Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17942
Замечаю, что она едва сдерживает слезы.
Ты дурмстранговец, Виктор. Ты справишься.
Оглядываю кабинет.
Идеально чисто. Стол, два стула. Полки с пергаментными тетрадями — по всей видимости, медкартами. Шкафчик с зельями. Желто-лимонные полупрозрачные шторы, пропускающие солнечный свет, от которого в кабинете делается теплее.
Не так я видел начало своей карьеры. Но мне не выбирать.
Тихо прикрываю дверь кабинета и выхожу на поиски своей комнаты.
Два дня до приезда школьников мы с мадам Помфри практически не общаемся. Я провожу стандартную проверку школьного лазарета, но все в порядке. Зелья, карты. Даже белье в полной комплектации.
Помимо ее самой, в Больничном Крыле есть еще три Сестры-Целительницы — пугливые девушки чуть старше двадцати. Мое появление вызывает у них едва ли не панический ужас. Выяснить у них имена занимает едва ли не пятнадцать минут.
— Мы не грязнокровки! — зачем-то говорят они мне, когда я интересуюсь, как их зовут. Но потом все-таки говорят имена.
Сара, Мэри и Ловис.
Киваю.
Мадам Помфри на меня не смотрит.
Первого сентября приезжают школьники. Сижу за преподавательским столом, смотрю на рассевшихся за столы учеников, на толпу первокурсников в простых мантиях без цветов факультетов.
Мое наличие вызывает у некоторых учеников интерес. Они переговариваются, с любопытством поглядывая на меня. Кто-то пожимает плечами, кто-то хлопает глазами, кто-то мотает головой.
Обсуждают, тот ли я Крам или не тот.
Разумеется, я уже не такой, какой был раньше. Три года прошло, как-никак. Многое изменилось. И не только во внешности.
Вглядываюсь в сидящих за столом красно-золотого факультета, но не вижу ни Поттера, ни Гермионы.
Почему их нет? С ними что-то случилось?
Сердце сжимает. Если с Гермионой что-то произошло… Я не знаю…
Северус Снейп на директорском месте выглядит презентабельнее, нежели франт Дамблдор в своей фиолетовой мантии со звездами и колпаке. Строгий, во всем черном. Может быть потому, что у нас в Дурмстранге никто из директоров на моей памяти не позволял себе выглядеть клоуном.
И первый раз в жизни вижу, как распределяют детей по факультетам. Говорящая Шляпа — оригинально.
Распределение идет долго. Я успеваю даже проголодаться. Но все-таки заканчивается.
— В этом году маггловедение будет преподавать профессор Алекто Кэрроу, — ничего не выражающим голосом говорит директор Снейп после распределения. — ЗоТИ — профессор Амикус Кэрроу. Заведующий Больничным Крылом — Виктор Крам.
При звуках своего имени Кэрроу встают, представляясь. И мне приходится. Поднимаюсь, обозначаю поклон.
Малфой за слизеринским столом что-то говорит своим однофакультетчикам. Даже думать не хочу, что именно.
Рядом сидящие профессора стараются не смотреть ни на меня, ни на Кэрроу. И даже на Снейпа. Ощущаю повисшее в воздухе напряжение. МакГонагалл сжимает в руке вилку так, что костяшки белеют. Флитвик молча глядит в пустую тарелку.
Скажите, Анна Фоминична, первое время вас тоже так приняли? Тоже ненавидели и не смотрели в вашу сторону?
Я понимаю. Тяжело. Новая власть, новые порядки. К тому же, хотя Пожиратели Смерти и легальны теперь, но отношение к ним никуда не делось. Мало кто воспылал к нам любовью…
«К нам»…
Первые два дня проходят без пациентов. Мадам Помфри все так же безвылазно сидит в комнате Сестер, я — безвылазно в кабинете колдомедика. Проверяю еще раз зелья — как в шкафчике в кабинете, так и в кладовке с основными запасами. Зачем-то тренирую Диагностические Чары. Но они пока никому не нужны.
И пусть они будут не нужны подольше.
На завтраки, обеды и ужины, как выясняется, колдомедик может не ходить. И это к лучшему. Я совершенно не горю желанием сидеть в обществе людей, которых передергивает от моего присутствия. Местные домовики приносят мне еду в кабинет.
Еда откровенно паршива — местами подгоревшая, местами непроваренная, местами пересоленная. Можно было бы возмутиться и пожаловаться директору Снейпу, но я не жалуюсь, а молча съедаю все без остатка. Если что случится с животом, всегда могу выпить пару флакончиков зелий.
В четверг томительное ожидание заканчивается. В приоткрытую дверь в Больничное Крыло входят двое мальчишек с красными галстуками. Один поддерживает второго, а второй практически висит на первом. С его лица капает кровь.
Кидаюсь к детям.
Взмах палочкой — Диагностические Чары. И, слава Гиппократу, они показывают лишь разбитый нос, несколько синяков и перелом щиколотки.
— Что случилось? — интересуюсь.
— Упал, — бурчит пострадавший мальчишка. По лицу вижу, что врет.
Накладываю Кровоостанавливающие Чары на нос ребенка, следом Очищающие на его лицо и мантию.
