Ловец бабочек

Её интерьер был практически идентичен моей комнате — серые стены и каменное ложе, дверь и предметы мебели из двемерита — но решительно ничего не выдавало в хозяине альтмера-учёного. Да здесь будто парочка великанов играла в керлинг саблезубами! Многочисленные бумаги были разбросаны по всем углам, одна каким-то образом даже прилипла к потолку, сосуды с жидкостями окружали тарелки с недоеденной пищей, образуя тошнотворный запах, пол был усеян осколками стекла, кое-где виднелись пятна крови вперемешку с сажей, и по всем стенам, куда ни глянь, были выцарапаны какие-то надписи. Я ни разу не была здесь, после подслушанного якобы разговора эльфа с даэдра я не хотела и близко подходить к его спальне, лишь мельком видя её в щёлочку, когда Ильмерил после моих окриков выходил в главный зал. Едва изображение перестало размываться, я вышла в коридор, подальше от этой вони. Чёрт, как этот запах раньше был не заметен?

Зал преобразился. Не то, чтобы это стало сюрпризом, но шестнадцать огромных клеток по периметру помещения сначала вогнали меня в ступор. Я скользила по ним взглядом, разум отмечал и тут же забывал незначительные детали вроде расы, возраста и пола пленников. Некоторые спали или были без сознания, другие сидели, уставившись в одну точку, третьи беззвучно мне что-то кричали. Наконец, я нашла парня-редгарда: он молча смотрел на меня, вновь обнажив свою жуткую улыбку. Мало я ему выбила зубов, мало…

— С добрым утром, — поприветствовал меня эльф со своего рабочего места, — ты, вероятно, жаждешь узнать, как поживает твой друг?

Как мне не хватало этой выверенной, в меру культурной и саркастичной речи! Я почему-то почувствовала себя маленькой девочкой, сбежавшей из уютного дома и за ручку возвращённой обратно; только родители, вместо того, чтобы ругаться, успокаивают меня и гладят по голове.

— Да, выспалась, спасибо.

Жуткий взгляд из клетки спутал мои мысли.

— Как ты здесь ещё не отравился?

Ильмерил окинул меня долгим изучающим взглядом, нащупал невидимую железобетонную стену между мной и мальчишкой, и одним щелчком пальцев отправил того спать. В этот момент странное давление исчезло, и на меня разом навалились мысли и воспоминания последних дней. Раненый Цицерон, эльф, колдующий над телом… Я сглотнула образовавшийся ком.

— Он жив? Где он?!

— За что я тебя люблю, Элис, так это за непосредственность, — проворчал, — твой не в меру языкастый друг наслаждается целительным сном в твоей спальне.

— Ты поэтому отнёс меня в свою комнату? Спасибо, конечно, но мог бы просто сгрузить нас рядом.

— Я боялся, что тебя разбудит его храп.

— Он не храпит. Эй, не надо так на меня смотреть! Мы с Цицероном немало путешествовали вместе, уж такие подробности выясняются в походных лагерях в первую очередь!

— Да уж, — эльф ухмыльнулся, но предпочёл не развивать тему. Я была благодарна ему за эту шутливую перепалку, позволившую собраться с мыслями. Как бы я не беспокоилась об имперце, раз его жизни ничего не угрожает, можно поговорить о более важных вещах.

— Сегодня ты вроде сказал, что одного человека ещё не хватает?

— Сегодня? — эльф удивился, — ты вообще-то полтора дня провалялась в постели, в моей постели, кстати! Хотя до сих пор похожа на свежевыкопанный труп.

— А ты много таких видел?

— Уж побольше твоего.

Да-да, по этому я тоже скучала.

— Если бы ты знал, что такое «зеркало», мог бы сравнить наш внешний вид, и, уверяю тебя, сравнение бы вышло не в твою пользу.

— Если бы ты знала, что такое «заниматься делом», поняла бы, почему я выгляжу уставшим.

— А я как будто на пикнике была! Сначала эти бешеные скачки через полстраны, а потом… Потом…

Почему-то говорить об этих событиях было сложнее, чем заставлять себя в них участвовать. Ильмерил хорошо почувствовал моё настроение, его ехидное лицо стало жёстким и сосредоточенным.

— Потом — что?

— Спроси у того мудака, — я махнула рукой в сторону клеток, — уверена, он расскажет всё гораздо красочнее, чем я.

— Я бы этого не хотел. Пока ты спала, этот юноша так досаждал меня своими странными речами, что пришлось повесить на него и подвывающих ему коллег по несчастью заглушающее, — и спросил уже другим тоном: — Тебе сильно от него досталось?

— Прилично.

— Я бы сказал, ты преуменьшаешь.

Конечно, мы говорили не о физическом ущербе.

— Там… много чего было. Знаешь, я привыкла сомневаться в каждом своём действии, просчитывать варианты, думать, как будет лучше для всех, а не только для меня. Но он сказал такое, от чего я даже усомнилась в необходимости нашей затеи.

Ильмерил слегка напрягся.

— Поделишься?

— Нет. Не подумай, я тебе доверяю, но без полной истории, которую у меня точно нет желания рассказывать, ты ничего не поймёшь.

— А может, это я тебе не доверяю?