Фандом: The Elder Scrolls. Забудь меня, как слишком грустный сон.
Добавить в моё избранное
205 мин, 8 сек 1812
— Слышащая собирается привлечь сюда весь Драгонстар? — как всегда вовремя заметил Цицеро.
— О, прости, забыла прихватить глушитель. Предлагаешь сдаться?
— Ну почему же? Человек, нападающий из тени, может убить десятерых, прежде чем его заметят…
Подмигнув мне, он застыл у стены рядом с проходом, да ещё помахал рукой, мол, стой, где стоишь, ты прекрасная наживка. Я уже видела, на что способен этот человек в бою, поэтому не то чтобы сильно нервничала. Да и если всё пойдёт плохо, ничто не мешает мне использовать Глок.
Они шли быстро, и судя по голосам, их было не меньше десятка. Наивная уверенность в силы Цицерона таяла с каждой секундой, поэтому, когда высокие поджарые редгарды показались в пещере, я инстинктивно взяла ближайших из них на мушку. Воины, никогда ранее не видевшие огнестрельного оружия, не восприняли меня всерьёз.
— Что здесь происходит? — спросил один из них, слегка щурясь; одновременно я услышала тихий, не похожий ни на что звук — но знала, что один из воинов вот-вот упадёт с перерезанным горлом. И как только остальные обернулись на звук падения, кинжал убийцы снова запел. Даже я, знающая, где должен был появиться Цицерон, не смогла его увидеть, редгарды же бесполезно вглядывались в темноту, держа перед собой мечи. Но их всё ещё было гораздо больше нас.
Свист и тихий шорох ткани шумели, казалось, больше шторма в океане. Воины падали один за другим, но в какой-то момент я поняла, что Цицерон в открытую дерётся с оставшейся четвёркой мечом одного из их мёртвых друзей. Он был быстрым и внезапным, как молния, он со смехом уводил вражеские клинки в миллиметрах от себя, будто красуясь перед невидимыми зрителями. Хотя почему «будто»? Я знала, что за этой схваткой наблюдали из своих щелей все, кто смог сюда пробиться. Но не они направили клинок одного из воинов разящим ударом.
Цицерон пошатнулся, едва не уронив меч, и я прочитала в его глазах поистине детскую обиду. Воин, стоявший за его спиной, занёс клинок для добивающего удара, и тут я очнулась. Редгард так и не понял, что его убило (ещё бы тут кто-нибудь знал об огнестрельном оружии), но его товарищам явно не понравились мои действия. Забыв про имперца, они ринулись на меня. А дальше как в тарантиновском кино — бах, бах, бах! Ребятки оседают на пол, а я сдуваю со ствола несуществующую дымку, прокручиваю пистолет на пальце, чуть не выстрелив в себя, и победно смотрю на разбросанные по пещере тела. Тела? Упс…
Цицеро с кряхтением зажимал рану на боку. Ещё секунду назад мне казалось, что он вот-вот завалится на пол, а он уже идёт ко мне с угрожающим видом.
— Надеюсь, у тебя ещё сотня этих штучек в кармане, ведь наверняка весь город это слышал!
— А как быстро эти примчались? У нас есть время слинять. Только…
Я наконец оглянулась. Парень-редгард лежал в тёмном углу пещеры и наблюдал за нами, вовсю улыбаясь. В темноте выделялись лишь белки его глаз, ведь зубы были испачканы кровью и местами отсутствовали. Хотела ли я его убить? Да. Но уже не сейчас.
— Какие вы все неблагодарные… — проворчал ассасин и поплёлся в сторону парня.
— Как тебя зовут, мальчик?
— Алир, дяденька.
— Сладких снов, Алир…
Короткий удар, и мальчишка в отключке.
— Так удобнее нести, — сказал Цицерон, и не без труда взвалил тело себе на плечо. Я бы его не донесла, да и огневая поддержка из меня сейчас куда лучше, чем из раненого спутника — прятать пистолет уже не имело смысла.
— Подожди!
Я очнулась от мыслей, когда Цицерон уже почти вышел на свет. Подошла к трупам и сорвала плащ с одного из них, тот, на котором было меньше всего крови.
— Мы же не потащим его прямо так через весь город.
— О, ну конечно! Так бы был просто мертвяк, а теперь мертвяк, завёрнутый в тряпки.
— Иди уже… Нет, постой, лучше я пойду первой.
Солнце почти спряталось за горы, так что сумерки давали нам небольшое преимущество. Улицы постепенно наполнялись людьми, гуляющими и возвращающимися домой, но до конюшни можно было добраться по тёмным улочкам практически у самой стены. Правда, нередко нам приходилось нырять за угол в последний момент, когда мимо пробегали стражники или любопытные граждане, которые, очевидно, пытались найти источник громких звуков. Эти рывки выматывали Цицерона — с каждым поворотом он всё сильнее припадал на левую ногу и тяжелее дышал, хотя глаза горели решимостью выбраться во что бы то ни стало. Но самое сложное было впереди… Лошадей не пускали в город, так что нам предстояло как-то пройти городские ворота, где явно не выйдет затеряться в толпе.
— У меня есть план… Стой…
Мы скрючились за отвратительно пахнущим сортиром, пропуская мимо троих человек с мечами наголо.
