Фандом: Гарри Поттер. На третьем Испытании Турнира Волдеморт вынуждает Виктора Крама принять Метку. После этого ему уже нет дороги назад, в Болгарию. Крам остается в Британии, в рядах Пожирателей Смерти. Три года его жизни — с момента принятия Метки и до последнего мгновения 2 мая 1998 года.
Добавить в моё избранное
238 мин, 11 сек 17952
Ты чайник из кармана доставал, урод! Ты ведь знал! Ты знал, сволочь! Будь ты проклят в своем посмертии! Чтоб ты покою не видел вечность!
Ноги не держат. Валюсь в разворошенный снег вперемешку с грязью, прижимаюсь лбом к земле.
— Будь ты проклят…
Я не знаю, сколько так стою.
— Мистер Крам? — чужой женский голос окликает меня.
Ухожу в сторону перекатом, выхватывая палочку.
Профессор МакГонагалл.
Опускаю палочку.
— Что вы здесь делаете? — сухо интересуется преподавательница.
— Не ваше дело, — вщелкиваю палочку в кобуру, поднимаюсь на ноги.
— Это место не для вас, — ледяным голосом говорит МакГонагалл. — Пожалуйста, уйдите.
— Да пошла ты, — говорю старой женщине по-русски, сплюнув на снег. — Дура.
МакГонагалл ничего не отвечает, но я вижу, как она напрягается.
Разворачиваюсь и ухожу прочь.
Зимние каникулы проходят мимо меня. Как и следующий триместр. Я лечу школьников, но от моего сердца словно откалывается еще один кусок — первый отколол Дамблдор. Впрочем, и этот второй — тоже он.
Только мысль, что Гермиона еще жива, что у меня есть шанс встретится с ней, заставляет меня жить. Я почему-то надеюсь на нашу встречу. Надеюсь, что она еще любит.
На весенние каникулы планирую пополнить запасы зелий в Хогвартсе, но мои планы нарушает Лорд, велев прибыть в Малфой-мэнор.
Лорд долго расспрашивает меня о моей деятельности в Хогвартсе. Рассказываю ему все. Про Кэрроу тоже.
— Лайза Турпин, значит, — задумчиво говорит Лорд, когда я заканчиваю. — Ее отец работает в Министерстве. Птица невысокого полета. Проблемы с ним были бы некритичны, но все же досадными. Ты правильно сделал, что осадил Амикуса.
Молчу.
— Хорошо. Я вижу, ты справился. Возвращаться в Хогвартс тебе нет больше необходимости. У меня на тебя другие планы.
Склоняюсь в поклоне.
— Ты и другие члены Внутреннего Круга должны за предстоящий месяц полностью посвятить время тренировкам. В мае я должен войти в Хогвартс. Правда, подобно входу в Министерство не получится, — Лорд усмехается, берет со стоящего рядом стола пергаментный лист, — но тут ситуация другая. Поэтому до мая твоя задача сварить зелья. Количество и названия — вот.
— Да, мой Лорд, — отвечаю единственно верным образом.
Зелья — так зелья. Какая разница, что я буду делать. Лечить, убивать…
Ничего уже не изменить. Это мой крест. Мое наказание. Те, кого я когда-то убил, тоже были чьими-то детьми, родителями. Близкими и любимыми. И теперь я знаю, каково это — потерять своего ребенка. Пусть он еще и не родился, но…
Сейчас ему было бы год. Он бы уже учился ходить. Я бы сам сделал ему детскую метлу… Мама бы учила его говорить.
А еще я ничего не говорю Анне Фоминичне. Я должен пережить это сам. Это моя расплата. Мои муки.
Через пару дней какие-то замызганные егеря вместе с бешеной Беллатрикс притаскивают кого-то в мэнор. Я полагаю их очередными магглами. Они совершенно не вызывают у меня интереса, но внезапно в криках одного из пытаемых я узнаю что-то очень знакомое.
Вылетаю из своей комнаты, бегу на крик.
Крики раздаются не из привычного подвала, а откуда-то со стороны Большой Столовой. Добегаю до нее… и в истерзанной жертве узнаю Гермиону Грейнджер. Она лежит на полу, по всей видимости ужебез сознания.
— А, малыш Крам! — оборачивается Беллатрикс. — Не смог устоять перед развлечением?
Какое, к черту, развлечение…
— Почему нет? — старательно изображаю из себя дурачка. — Отдашь?
Беллатрикс делает вид, что сомневается, но потом кивает.
— Хорошо, малыш! Пусть девочка узнает настоящего мужика!
Не слушаю. Подхватываю измученную девушку и мчусь обратно, в свою комнату.
Гермиона приходит в себя не сразу. Я даже успеваю сбегать за зельями.
— Осторожно, — говорю девушке, когда она пытается подняться, обводит пространство еще мутными от боли глазами.
— В… Виктор? — ее взгляд фокусируется на мне.
— Да, — отвечаю, протягиваю флакончик с Антикруциатусным. — Выпей.
Гермиона смотрит на меня, не отрываясь, но делает глоток. Ее лицо розовеет, она шумно вздыхает.
— Как ты? — задаю идиотский вопрос.
— Хреново я! — выпаливает она, откидываясь на подушку. — Сам не видишь?
— Прости, — опускаю голову. — Вижу.
Так же послушно она выпивает следующие два флакончика — слабенькое Бодрящее и Обезболивающее.
Протягиваю руку, чтобы погладить Гермиону по волосам, но она отстраняется.
