Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17945
Спустя пару недель все больше детишек первого-третьего курса начинает обращаться с травмами и слабыми проклятьями. Интересуюсь, откуда им это достается, и мне рассказывают, что это особо стараются слизеринцы.
— Слизеринцы, значит, — барабаню по столу пальцами. Мадам Помфри делает вид, что ее здесь нет, но я о ней помню. — Хорошо.
Отпускаю малышей, которые при виде меня трясутся, как осиновые листы, и лишь присутствие привычной и знакомой колдомедички их немного успокаивает.
— Слизеринцы, — говорю в воздух.
Встаю из-за стола и, пройдя мимо замершей мадам Помфри, выхожу в коридор.
Слизеринские подземелья нахожу быстро. Я еще помню Хогвартс, и даже вертящиеся лестницы меня не смущают. По дороге встречаются школьники разных факультетов, которые при виде меня жмутся к стенам, провожая настороженными взглядами.
Ну да. Выгляжу я мрачно. Потому что зол неимоверно.
При подходе к гостиной факультета вылавливаю какого-то мальчишку, то ли четвертого, то ли пятого курса и волоку за собой.
— Проход открой, — велю.
— «Чистая кровь», — тихо говорит стене парнишка, и в стене образуется дверь.
Все верно. Правильно пришел.
Отпускаю мантию своего провожатого.
— Спасибо.
В гостиной Слизерина я был пару раз, когда еще был в Хогвартсе три года назад как участник Турнира. Тогда целая куча народу рвалась со мной познакомиться и подружиться, поэтому звали к себе. Был я и у рэйвенкловцев, и у хаффлпаффцев. Чаще, конечно, у хаффлпаффцев — там кухня рядом, можно было захватить немного вкусной еды и посидеть, болтая ни о чем. И на их девчонок поглазеть. А вот у гриффиндорцев я был всего один раз. Гермиона приглашала.
Гермиона…
Мое появление в гостиной вызывает у слизеринцев шок. Они замирают, не понимая, зачем я пришел.
— Привет, — здороваюсь. — Я тут решил к вам в гости зайти. Вы не против?
Расслабляются.
— Всегда пожалуйста! — улыбается мне в ответ кудрявая девушка с плоским лицом и вздернутыми ноздрями. Оглядываю ее и замечаю значок старосты. Вот ты мне и нужна, дорогая.
Растягиваю губы в профессиональной улыбке — такой, какую я демонстрировал журналистам и всяким колдофотографам.
Действует.
— Выпьешь с нами? — робея от собственной наглости, обращается ко мне другой слизеринец. Значка старосты у него на груди нет. Жаль.
— А вам можно? — с интересом спрашиваю. У нас в Дурмстранге за спиртное гоняли жестко.
— Ну… — парень смущается. — Нельзя по идее. Но кто нас проверять будет? Ты-то своих не заложишь! У нас огневиски есть.
— Нет, — качаю головой. — Мне бы вашего второго старосту увидеть.
— Харпера? — спрашивает староста-девушка. — А он в спальне. Позвать?
— Позови, — соглашаюсь.
— Как тебя зовут? — интересуюсь у нее, когда она отдает распоряжение, и кто-то бежит в сторону спален.
— Паркинсон, — отвечает она и уточняет: — Панси Паркинсон.
Упомянутый Харпер появляется в гостиной через пять минут. Он трет глаза, но при виде меня расплывается в улыбке.
— Крам! Привет! А я не поверил, что ты действительно у нас в школе теперь работаешь! Как тебе, не достают грязнокровки?
Не помню, мальчик, чтобы мы с тобой на брудершафт пили…
Мой холодный взгляд его останавливает.
— Харпер и Паркинсон, — говорю, глядя на рядом стоящих старост. — Паркинсон и Харпер. Старосты факультета Слизерин школы Хогвартс.
Старосты замирают, смотрят непонимающе.
— А я — Виктор Тодоров Крам, — представляюсь. — Заведующий вашим Больничным Крылом. Пришел специально к вам, чтобы посмотреть на тех, из-за которых у меня прибавилось работы.
Говорю тихо, но эмоционально.
— На тех, из-за кого я, вместо чтения книг и отдыха, вынужден торчать в гребаной лаборатории, варя гребаные зелья для очередных проклятых или побитых. На тех, из-за кого я сижу и заполняю гребаные медкарты и отчеты, а не расслабляюсь у камина с бокалом хорошего коньяка!
— Мы… мы не… — сглатывает Харпер, но я перебиваю рявком.
— Молчать!
Паркинсон вздрагивает, а Харпер отшатывается.
— Так вот, дорогие мои. Если еще раз из-за вашего желания развлекаться пострадает хоть один ученик и этим самым прибавит мне работы, я лично возьму вас за шкирки и устрою такую развлекуху лично для себя, что вам мало не покажется. Поверьте мне, фантазии у меня не занимать.
— Ты… я чистокровный… — зачем-то говорит Харпер.
— И что? — вздергиваю бровь.
— Из-за каких-то грязнокровок ты… на чистокровных?
— Харпер. Харпер-Харпер, — смотрю на побелевшего старосту. — Мне плевать на грязнокровок. А вот тем, кто прибавляет мне ненужной работы, мне не плевать. И будь они хоть трижды чистокровными. Понимаешь, мальчик? Я ленивый человек — работать крайне не люблю.