— Когда доберёмся до ворот, я оставлю тебя ждать в укромном месте, заберу лошадей из конюшни и прорвусь в город. Ты закинешь пацана, рванёшь вперёд, а я вас прикрою.
— О, прости, забыла прихватить глушитель. Предлагаешь сдаться?
— Ну почему же? Человек, нападающий из тени, может убить десятерых, прежде чем его заметят…
Подмигнув мне, он застыл у стены рядом с проходом, да ещё помахал рукой, мол, стой, где стоишь, ты прекрасная наживка. Я уже видела, на что способен этот человек в бою, поэтому не то чтобы сильно нервничала. Да и если всё пойдёт плохо, ничто не мешает мне использовать Глок.
Они шли быстро, и судя по голосам, их было не меньше десятка. Наивная уверенность в силы Цицерона таяла с каждой секундой, поэтому, когда высокие поджарые редгарды показались в пещере, я инстинктивно взяла ближайших из них на мушку. Воины, никогда ранее не видевшие огнестрельного оружия, не восприняли меня всерьёз.
— Что здесь происходит? — спросил один из них, слегка щурясь; одновременно я услышала тихий, не похожий ни на что звук — но знала, что один из воинов вот-вот упадёт с перерезанным горлом. И как только остальные обернулись на звук падения, кинжал убийцы снова запел. Даже я, знающая, где должен был появиться Цицерон, не смогла его увидеть, редгарды же бесполезно вглядывались в темноту, держа перед собой мечи. Но их всё ещё было гораздо больше нас.
Свист и тихий шорох ткани шумели, казалось, больше шторма в океане. Воины падали один за другим, но в какой-то момент я поняла, что Цицерон в открытую дерётся с оставшейся четвёркой мечом одного из их мёртвых друзей. Он был быстрым и внезапным, как молния, он со смехом уводил вражеские клинки в миллиметрах от себя, будто красуясь перед невидимыми зрителями. Хотя почему «будто»? Я знала, что за этой схваткой наблюдали из своих щелей все, кто смог сюда пробиться. Но не они направили клинок одного из воинов разящим ударом.
Цицерон пошатнулся, едва не уронив меч, и я прочитала в его глазах поистине детскую обиду. Воин, стоявший за его спиной, занёс клинок для добивающего удара, и тут я очнулась. Редгард так и не понял, что его убило (ещё бы тут кто-нибудь знал об огнестрельном оружии), но его товарищам явно не понравились мои действия. Забыв про имперца, они ринулись на меня. А дальше как в тарантиновском кино — бах, бах, бах! Ребятки оседают на пол, а я сдуваю со ствола несуществующую дымку, прокручиваю пистолет на пальце, чуть не выстрелив в себя, и победно смотрю на разбросанные по пещере тела. Тела? Упс…
Цицеро с кряхтением зажимал рану на боку. Ещё секунду назад мне казалось, что он вот-вот завалится на пол, а он уже идёт ко мне с угрожающим видом.
— Надеюсь, у тебя ещё сотня этих штучек в кармане, ведь наверняка весь город это слышал!
— А как быстро эти примчались? У нас есть время слинять. Только…
Я наконец оглянулась. Парень-редгард лежал в тёмном углу пещеры и наблюдал за нами, вовсю улыбаясь. В темноте выделялись лишь белки его глаз, ведь зубы были испачканы кровью и местами отсутствовали. Хотела ли я его убить? Да. Но уже не сейчас.
— Какие вы все неблагодарные… — проворчал ассасин и поплёлся в сторону парня.
— Как тебя зовут, мальчик?
— Алир, дяденька.
— Сладких снов, Алир…
Короткий удар, и мальчишка в отключке.
— Так удобнее нести, — сказал Цицерон, и не без труда взвалил тело себе на плечо. Я бы его не донесла, да и огневая поддержка из меня сейчас куда лучше, чем из раненого спутника — прятать пистолет уже не имело смысла.
— Подожди!
Я очнулась от мыслей, когда Цицерон уже почти вышел на свет. Подошла к трупам и сорвала плащ с одного из них, тот, на котором было меньше всего крови.
— Мы же не потащим его прямо так через весь город.
— О, ну конечно! Так бы был просто мертвяк, а теперь мертвяк, завёрнутый в тряпки.
— Иди уже… Нет, постой, лучше я пойду первой.
Солнце почти спряталось за горы, так что сумерки давали нам небольшое преимущество. Улицы постепенно наполнялись людьми, гуляющими и возвращающимися домой, но до конюшни можно было добраться по тёмным улочкам практически у самой стены. Правда, нередко нам приходилось нырять за угол в последний момент, когда мимо пробегали стражники или любопытные граждане, которые, очевидно, пытались найти источник громких звуков. Эти рывки выматывали Цицерона — с каждым поворотом он всё сильнее припадал на левую ногу и тяжелее дышал, хотя глаза горели решимостью выбраться во что бы то ни стало. Но самое сложное было впереди… Лошадей не пускали в город, так что нам предстояло как-то пройти городские ворота, где явно не выйдет затеряться в толпе.
— У меня есть план… Стой…
Мы скрючились за отвратительно пахнущим сортиром, пропуская мимо троих человек с мечами наголо.
— Когда доберёмся до ворот, я оставлю тебя ждать в укромном месте, заберу лошадей из конюшни и прорвусь в город. Ты закинешь пацана, рванёшь вперёд, а я вас прикрою.
Страница 34 из 56
