Фандом: The Elder Scrolls. Забудь меня, как слишком грустный сон.
Добавить в моё избранное
205 мин, 8 сек 1827
А если потянуть за другую нить?
— Нет! — внезапно закричал Шеогорат, — не смей этого делать!
Получается, Джиггалаг существует? Все эти бредни про Серый Марш — правда?
Я всё же потянула за вторую нить, и новый обелиск выскочил из ниоткуда на Островах. Я пыталась дотянуться до него всеми новообретёнными ресурсами, но бесполезно — по всем параметрам он был отсутствием энергии, ничем, мерзкой проплешиной на полотне прекрасной реальности. Ну и что с ними делать? В голове мелькнула мерзкая мыслишка, и я была слишком увлечена, чтобы ей сопротивляться. Порывшись на изнанке магии лорда, я нашла множество этих неестественно белых нитей, и схватила их, приготовившись дёрнуть за все разом.
Меня бесцеремонно прервали.
— Элис, отпусти, — Шео почти умолял. Он схватил моё запястье так крепко, что наверняка сломал бы, не будь я неуязвимой.
Как в дешёвом боевике, честное слово.
— Ты что-то побледнел, — ответила я почти заботливо, — тебе плохо?
— Убери их… Ты не понимаешь, что это такое…
— Ну, теперь мне уже интересно. Да не дёргайся так! Мне в детстве вырывали молочные зубы, по одному гораздо неприятнее, чем все разом.
— О, так просто это не кончится! — прошептал он неожиданно зло. — Ты вывернешь меня наизнанку, а когда я вернусь, собранный из кривых отражений самого себя, когда возненавижу то, что любил, ты будешь там! Притаишься, наблюдая, наслаждаясь игрой, а когда я стану прежним, ты снова разворошишь эти грёбаные обелиски! Оставь это, хватит и того, что ты уже сделала.
— А что я сделала? Прошлась кулаком по твоему самолюбию? Тебя в кои-то веки пнули по яйцам, и ты тут же разнылся? То есть, когда ты пинал меня, это было нормально?! Все эти годы, раз за разом, я уже решила, что именно так выглядит благословение богов, без нимбов и ангельских песен, просто эти чёртовы кошмары, не дающие забыть ни секунды… Я терпела, потому что не могла больше ничего сделать. Я дышать боялась, чёрт тебя дери! Всё это время! Ведь сиятельному божеству это не понравится, и я отправлюсь обратно в своё привычное дерьмо! Круто изменилась моя жизнь из-за твоей дурацкой прихоти. Думал, не бывает. Срал ты на свои игрушки.
Закурить хочется. Я начинала когда-то давно, но из-за постоянного контроля тренера и слабых лёгких привычка так и не прижилась. И вот сейчас опять хочу то ли измять сигарету в дрожащих пальцах, то ли вдохнуть немного никотинового дыма. Но ещё больше — прикрыть глаза и представить, что я дома. Не в той лондонской халупе, которую оставила давным-давно, а там, где… не знаю. Откуда не хочется убегать. Провалиться в пушистый ковёр и вместе считать выдуманные звёзды.
Шеогорат уже давно отпустил мою руку, но я всё нависала над ним, как коршун.
— Иди ты нахер, лорд, со своими заморочками. Просто иди нахер.
Война окончена, и победителей нет.
Я рванула белые нити, и даэдра уплыл, почти теряя сознание. Он менялся, неуловимо, но отчётливо, как воздух перед грозой. Его привычно пёстрая магия вдруг устремилась куда-то, до одури натянув поводок; но я крепко держала её, не давая расползтись на лоскуты и раствориться, как дым.
Это что, Серый марш? Ведь вместе с этой силой я не даю исчезнуть и ему.
В Острова, будто клыки диких зверей, со всех сторон вонзились обелиски. Они сверкали холодной белизной и манили взгляд обманчивым блеском. Природа их была чужой и отталкивающей, но, вместе с тем, я чувствовала над ними контроль. Правда, не лёгкий взмах руки — огромное усилие понадобилось, чтобы затолкать эту белую мерзость обратно в клоаку, из которой она вылезла, позволяя привычной реальности заполнить пустоты. Чёртовы стекляшки уходили со скрипом; даже мне было некомфортно, словно внутри черепа кто-то царапал кость ржавой вилкой, а уж когда очнулся Шеогорат, я думала, он попытается меня задушить.
— Понравилось? — спросил он с такой горечью, что мне почти стало стыдно.
Ну да, понравилось. Кажется, я нашла твою единственную болевую точку. Сама-то уже привыкла состоять из них.
Шео по-прежнему лежал на изумрудной траве, не в силах опереться на единственную здоровую руку. Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую прожилку в расплавленном золоте его глаз. Тонкие губы были плотно сжаты, а между бровей образовалась тревожная складка. Даэдра смотрел на меня с укором и грустью, будто я была браконьером, убивающем на его глазах беззащитного детёныша. Что-то было и в нём самом; давно забытая часть меня хотела бросить эту чёртову игру и подуть на каждую ранку, которую я ему сегодня оставила; но это чувство лишь отрезвляло, не давая забыться в противоречивых желаниях. Пусть этот тихий тёплый ветер вечно колышет травяной ковёр, а солнечные лучи весело пляшут вокруг, я и слова не скажу. Остановите счётчик, мне так хреново, что почти хорошо.
