что мы не дойдем, — в голосе Анны Фоминичны какое-то нереальное спокойствие. — Нас поймают, едва мы выйдем отсюда.
— Мы осторожно…
— Витя, — перебивает меня женщина. — Я тебя прекрасно понимаю. Только… скажи, тут есть домовики?
— Да, — киваю.
Анна Фоминична грустно хмыкает, и до меня доходит.
От осознания собственной тупости становится больно до слез. Все мои попытки помочь Грейнджерам были обречены на провал. Домовики, прикрепленные к гостю, не только следят за его благополучием, но так же смотрят, как бы гость не полез, куда не надо, не умыкнул чего-нибудь и вообще…
А за мной следит Динки.
— Динки… — зову слабым голосом, и домовичка тут же появляется. — Принеси воды, — прошу первое, что приходит на ум.
— Да, мастер Виктор, — отзывается Динки, и передо мной возникает стакан с водой.
— Спасибо, — отпускаю домовика. Когда домовик исчезает, отбрасываю стакан прочь. Стакан ударяется о стену и разбивается брызгами стекла. Как и мои надежды.
— Вить, — голос Анны Фоминичны приводит меня в чувство. Она подходит к решетке своей камеры, толкает ее и выходит наружу.
— А, мне можно выходить из клетки, — отмахивается она, видя мой ошарашенный взгляд, но потом хмурится. — Но не из подвала. Единственное послабление, которое сделал мне мой отец.
Напрягаюсь, пытаясь вспомнить, кого же она имеет ввиду, но потом… потом вспоминаю.
— Палочки у меня тоже нет, — вздыхает Анна Фоминична нарочито бодрым голосом. — Ну, да ладно. Проживу как-нибудь. Как говорится, «живы будем — не умрем».
Бессильно опускаюсь на пол и встречаюсь глазами с настороженно глядящими на меня Грейнджерами. С Анной Фоминичной мы говорили по-русски, и из нашей беседы родители Гермионы не поняли ни слова.
Что же мне делать? Как помочь им сбежать?
— Вить, — Анна Фоминична садится рядом. — Вить, никак.
Что? Я вслух произнес?
— Догадаться, о чем ты думаешь, даже идиот сможет, — фыркает женщина, видя мой настороженный взгляд. — А если ты хочешь ответ… Вить, ты помнишь, зачем ты здесь?
В подвале внезапно наступает лютый холод. Простой вопрос Анны Фоминичны, так мягко и спокойно прозвучавший, замораживает меня до самых костей.
— Впрочем, тебе решать, — Анна Фоминична поднимается на ноги спустя несколько минут моего безмолвного созерцания особо интересного камня на полу. — Это твой и только твой выбор.
Да, мой.
Но мне от этого еще хуже.
Двадцатого июня меня вызывает Лорд. Меньше всего на свете я хочу видеть этого урода, который запер в подвале собственную дочь, который позволяет творить все эти зверства с магглами…
— Малыш, а ты, оказывается, взрослый мальчик. Но пленников нельзя выносить из подвала — приказ нашего Повелителя. Так что пользуйся тем, что есть. И где есть!
Стиснув зубы, смотрю, как Моника вновь оказывается в своей клетке.
— Ты не против моего присутствия? — Беллатрикс подбирается ко мне из-за спины. — Хочу посмотреть, как ты будешь ее трахать. Меня это заводит.
— А меня нет! — резко отвечаю. — «Третий лишний» — слышала поговорку?
— О, малыш стесняется! — фыркает Беллатрикс и, как вчера, стремительно убегает. Безумный смех отражается от стен.
На понимающе глядящих Грейнджеров смотреть невыносимо.
Я твердо решаю увести Грейнджеров на следующую ночь. Чего бы мне это не стоило — оглушу, зааважу встречных Рыцарей… и уведу. Потому что так будет правильнее всего. Хватит мне тянуть кота за хвост.
В конце концов, убьют — значит, убьют. Но я буду знать, что сделал все, что мог.
На ужине нет почти никого из Внутреннего и Ближнего Кругов — ни Долохова, ни братьев Лестрейнджей, ни даже Малфоя — лишь хмурая до невозможности Беллатрикс и пара давнишних обитателей — вечно облизывающий губы Крауч и Петтигрю.
