Фандом: Средиземье Толкина. В Ривенделле лето! Леголас наслаждается жизнью, Элладан и Элрохир резвятся, Линдир распевает песни, Глорфиндель и Эрестор пытаются разобраться в своих отношениях, заботливый лорд Элронд старается, чтобы всем было хорошо… А кроме того, все обитатели Ривенделла с нетерпением ждут приезда Трандуила.
Добавить в моё избранное
73 мин, 2 сек 1160
Принц что-то весело крикнул Трандуилу и с разбегу обнял его, повиснув у короля на шее — Трандуил почувствовал, как к щеке прикоснулись теплые губы… Чмокнув отца в щеку, Леголас отстранился и умчался куда-то вместе с Больгом, а Трандуил, ожидавший упреков и слез, а уж никак не такой радостной и торопливой встречи, остался стоять, ошеломленный, провожая взглядом удаляющуюся золотистую фигурку. И сейчас он наблюдал за шалостями сыновей, пытаясь понять, что же изменилось за то время, что Леголас провел Ривенделле, и что заставляет Трандуила снова и снова, тайком от самого себя, ловить взгляд принца.
— Дети, дети, не играйте с едой, — жужжал над ухом у короля лорд Элронд. — Элрохир, прекрати совать брату ложку в рот — он же подавится! Элладан, хватит баловаться под столом — это моя нога, а не нашего гостя… Больг, дружок, оставь Леголаса, ты же видишь — он уже наелся! Дети… — вздохнул Элронд, виновато взглянув на Трандуила. — За ними нужен глаз да глаз… Разбаловал я своих мальчиков, такие шалуны выросли, озорники, — Элронд любовно посмотрел на «озорников», которые тем временем затеяли сражение на кусках пирога. — А как их не баловать? Родные же кровинушки… — владыка Ривенделла вздохнул с умилением. — А ты, мой друг, молодец: прекрасных сыновей воспитал, почтительных… Ты знаешь, как у нас в Ривенделле все любят Больга — такой добрый, отзывчивый молодой человек… то есть, орк… А Леголас — счастье, а не сын: послушный (не то, что мои сорванцы), ласковый, а какой красивый — настоящее солнышко, — Элронд встретился с понимающим взглядом Трандуила и, смутившись, замолчал на некоторое время. — Да-а-а, мой друг, — протянул он. — Посмотришь на шалости детей, и сразу понимаешь, что молодость твоя давно прошла, а всё равно сердце радуется…
Трандуил, который до слов Элронда отнюдь не считал, что его молодость давно прошла (по правде сказать, ему это и в голову не приходило), неожиданно для самого себя почувствовал ту самую радость, о которой говорил владыка Ривенделла, — радость отцовства. Он взглянул на Больга, на Леголаса и подумал: да, конечно, вот это и есть счастье — смотреть на своих детей, взрослых, веселых, довольных, — и любоваться ими… И пусть Леголас не был сыном короля по крови, Трандуил решил, что это не имеет значения — ведь он, Трандуил, собственнолично взрастил и воспитал его… Поддавшись внезапно нахлынувшим отцовским чувствам, король действительно поверил, что все эти годы, не жалея времени и сил, денно и нощно только и делал, что растил Леголаса.
Тем временем на другом конце стола Глорфиндель пытался не попасть впросак перед искушенными гостями из Лихолесья. Состроив учтивую физиономию, он старательно делал вид, что слушает Эстелира, брата короля Трандуила, а сам отгонял какую-то надоедливую кошку, которая всё вертелась под столом и терлась об его ноги.
— Вот мерзкая тварь! — наконец не выдержал Глорфиндель. — Совсем обнаглела! Чувствую, к яйцам подбирается — еще чего доброго, вцепится…
Эстелир, подавившись своей цветистой речью, замер и уставился на Глорфинделя, по-видимому, приняв его слова о «мерзкой твари» на свой счет. Что, впрочем, было не лишено оснований: ведь это он безуспешно заигрывал с Глорфинделем, гладя его ногой, обутой в мягкий замшевый сапожок. Эрестор, сидящий рядом с Глорфинделем и ревниво следящий за каждым его взглядом или движением, насторожился.
Подняв скатерть, Глорфиндель заглянул под стол.
— Сбежала, хвостатая, — удовлетворенно хохотнул он.
— Очень своевременно сбежала, — многозначительно промолвил Эрестор, бросив на Эстелира испепеляющий взгляд. — У нас в Ривенделле таким кошкам драным могут и хвост отрубить — чтобы неповадно было покушаться на чужие яйца!
Глорфиндель удивленно глянул на ривенделльского советника.
— Да что ты, Эрик, так завелся… Зачем же хвост рубить бедной зверюге? Шугнул — и дело с концом. Да и штаны у меня крепкие, кожаные, для верховой езды: меня так просто не возьмешь, сам знаешь, — Глорфиндель захохотал и, обняв Эрестора за шею одной рукой, притиснул его к себе.
Эрестор с видом победителя посмотрел на соперника из-под могучей Глорфинделевой руки.
— Штаны для верховой езды? — вкрадчиво переспросил коварный Эстелир. — Вы, наверное, хороший наездник, Глори… Я давно хотел совершить с вами верховую прогулку. Вы сможете показать мне… достопримечательности? — королевский советник, окинув Глорфинделя жадным взглядом, одарил его улыбкой.