— Слизеринцы, значит, — барабаню по столу пальцами. Мадам Помфри делает вид, что ее здесь нет, но я о ней помню. — Хорошо.
Отпускаю малышей, которые при виде меня трясутся, как осиновые листы, и лишь присутствие привычной и знакомой колдомедички их немного успокаивает.
— Слизеринцы, — говорю в воздух.
Встаю из-за стола и, пройдя мимо замершей мадам Помфри, выхожу в коридор.
Слизеринские подземелья нахожу быстро. Я еще помню Хогвартс, и даже вертящиеся лестницы меня не смущают. По дороге встречаются школьники разных факультетов, которые при виде меня жмутся к стенам, провожая настороженными взглядами.
Ну да. Выгляжу я мрачно. Потому что зол неимоверно.
При подходе к гостиной факультета вылавливаю какого-то мальчишку, то ли четвертого, то ли пятого курса и волоку за собой.
— Проход открой, — велю.
— «Чистая кровь», — тихо говорит стене парнишка, и в стене образуется дверь.
Все верно. Правильно пришел.
Отпускаю мантию своего провожатого.
— Спасибо.
В гостиной Слизерина я был пару раз, когда еще был в Хогвартсе три года назад как участник Турнира. Тогда целая куча народу рвалась со мной познакомиться и подружиться, поэтому звали к себе. Был я и у рэйвенкловцев, и у хаффлпаффцев. Чаще, конечно, у хаффлпаффцев — там кухня рядом, можно было захватить немного вкусной еды и посидеть, болтая ни о чем. И на их девчонок поглазеть. А вот у гриффиндорцев я был всего один раз. Гермиона приглашала.
Гермиона…
Мое появление в гостиной вызывает у слизеринцев шок. Они замирают, не понимая, зачем я пришел.
— Привет, — здороваюсь. — Я тут решил к вам в гости зайти. Вы не против?
Расслабляются.
— Всегда пожалуйста! — улыбается мне в ответ кудрявая девушка с плоским лицом и вздернутыми ноздрями. Оглядываю ее и замечаю значок старосты. Вот ты мне и нужна, дорогая.
Растягиваю губы в профессиональной улыбке — такой, какую я демонстрировал журналистам и всяким колдофотографам.
Действует.
— Выпьешь с нами? — робея от собственной наглости, обращается ко мне другой слизеринец. Значка старосты у него на груди нет. Жаль.
— А вам можно? — с интересом спрашиваю. У нас в Дурмстранге за спиртное гоняли жестко.
— Ну… — парень смущается. — Нельзя по идее. Но кто нас проверять будет? Ты-то своих не заложишь! У нас огневиски есть.
— Нет, — качаю головой. — Мне бы вашего второго старосту увидеть.
— Харпера? — спрашивает староста-девушка. — А он в спальне. Позвать?
— Позови, — соглашаюсь.
— Как тебя зовут? — интересуюсь у нее, когда она отдает распоряжение, и кто-то бежит в сторону спален.
— Паркинсон, — отвечает она и уточняет: — Панси Паркинсон.
Упомянутый Харпер появляется в гостиной через пять минут. Он трет глаза, но при виде меня расплывается в улыбке.
— Крам! Привет! А я не поверил, что ты действительно у нас в школе теперь работаешь! Как тебе, не достают грязнокровки?
Не помню, мальчик, чтобы мы с тобой на брудершафт пили…
Мой холодный взгляд его останавливает.
— Харпер и Паркинсон, — говорю, глядя на рядом стоящих старост. — Паркинсон и Харпер. Старосты факультета Слизерин школы Хогвартс.
Старосты замирают, смотрят непонимающе.
— А я — Виктор Тодоров Крам, — представляюсь. — Заведующий вашим Больничным Крылом. Пришел специально к вам, чтобы посмотреть на тех, из-за которых у меня прибавилось работы.
Говорю тихо, но эмоционально.
— На тех, из-за кого я, вместо чтения книг и отдыха, вынужден торчать в гребаной лаборатории, варя гребаные зелья для очередных проклятых или побитых. На тех, из-за кого я сижу и заполняю гребаные медкарты и отчеты, а не расслабляюсь у камина с бокалом хорошего коньяка!
— Мы… мы не… — сглатывает Харпер, но я перебиваю рявком.
— Молчать!
Паркинсон вздрагивает, а Харпер отшатывается.
— Так вот, дорогие мои. Если еще раз из-за вашего желания развлекаться пострадает хоть один ученик и этим самым прибавит мне работы, я лично возьму вас за шкирки и устрою такую развлекуху лично для себя, что вам мало не покажется. Поверьте мне, фантазии у меня не занимать.
— Ты… я чистокровный… — зачем-то говорит Харпер.
— И что? — вздергиваю бровь.
— Из-за каких-то грязнокровок ты… на чистокровных?
— Харпер. Харпер-Харпер, — смотрю на побелевшего старосту. — Мне плевать на грязнокровок. А вот тем, кто прибавляет мне ненужной работы, мне не плевать. И будь они хоть трижды чистокровными. Понимаешь, мальчик? Я ленивый человек — работать крайне не люблю.
Страница 63 из 71
