Бадьян

Как носить упрямую скандалящую большую девочку в беременность? Как оставить ее хоть на секунду с маленьким ребенком без присмотра? Как вообще Энни отреагирует на появление конкурента? У Ханны не будет детей, потому что это просто неправильно. Сьюзи говорит, зря она так решила. Сьюзи упирает на то, что кто-то должен присматривать за Энни, если вдруг с Ханной что-то случится. Если у Ханны будет ребенок, то когда он вырастет, Ханна сможет передать ему хотя бы часть своих забот… Ханну очень волнует судьба Энни, но она не хочет рожать ребенка только для того, чтобы было кому за ней присмотреть.

У некоторых людей все довольно просто. Они хотят детей и рожают детей. Ханна пока не хочет детей — Энни ей более чем достаточно. Но осознание того факта, что этот простой путь в любом случае для нее закрыт, заставляет ее грустить, досадовать и завидовать всем этим женщинам, которым проще, чем ей. Ханна понимает, что у каждой из них наверняка свои трудности, свои проблемы и беды, и возможно, их жизнь ничуть не легче, но когда на нее нападает уныние, ей кажется, что по-настоящему тяжело только ей. Ну, и Невиллу. Позже она будет корить себя за эгоизм, но не сейчас.

Потом они возвращаются домой и остаток вечера проводят за рисованием и разговорами. Если это можно назвать разговорами. Ханна с неудовольствием замечает, что Энни продолжает кашлять — видно, придется все-таки поить на ночь Бодроперцовым зельем, хоть Энни его и не любит.

А потом Энни кашляет снова, и изо рта у нее вырывается сгусток ярко-оранжевого пламени. Ханна, конечно, первым делом бросается смотреть на ее руки: огонь — верный признак драконьей оспы, как и чешуйки между пальцами, неужели она их не заметила? Но нет, руки у Энни совершенно чистые. И все-таки огонь же был! Ханна решает не терять времени, подхватывает Энни и камином отправляется в Мунго.

— Это какой-то новый штамм, он появился совсем недавно, — говорит ей колдомедик, осматривая Энни. — И кто теперь переносчик — пока непонятно, но явно не перуанский ядозуб. Этот штамм тоже поддается лечению, как и обычная драконья оспа, если, конечно, вовремя заметить. Раньше было проще, все знали: видишь чешуйки на руках — срочно начинай лечение. А в нашем случае чешуйки возникают в других местах, где попало, иногда люди их не замечают вовсе… вот у вашей девочки они где?

— Я не знаю, — отвечает Ханна. — Я их не видела.

Колдомедик бросает на нее укоризненный взгляд, будто бы хочет сказать, что она плохо следит за ребенком, но воздерживается.

— Энни обычно сама одевается, мне не приходило в голову каждый день раздевать ее и осматривать!

Энни действительно научилась одеваться сама. Ей не даются пуговицы на верхней одежде, но с пуговицами на джинсах она подружилась, а у маек и кофточек и вовсе нет никаких застежек. Иногда Энни может надеть вещь задом наперед, но чаще отлично со всем справляется. Для Ханны это не только еще одна галочка в списке достижений, но и несколько свободных минут, которые можно потратить на что-нибудь другое, поэтому каждый день, аккуратно разложив одежду, чтобы Энни было удобнее ее надеть, Ханна выходит из комнаты и не следит за процессом. И теперь она в первый раз видит широкие фиолетово-зеленые чешуйчатые полосы, покрывающие спину и бока Энни. Как так вышло, что она не заметила их раньше? Ладно переодевания, но есть ведь еще и купания. Но моется Энни в последнее время тоже сама. Такая стала самостоятельная. Потом она выходит, закутанная в полотенце, и идет одеваться. Получается, Ханне просто негде было увидеть ее спину. Но это очень слабое утешение.

— Мы ведь вовремя явились? Еще не поздно? — допытывается Ханна у колдомедика, сосредоточенно водящего палочкой над Энни. — Она кашляла пару дней, да, но с огнем до сегодняшнего дня ни разу!

— Не знаю, — говорит он. — Редко кто дотягивал до этого момента, обычно лечиться все-таки начинают раньше. Как же вы так затянули? По идее, уже пару дней кашель должен был сопровождаться неприятными и даже болезненными ощущениями. Энни вам не жаловалась?

Ханна отрицательно качает головой. Конечно, Энни не жаловалась. Она ведь почти не чувствует боли.

— Ну, будем надеяться, что еще не поздно, — неправдоподобно бодро говорит колдомедик.

Они остаются в больнице. Энни лечится, а Ханна надеется. Она надеется, что все обойдется, когда Энни начинает кашлять чаще и дольше. Она надеется, когда огонь из оранжевого становится красным и начинает обжигать, так что кроме лекарств от драконьей оспы приходится покупать заживляющую мазь и мазать Энни руки. Энни по привычке продолжает при кашле прикрывать рот рукой. Ханна сама ее этому учила. Выучила, на свою голову.

Ханна надеется на лучшее, когда дозы лекарств увеличивают, когда колдомедики диагностируют внутренние ожоги и когда Энни теряет аппетит, чего с ней, кажется, до сих пор вообще никогда не случалось.