— Отчего же не смочь — смогу, — с готовностью согласился гостеприимный Глорфиндель. — Вот завтра с утреца и отправимся, весь Ривенделл за день обскачем. А то застоялся я, как конь в стойле: Эрик-то у нас не любитель верхом скакать, седло ему, вишь, зад натирает…
Эрестор, не ожидавший от Эстелира такого наглого нападения, в первый раз в жизни лишился дара речи. Эстелир же, желая закрепить успех, потянулся к блюду с пирожными, стоящему перед Эрестором и Глорфинделем, и, сунув палец в корзиночку с кремом, томно слизал крем с пальца.
— Дети, дети, не играйте с едой, — жужжал над ухом у короля лорд Элронд. — Элрохир, прекрати совать брату ложку в рот — он же подавится! Элладан, хватит баловаться под столом — это моя нога, а не нашего гостя… Больг, дружок, оставь Леголаса, ты же видишь — он уже наелся! Дети… — вздохнул Элронд, виновато взглянув на Трандуила. — За ними нужен глаз да глаз… Разбаловал я своих мальчиков, такие шалуны выросли, озорники, — Элронд любовно посмотрел на «озорников», которые тем временем затеяли сражение на кусках пирога. — А как их не баловать? Родные же кровинушки… — владыка Ривенделла вздохнул с умилением. — А ты, мой друг, молодец: прекрасных сыновей воспитал, почтительных… Ты знаешь, как у нас в Ривенделле все любят Больга — такой добрый, отзывчивый молодой человек… то есть, орк… А Леголас — счастье, а не сын: послушный (не то, что мои сорванцы), ласковый, а какой красивый — настоящее солнышко, — Элронд встретился с понимающим взглядом Трандуила и, смутившись, замолчал на некоторое время. — Да-а-а, мой друг, — протянул он. — Посмотришь на шалости детей, и сразу понимаешь, что молодость твоя давно прошла, а всё равно сердце радуется…
Трандуил, который до слов Элронда отнюдь не считал, что его молодость давно прошла (по правде сказать, ему это и в голову не приходило), неожиданно для самого себя почувствовал ту самую радость, о которой говорил владыка Ривенделла, — радость отцовства. Он взглянул на Больга, на Леголаса и подумал: да, конечно, вот это и есть счастье — смотреть на своих детей, взрослых, веселых, довольных, — и любоваться ими… И пусть Леголас не был сыном короля по крови, Трандуил решил, что это не имеет значения — ведь он, Трандуил, собственнолично взрастил и воспитал его… Поддавшись внезапно нахлынувшим отцовским чувствам, король действительно поверил, что все эти годы, не жалея времени и сил, денно и нощно только и делал, что растил Леголаса.
Тем временем на другом конце стола Глорфиндель пытался не попасть впросак перед искушенными гостями из Лихолесья. Состроив учтивую физиономию, он старательно делал вид, что слушает Эстелира, брата короля Трандуила, а сам отгонял какую-то надоедливую кошку, которая всё вертелась под столом и терлась об его ноги.
— Вот мерзкая тварь! — наконец не выдержал Глорфиндель. — Совсем обнаглела! Чувствую, к яйцам подбирается — еще чего доброго, вцепится…
Эстелир, подавившись своей цветистой речью, замер и уставился на Глорфинделя, по-видимому, приняв его слова о «мерзкой твари» на свой счет. Что, впрочем, было не лишено оснований: ведь это он безуспешно заигрывал с Глорфинделем, гладя его ногой, обутой в мягкий замшевый сапожок. Эрестор, сидящий рядом с Глорфинделем и ревниво следящий за каждым его взглядом или движением, насторожился.
Подняв скатерть, Глорфиндель заглянул под стол.
— Сбежала, хвостатая, — удовлетворенно хохотнул он.
— Очень своевременно сбежала, — многозначительно промолвил Эрестор, бросив на Эстелира испепеляющий взгляд. — У нас в Ривенделле таким кошкам драным могут и хвост отрубить — чтобы неповадно было покушаться на чужие яйца!
Глорфиндель удивленно глянул на ривенделльского советника.
— Да что ты, Эрик, так завелся… Зачем же хвост рубить бедной зверюге? Шугнул — и дело с концом. Да и штаны у меня крепкие, кожаные, для верховой езды: меня так просто не возьмешь, сам знаешь, — Глорфиндель захохотал и, обняв Эрестора за шею одной рукой, притиснул его к себе.
Эрестор с видом победителя посмотрел на соперника из-под могучей Глорфинделевой руки.
— Штаны для верховой езды? — вкрадчиво переспросил коварный Эстелир. — Вы, наверное, хороший наездник, Глори… Я давно хотел совершить с вами верховую прогулку. Вы сможете показать мне… достопримечательности? — королевский советник, окинув Глорфинделя жадным взглядом, одарил его улыбкой.
— Отчего же не смочь — смогу, — с готовностью согласился гостеприимный Глорфиндель. — Вот завтра с утреца и отправимся, весь Ривенделл за день обскачем. А то застоялся я, как конь в стойле: Эрик-то у нас не любитель верхом скакать, седло ему, вишь, зад натирает…
Эрестор, не ожидавший от Эстелира такого наглого нападения, в первый раз в жизни лишился дара речи. Эстелир же, желая закрепить успех, потянулся к блюду с пирожными, стоящему перед Эрестором и Глорфинделем, и, сунув палец в корзиночку с кремом, томно слизал крем с пальца.
Страница 12 из 21
