Ловец бабочек

В общем, хорошо, что ты умер.

А я жива. Жива-жива-жива, и хочу что-нибудь сломать! Глаза в глаза — и золото начало плавиться, плескаться, как лава в жерле разбуженного вулкана. Впервые я так близко могу увидеть его настоящий взгляд. Я подходила всё ближе; монстр напротив меня не шевелился, он застыл и продрог, и даже не будь я всемогущей, почувствовала бы его нарастающий страх. Ещё немного… Я могла бы его придушить, а он бы и не пошевелился. Он был очень красив — точёный римский нос, чёткие скулы, пронзительный взгляд, а улыбка… Я хорошо её помню. Чеширский кот позавидовал бы этому безумному оскалу. Сетка морщин в уголках глаз, смеющийся взгляд, слегка взлохмаченные нелепым движением белые волосы… Мираж. Он веселился. Это всё было не мне.

Снова дурацкие слёзы. Почему я должна плакать в одиночку?!

Ладонь потянулась к его мраморной щеке. Он не отодвинулся — не мог.

— Шео.

Я острым, как бритва, когтем вспорола кожу. Из пореза потекли капельки крови, но этого было мало. Наколдованный металл входил всё глубже, с противным звуком разрезая мышцы и мягкие ткани. Кровь потекла ручейком, очерчивая его бледные губы. Он по-прежнему стоял, как истукан, даже не моргнул ни разу.

— Ты никогда больше не улыбнёшься, тварь.

Я со всего размаху влепила ему пощёчину. Не нужно было магии, только удар и приятное покалывание на кончиках пальцев. Красных. Его кровь. Он уязвим, его жизнь действительно в моих руках. Можно отрывать от него по кусочку, затем собрать воедино и отрывать снова.

Боги, ну почему он так смотрит. Я вырву ему все рёбра! Сдеру кожу и выдавлю эти чёртовы глаза!

А он всё смотрит. По моему приказу каждая кость в его хрупком теле треснула пополам, и не было больше силы, ограждающей его от боли. Он повалился к моим ногам, пытаясь царапать пальцами землю. Ха, ну и как тебе это?! Не очень оригинально, зато какой эффект! Правда, когда Молаг Бал дробил мне кости, я орала почти на ультразвуке, а этот молчит. Я присела на корточки и приподняла его голову за подбородок. Зверь внутри меня захлебнулся лаем от восторга, он отчаянно вилял хвостом и распространял смрадное веселье. А даэдра… Шеогорат молча смотрел.

Точно! Я же запретила ему говорить! По мысленной команде рука, сдавившая его глотку, разжалась.

Как он заорал! Я ненавидела эти звуки, мне было их мало, но хотелось заткнуть его нахрен.

— Нравится? Тебе нравится?! Только минута прошла, подожди! Сколько времени ты наблюдал, как меня мучают твои садисты-друзья? Может, ты и сам приложил руку? Прости, я не всё помню с того дня… Не хочешь рассказать? Нет? Точно?

Его длинные тонкие пальцы были напряжены так, что, казалось, на фалангах вот-вот лопнет кожа. Лорд даэдра валялся у моих ног, корчась от боли, и наконец-то плакал, как ребёнок. А я хотела это прекратить. Что со мной не так?

Что с ними не так?! Как можно этим наслаждаться?

Я запуталась. Тело горело от возбуждения, к щекам прилил жар; да, в конце концов, я мечтала об этом столько времени!

Шео уронил голову и завыл в сырую землю.

Теперь больно нам обоим. Класс.

Я плюхнулась на задницу рядом с ним. Осторожно подхватила его ладонь, тёплой волной на кончиках пальцев унимая дрожь.

— Тише. Всё хорошо.

Постепенно его тело обмякло, глухие всхлипы вскоре сошли на нет. И пальцы у Шеогората красивые. Я давно хочу посмотреть, как бы он сыграл ими на фортепиано. Наверняка великолепно.

Он приподнялся на локтях. Лицо было испачкано в земле, из не зажившего пореза по капле вытекала кровь. Его губы дрожали, расфокусированный взгляд скользил по чему угодно, только не по мне. Ладонь мою он так и не отпустил.

— Ты не знал, что это такое. Ты почти начал умолять меня о смерти. Да ты бы руку себе отгрыз, если бы я приказала! Мне вот уже скучно. И как вы, бедные, столько времени развлекались за мой счёт? Да посмотри ты на меня!

Я впилась ногтями в его ладонь. Шеогорат дёрнулся, хотел отскочить, да не хватило сил. Наконец, поднял на меня влажные золотые глаза.

— А я всё думала, какой же будет наша встреча. Надеялась, что Ильмерил снесёт вам головы без моего участия, но вот оно как получилось.

Мне было так плохо. Но станет хуже, когда он, наконец, заговорит.

А хотелось всего и сразу. Радовало то, что формально Шеогорат всё ещё бессмертен, а уж потерять сознание я ему точно не дам.

Теперь к приятному.

Моя рука всё ещё стискивала его ладонь. Я ухватила указательный палец и, пока даэдра не успел опомниться, с хрустом его сломала.

— Ты такой говнюк…

Средний.

— Даже не представляешь.

Безымянный.

— Хотя тебе наверняка уже говорили.

Мизинец.

— Смертные, твои коллеги, может, кто-нибудь ещё.

Большой — на нём был особо жалостливый вопль.