И мрачный, словно туча, Лорд.
Отсутствие большей части людей мне на руку. Я дожидаюсь полночи, когда все разбредаются по своим спальням и спускаюсь в подземелье, собираясь в очередной раз предпринять попытку вывести Грейнджеров, но…
Но в подвале, едва я открываю дверь, вижу в одной из клеток… Анну Фоминичну.
— Анна Фоминична?! — едва не падаю на пол.
— Витя, — улыбается мне женщина.
От ужаса холодеет все внутри. Если она здесь, в клетке, то… вывод напрашивается сам собой.
— Анна Фоминична, — поспешно говорю, — все в порядке. Я вас выведу. Сейчас в мэноре никого нет, только Лорд и еще пара человек. Они спят…
— Витя, — останавливает меня Анна Фоминична. — Тихо… Не надо.
Замолкаю, напряженно глядя на нее. В ее волосах странные отблески, словно пряди седины. Да и сама она в этом факельном освещении выглядит постаревшей лет на пять или даже семь.
— Но почему? — не понимаю.
— Потому что мы не дойдем, — в голосе Анны Фоминичны какое-то нереальное спокойствие. — Нас поймают, едва мы выйдем отсюда.
— Мы осторожно…
— Витя, — перебивает меня женщина. — Я тебя прекрасно понимаю. Только… скажи, тут есть домовики?
— Да, — киваю.
Анна Фоминична грустно хмыкает, и до меня доходит.
От осознания собственной тупости становится больно до слез. Все мои попытки помочь Грейнджерам были обречены на провал. Домовики, прикрепленные к гостю, не только следят за его благополучием, но так же смотрят, как бы гость не полез, куда не надо, не умыкнул чего-нибудь и вообще…
А за мной следит Динки.
— Динки… — зову слабым голосом, и домовичка тут же появляется. — Принеси воды, — прошу первое, что приходит на ум.
— Да, мастер Виктор, — отзывается Динки, и передо мной возникает стакан с водой.
— Спасибо, — отпускаю домовика. Когда домовик исчезает, отбрасываю стакан прочь. Стакан ударяется о стену и разбивается брызгами стекла. Как и мои надежды.
— Вить, — голос Анны Фоминичны приводит меня в чувство. Она подходит к решетке своей камеры, толкает ее и выходит наружу.
— А, мне можно выходить из клетки, — отмахивается она, видя мой ошарашенный взгляд, но потом хмурится. — Но не из подвала. Единственное послабление, которое сделал мне мой отец.
Напрягаюсь, пытаясь вспомнить, кого же она имеет ввиду, но потом… потом вспоминаю.
— Палочки у меня тоже нет, — вздыхает Анна Фоминична нарочито бодрым голосом. — Ну, да ладно. Проживу как-нибудь. Как говорится, «живы будем — не умрем».
Бессильно опускаюсь на пол и встречаюсь глазами с настороженно глядящими на меня Грейнджерами. С Анной Фоминичной мы говорили по-русски, и из нашей беседы родители Гермионы не поняли ни слова.
Что же мне делать? Как помочь им сбежать?
— Вить, — Анна Фоминична садится рядом. — Вить, никак.
Что? Я вслух произнес?
— Догадаться, о чем ты думаешь, даже идиот сможет, — фыркает женщина, видя мой настороженный взгляд. — А если ты хочешь ответ… Вить, ты помнишь, зачем ты здесь?
В подвале внезапно наступает лютый холод. Простой вопрос Анны Фоминичны, так мягко и спокойно прозвучавший, замораживает меня до самых костей.
— Впрочем, тебе решать, — Анна Фоминична поднимается на ноги спустя несколько минут моего безмолвного созерцания особо интересного камня на полу. — Это твой и только твой выбор.
Да, мой.
Но мне от этого еще хуже.
Двадцатого июня меня вызывает Лорд. Меньше всего на свете я хочу видеть этого урода, который запер в подвале собственную дочь, который позволяет творить все эти зверства с магглами…
Страница 39 из 71
