Ловец бабочек

Он встал между мной и паршивцем, не давая до него добраться.

— Отойди.

— Тётенька, почему вы хотите меня убить? Вы же добрая.

— Молчи, если хочешь жить, идиот!

— Пофиг уже. Он труп. Отойди.

Цицерон выругался на мальчишку, но продолжил его закрывать.

— Ты всегда жаловался, что я мягкотелая, сейчас должен быть охрененно горд за меня.

— Мальчик нужен живым, вы с желтоухим ведь замышляете что-то грандиозное!

— Привезу ему сердце в праздничной упаковке, не подавится.

— Элис, успокойся!

— Я не поняла, у тебя какие-то проблемы? Ты убийца, а я хочу его грохнуть. Отойди уже и не отсвечивай.

— Ты зла на его длинный язык. Когда приедем к эльфу без добычи, будешь рвать на себе волосы.

— Я сейчас тебе их повырываю.

— Фи, ты действительно не оригинальна…

— Ты меня заебал! Отойди, или сначала я подстрелю тебя.

— Меня?! О, Слышащая, это правда смешно.

— Да вам обоим по ходу весело, одна я не при делах.

Я подскочила на ноги. Цицерон следил за каждым моим движением. Позади него мальчишка скалился своей окровавленной рожей. Он всё понимал, знал, как ужалить побольнее, буквально нарывался, как кролик, бросающийся на циркулярку. Ему всё давно рассказали…

Я рванула в сторону, но имперец, будто тень, в точности повторял мои движения. Ствол пистолета уже смотрел ему под рёбра.

— У тебя какие-то проблемы? Ты же псих ненормальный, кайфуешь со своих трупов, песенки про них придумываешь! Ты и всё твое Братство, шайка садистов во главе с конченым уродом! Эй, смотри, ты же так этого хотел, наконец-то я стану одной из вас, только дай мне прикончить его, дай расплескать его мозги по этой грёбаной пещере!

— Но Элис, мы убиваем не потому, что нам так хочется!

Что ты несёшь вообще?

— Воля Матери Ночи нерушима, и должна выполняться беспрекословно. Убийцы Братства — проводники этой воли, мы забираем лишь тех, чья смерть была угодна нашей госпоже. Если бы мы действовали только из собственной прихоти, как ты сейчас, мы бы действительно стали просто сборищем головорезов!

— И всё?! Я говорю тебе, что стану одной из вас, а ты просто херишь мои планы?

Цицерон подошёл ближе, дуло пистолета практически упиралось ему в живот.

— Слышащая… Нельзя всегда получать то, что хочется.

— Дай мне получить это хоть когда-нибудь! Я бегала и боролась за вас в обоих мирах, я слушалась чужих приказов и жертвовала собой, чтобы спасти других, я принесу этого парня в жертву из-за амбиций кретина-эльфа, я хочу убить его только потому, что когда-то один человек сделал мне слишком больно! Когда уже ради меня хоть кто-то что-нибудь сделает?!

— А вы сами сделайте, тётенька.

От неожиданности имперец повернул голову на голос. Этого мгновения мне хватило, чтобы подсечь его и уронить на каменный пол. Он не спешил подняться, боясь меня спровоцировать. Но я почему-то медлила с выстрелом, смотря в пронзительно чёрные глаза.

— Мой друг говорил мне, что вы добрая, поэтому вы не можете меня убить, и поэтому вами так легко управлять. Он думал, будет интересно смотреть, как вы сопротивляетесь, но вы ему верили и готовы были идти до конца. А когда он это понял и передумал играть, уже было поздно.

Два с половиной года понадобилось мне, чтобы это услышать. Даже теперь Шеогорат побоялся сказать это лично.

— Я знаю, малыш. Ему наскучил очередной преданный муравей, и он любезно раздавил меня своим сапогом.

— Совсем нет, он закончил игру не из-за скуки! Он сказал мне, что таких, как вы, нужно беречь, потому что вы несёте в себе свет. Что вы любое добро, кто бы с ним не пришёл, возвращаете во сто крат, а на зло и обман отвечать не умеете. Он сказал, что слишком поздно это увидел. Обижать вас было худшей из его идей, и он ужасно злится на себя из-за того, кем вы стали.

Парень говорил правду. Только она может так резать по живому, не оставляя сомнений и полутонов. Ну почему, когда мне было так хреново, что хотелось подохнуть, никому не было до меня дела, а сейчас я почти простила его из-за этих неуклюжих слов? Почему никто просто не обнимет меня и не пообещает, что всё будет хорошо? Я не могу, я устала, устала…

Кто-то тряс меня за плечи. Картинка вновь стала чёткой, и я увидела обеспокоенное лицо Цицерона.

— Слышащая, ты своими бабахами привлекла внимание. По ущелью идут вооружённые люди, и вряд ли они хотят поговорить с нами о погоде…

Часть 11. Заборы от чужих болот

Я успела выстрелить пять раз, значит, у меня десять патронов в пистолете и ещё пятнадцать в запасном магазине. И Цицерон пугает меня людьми с железками?

Вход в пещеру был довольно узким, а после солнечного света зрение вошедших на несколько секунд сильно ухудшалось. Я встала напротив входа, вслушиваясь в топот с улицы.