— А если честно?
Ты дурмстранговец, Виктор. Ты справишься.
Оглядываю кабинет.
Идеально чисто. Стол, два стула. Полки с пергаментными тетрадями — по всей видимости, медкартами. Шкафчик с зельями. Желто-лимонные полупрозрачные шторы, пропускающие солнечный свет, от которого в кабинете делается теплее.
Не так я видел начало своей карьеры. Но мне не выбирать.
Тихо прикрываю дверь кабинета и выхожу на поиски своей комнаты.
Два дня до приезда школьников мы с мадам Помфри практически не общаемся. Я провожу стандартную проверку школьного лазарета, но все в порядке. Зелья, карты. Даже белье в полной комплектации.
Помимо ее самой, в Больничном Крыле есть еще три Сестры-Целительницы — пугливые девушки чуть старше двадцати. Мое появление вызывает у них едва ли не панический ужас. Выяснить у них имена занимает едва ли не пятнадцать минут.
— Мы не грязнокровки! — зачем-то говорят они мне, когда я интересуюсь, как их зовут. Но потом все-таки говорят имена.
Сара, Мэри и Ловис.
Киваю.
Мадам Помфри на меня не смотрит.
Первого сентября приезжают школьники. Сижу за преподавательским столом, смотрю на рассевшихся за столы учеников, на толпу первокурсников в простых мантиях без цветов факультетов.
Мое наличие вызывает у некоторых учеников интерес. Они переговариваются, с любопытством поглядывая на меня. Кто-то пожимает плечами, кто-то хлопает глазами, кто-то мотает головой.
Обсуждают, тот ли я Крам или не тот.
Разумеется, я уже не такой, какой был раньше. Три года прошло, как-никак. Многое изменилось. И не только во внешности.
Вглядываюсь в сидящих за столом красно-золотого факультета, но не вижу ни Поттера, ни Гермионы.
Почему их нет? С ними что-то случилось?
Сердце сжимает. Если с Гермионой что-то произошло… Я не знаю…
Северус Снейп на директорском месте выглядит презентабельнее, нежели франт Дамблдор в своей фиолетовой мантии со звездами и колпаке. Строгий, во всем черном. Может быть потому, что у нас в Дурмстранге никто из директоров на моей памяти не позволял себе выглядеть клоуном.
И первый раз в жизни вижу, как распределяют детей по факультетам. Говорящая Шляпа — оригинально.
Распределение идет долго. Я успеваю даже проголодаться. Но все-таки заканчивается.
— В этом году маггловедение будет преподавать профессор Алекто Кэрроу, — ничего не выражающим голосом говорит директор Снейп после распределения. — ЗоТИ — профессор Амикус Кэрроу. Заведующий Больничным Крылом — Виктор Крам.
При звуках своего имени Кэрроу встают, представляясь. И мне приходится. Поднимаюсь, обозначаю поклон.
Малфой за слизеринским столом что-то говорит своим однофакультетчикам. Даже думать не хочу, что именно.
Рядом сидящие профессора стараются не смотреть ни на меня, ни на Кэрроу. И даже на Снейпа. Ощущаю повисшее в воздухе напряжение. МакГонагалл сжимает в руке вилку так, что костяшки белеют. Флитвик молча глядит в пустую тарелку.
Скажите, Анна Фоминична, первое время вас тоже так приняли? Тоже ненавидели и не смотрели в вашу сторону?
Я понимаю. Тяжело. Новая власть, новые порядки. К тому же, хотя Пожиратели Смерти и легальны теперь, но отношение к ним никуда не делось. Мало кто воспылал к нам любовью…
«К нам»…
Первые два дня проходят без пациентов. Мадам Помфри все так же безвылазно сидит в комнате Сестер, я — безвылазно в кабинете колдомедика. Проверяю еще раз зелья — как в шкафчике в кабинете, так и в кладовке с основными запасами. Зачем-то тренирую Диагностические Чары. Но они пока никому не нужны.
И пусть они будут не нужны подольше.
На завтраки, обеды и ужины, как выясняется, колдомедик может не ходить. И это к лучшему. Я совершенно не горю желанием сидеть в обществе людей, которых передергивает от моего присутствия. Местные домовики приносят мне еду в кабинет.
Еда откровенно паршива — местами подгоревшая, местами непроваренная, местами пересоленная. Можно было бы возмутиться и пожаловаться директору Снейпу, но я не жалуюсь, а молча съедаю все без остатка. Если что случится с животом, всегда могу выпить пару флакончиков зелий.
В четверг томительное ожидание заканчивается. В приоткрытую дверь в Больничное Крыло входят двое мальчишек с красными галстуками. Один поддерживает второго, а второй практически висит на первом. С его лица капает кровь.
Кидаюсь к детям.
Взмах палочкой — Диагностические Чары. И, слава Гиппократу, они показывают лишь разбитый нос, несколько синяков и перелом щиколотки.
— Что случилось? — интересуюсь.
— Упал, — бурчит пострадавший мальчишка. По лицу вижу, что врет.
Накладываю Кровоостанавливающие Чары на нос ребенка, следом Очищающие на его лицо и мантию.
— А если честно?
Страница 60 из 71