— Эх, рвануть бы в Вегас…
— Нет! — внезапно закричал Шеогорат, — не смей этого делать!
Получается, Джиггалаг существует? Все эти бредни про Серый Марш — правда?
Я всё же потянула за вторую нить, и новый обелиск выскочил из ниоткуда на Островах. Я пыталась дотянуться до него всеми новообретёнными ресурсами, но бесполезно — по всем параметрам он был отсутствием энергии, ничем, мерзкой проплешиной на полотне прекрасной реальности. Ну и что с ними делать? В голове мелькнула мерзкая мыслишка, и я была слишком увлечена, чтобы ей сопротивляться. Порывшись на изнанке магии лорда, я нашла множество этих неестественно белых нитей, и схватила их, приготовившись дёрнуть за все разом.
Меня бесцеремонно прервали.
— Элис, отпусти, — Шео почти умолял. Он схватил моё запястье так крепко, что наверняка сломал бы, не будь я неуязвимой.
Как в дешёвом боевике, честное слово.
— Ты что-то побледнел, — ответила я почти заботливо, — тебе плохо?
— Убери их… Ты не понимаешь, что это такое…
— Ну, теперь мне уже интересно. Да не дёргайся так! Мне в детстве вырывали молочные зубы, по одному гораздо неприятнее, чем все разом.
— О, так просто это не кончится! — прошептал он неожиданно зло. — Ты вывернешь меня наизнанку, а когда я вернусь, собранный из кривых отражений самого себя, когда возненавижу то, что любил, ты будешь там! Притаишься, наблюдая, наслаждаясь игрой, а когда я стану прежним, ты снова разворошишь эти грёбаные обелиски! Оставь это, хватит и того, что ты уже сделала.
— А что я сделала? Прошлась кулаком по твоему самолюбию? Тебя в кои-то веки пнули по яйцам, и ты тут же разнылся? То есть, когда ты пинал меня, это было нормально?! Все эти годы, раз за разом, я уже решила, что именно так выглядит благословение богов, без нимбов и ангельских песен, просто эти чёртовы кошмары, не дающие забыть ни секунды… Я терпела, потому что не могла больше ничего сделать. Я дышать боялась, чёрт тебя дери! Всё это время! Ведь сиятельному божеству это не понравится, и я отправлюсь обратно в своё привычное дерьмо! Круто изменилась моя жизнь из-за твоей дурацкой прихоти. Думал, не бывает. Срал ты на свои игрушки.
Закурить хочется. Я начинала когда-то давно, но из-за постоянного контроля тренера и слабых лёгких привычка так и не прижилась. И вот сейчас опять хочу то ли измять сигарету в дрожащих пальцах, то ли вдохнуть немного никотинового дыма. Но ещё больше — прикрыть глаза и представить, что я дома. Не в той лондонской халупе, которую оставила давным-давно, а там, где… не знаю. Откуда не хочется убегать. Провалиться в пушистый ковёр и вместе считать выдуманные звёзды.
Шеогорат уже давно отпустил мою руку, но я всё нависала над ним, как коршун.
— Иди ты нахер, лорд, со своими заморочками. Просто иди нахер.
Война окончена, и победителей нет.
Я рванула белые нити, и даэдра уплыл, почти теряя сознание. Он менялся, неуловимо, но отчётливо, как воздух перед грозой. Его привычно пёстрая магия вдруг устремилась куда-то, до одури натянув поводок; но я крепко держала её, не давая расползтись на лоскуты и раствориться, как дым.
Это что, Серый марш? Ведь вместе с этой силой я не даю исчезнуть и ему.
В Острова, будто клыки диких зверей, со всех сторон вонзились обелиски. Они сверкали холодной белизной и манили взгляд обманчивым блеском. Природа их была чужой и отталкивающей, но, вместе с тем, я чувствовала над ними контроль. Правда, не лёгкий взмах руки — огромное усилие понадобилось, чтобы затолкать эту белую мерзость обратно в клоаку, из которой она вылезла, позволяя привычной реальности заполнить пустоты. Чёртовы стекляшки уходили со скрипом; даже мне было некомфортно, словно внутри черепа кто-то царапал кость ржавой вилкой, а уж когда очнулся Шеогорат, я думала, он попытается меня задушить.
— Понравилось? — спросил он с такой горечью, что мне почти стало стыдно.
Ну да, понравилось. Кажется, я нашла твою единственную болевую точку. Сама-то уже привыкла состоять из них.
Шео по-прежнему лежал на изумрудной траве, не в силах опереться на единственную здоровую руку. Его лицо было так близко, что я могла рассмотреть каждую прожилку в расплавленном золоте его глаз. Тонкие губы были плотно сжаты, а между бровей образовалась тревожная складка. Даэдра смотрел на меня с укором и грустью, будто я была браконьером, убивающем на его глазах беззащитного детёныша. Что-то было и в нём самом; давно забытая часть меня хотела бросить эту чёртову игру и подуть на каждую ранку, которую я ему сегодня оставила; но это чувство лишь отрезвляло, не давая забыться в противоречивых желаниях. Пусть этот тихий тёплый ветер вечно колышет травяной ковёр, а солнечные лучи весело пляшут вокруг, я и слова не скажу. Остановите счётчик, мне так хреново, что почти хорошо.
— Эх, рвануть бы в Вегас…
Страница 48 из 56