Убираю руку.
— Тебе легче? — задаю еще один идиотский вопрос.
— Да, — Гермиона не смотрит на меня.
Повисает напряженное молчание.
— Я видел твою медкарту в Хогвартсе, — тихо говорю, нарушая лед молчания.
Ноги не держат. Валюсь в разворошенный снег вперемешку с грязью, прижимаюсь лбом к земле.
— Будь ты проклят…
Я не знаю, сколько так стою.
— Мистер Крам? — чужой женский голос окликает меня.
Ухожу в сторону перекатом, выхватывая палочку.
Профессор МакГонагалл.
Опускаю палочку.
— Что вы здесь делаете? — сухо интересуется преподавательница.
— Не ваше дело, — вщелкиваю палочку в кобуру, поднимаюсь на ноги.
— Это место не для вас, — ледяным голосом говорит МакГонагалл. — Пожалуйста, уйдите.
— Да пошла ты, — говорю старой женщине по-русски, сплюнув на снег. — Дура.
МакГонагалл ничего не отвечает, но я вижу, как она напрягается.
Разворачиваюсь и ухожу прочь.
Зимние каникулы проходят мимо меня. Как и следующий триместр. Я лечу школьников, но от моего сердца словно откалывается еще один кусок — первый отколол Дамблдор. Впрочем, и этот второй — тоже он.
Только мысль, что Гермиона еще жива, что у меня есть шанс встретится с ней, заставляет меня жить. Я почему-то надеюсь на нашу встречу. Надеюсь, что она еще любит.
На весенние каникулы планирую пополнить запасы зелий в Хогвартсе, но мои планы нарушает Лорд, велев прибыть в Малфой-мэнор.
Лорд долго расспрашивает меня о моей деятельности в Хогвартсе. Рассказываю ему все. Про Кэрроу тоже.
— Лайза Турпин, значит, — задумчиво говорит Лорд, когда я заканчиваю. — Ее отец работает в Министерстве. Птица невысокого полета. Проблемы с ним были бы некритичны, но все же досадными. Ты правильно сделал, что осадил Амикуса.
Молчу.
— Хорошо. Я вижу, ты справился. Возвращаться в Хогвартс тебе нет больше необходимости. У меня на тебя другие планы.
Склоняюсь в поклоне.
— Ты и другие члены Внутреннего Круга должны за предстоящий месяц полностью посвятить время тренировкам. В мае я должен войти в Хогвартс. Правда, подобно входу в Министерство не получится, — Лорд усмехается, берет со стоящего рядом стола пергаментный лист, — но тут ситуация другая. Поэтому до мая твоя задача сварить зелья. Количество и названия — вот.
— Да, мой Лорд, — отвечаю единственно верным образом.
Зелья — так зелья. Какая разница, что я буду делать. Лечить, убивать…
Ничего уже не изменить. Это мой крест. Мое наказание. Те, кого я когда-то убил, тоже были чьими-то детьми, родителями. Близкими и любимыми. И теперь я знаю, каково это — потерять своего ребенка. Пусть он еще и не родился, но…
Сейчас ему было бы год. Он бы уже учился ходить. Я бы сам сделал ему детскую метлу… Мама бы учила его говорить.
А еще я ничего не говорю Анне Фоминичне. Я должен пережить это сам. Это моя расплата. Мои муки.
Через пару дней какие-то замызганные егеря вместе с бешеной Беллатрикс притаскивают кого-то в мэнор. Я полагаю их очередными магглами. Они совершенно не вызывают у меня интереса, но внезапно в криках одного из пытаемых я узнаю что-то очень знакомое.
Вылетаю из своей комнаты, бегу на крик.
Крики раздаются не из привычного подвала, а откуда-то со стороны Большой Столовой. Добегаю до нее… и в истерзанной жертве узнаю Гермиону Грейнджер. Она лежит на полу, по всей видимости ужебез сознания.
— А, малыш Крам! — оборачивается Беллатрикс. — Не смог устоять перед развлечением?
Какое, к черту, развлечение…
— Почему нет? — старательно изображаю из себя дурачка. — Отдашь?
Беллатрикс делает вид, что сомневается, но потом кивает.
— Хорошо, малыш! Пусть девочка узнает настоящего мужика!
Не слушаю. Подхватываю измученную девушку и мчусь обратно, в свою комнату.
Гермиона приходит в себя не сразу. Я даже успеваю сбегать за зельями.
— Осторожно, — говорю девушке, когда она пытается подняться, обводит пространство еще мутными от боли глазами.
— В… Виктор? — ее взгляд фокусируется на мне.
— Да, — отвечаю, протягиваю флакончик с Антикруциатусным. — Выпей.
Гермиона смотрит на меня, не отрываясь, но делает глоток. Ее лицо розовеет, она шумно вздыхает.
— Как ты? — задаю идиотский вопрос.
— Хреново я! — выпаливает она, откидываясь на подушку. — Сам не видишь?
— Прости, — опускаю голову. — Вижу.
Так же послушно она выпивает следующие два флакончика — слабенькое Бодрящее и Обезболивающее.
Протягиваю руку, чтобы погладить Гермиону по волосам, но она отстраняется.
Убираю руку.
— Тебе легче? — задаю еще один идиотский вопрос.
— Да, — Гермиона не смотрит на меня.
Повисает напряженное молчание.
— Я видел твою медкарту в Хогвартсе, — тихо говорю, нарушая лед молчания.
Страница 67 из 71
