Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14658
И Гермиона знала, что теперь и она навсегда приобщилась к магии Салазара Слизерина.
Но больше всего девушку радовало то, что Том получил чрезвычайно яркий и прекрасный опыт, который мог скомпенсировать все его прошлые мучения, дать сил не погрязнуть в негативе, остановить развитие психического отклонения. Удача в подобном эксперименте также могла стать толчком для размышлений о недеструктивных методах достижения значительных целей. Недаром инстинкт к созиданию назывался эросом. Мощная философия жизни заключалась в соединении с дополняющим началом, проявляющаяся в возможности создать нечто качественно новое. Не только и не столько оставить после себя потомков, сколько самому выйти на новый уровень, стать целостным внутри. Один из путей достижения такой целостности был связан с полнейшим отрицанием собственной связи со всем материальным проявлением. Тогда человек становился никем в материальном смысле этого слова, и в то же время всем в смысле духовном. Но был и другой путь, символизируемый египетским крестом, а именно из египетской магии брала основы алхимия. Египетский крест олицетворял собой эрос в чистом его проявлении, являлся символом слияния мужского и женского, вечной и неистребимой жизни, материализацией духовного.
И Гермиона верила, что все только начинается.
Жизнь была прекрасна. Вожделенная девушка стала его. Она отдавалась ему без остатка, полностью, ничего не утаивая в фантазиях для себя. Для мужчины это было счастьем, если хотя бы раз в жизни ему отдавались вот так, с подобной самозабвенностью. Для Тома счастье заключалось в другом, но он был горд и рад. В то же время, не каждый мужчина оказывался способен адекватно ответить на такую самоотдачу, взять женщину достойно, в полной мере давая ощутить обоим, что она принадлежит ему. У них получилось. И он надеялся, не в последний раз.
Два юных тела настолько тесно прижались друг к другу, что казалось, нужно было сделать лишь небольшое движение, чтобы они вновь слились воедино. И парень уже практически собирался сделать это движение, когда Гермиона замерла, а в ее глазах отразилась озабоченность.
— Том, ты уже смотрел, сколько сейчас времени? — прошептала она.
— Нет, я сам только что проснулся, — с легким разочарованием отозвался Риддл. — Наверное, стоит взглянуть.
Ну, вот. Надо же было прерывать такой момент! Он медленно и с очевидной неохотой поднялся, нашарил в разбросанной на полу одежде часы. И вот тут его глаза округлились.
— Салазар! У нас осталось двадцать минут до зелий! — потрясенно пробормотал он.
— Уже утро? — в шоке воскликнула Гермиона, резко вскакивая на ноги.
— Очевидно, не вечер, — подтвердил парень, судорожно натягивая трусы.
Девушка не стала возиться со своими чулками и поясом, и поэтому через минуту молодые люди уже оделись и выбежали из комнаты. Никто и никогда не видел раньше слизеринского старосту в таком растрепанном виде, Гермиона выглядела не лучше. Они неслись по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и Том в который раз порадовался, что первым уроком в понедельник было Зельеварение. Недалеко идти и от гостиной, и от Большого зала. Несколько учеников шарахнулись от проносящихся слизеринцев, но Риддл даже не обратил на них внимания. В его мозгу настойчиво горела еще одна задача, которую юноша намеревался разрешить до урока, иначе он просто извелся бы в классе.
В общей гостиной никого не было, и Том начал на ходу снимать с себя пиджак. Краем глаза он заметил, что Гермиона последовала его примеру. Но для девушки одеться было куда проблематичнее, чем для парня, Том в этом убедился на личном опыте, едва не запутавшись в застежках ее белья. Он решил остаться в старой рубашке, переодев только брюки и пиджак. Нацепив галстук, спешно причесавшись и побрызгавшись одеколоном, Том накинул мантию и прихватил с собой кинжал. Гермиона еще не появилась, и хорошо. Незачем ей наблюдать такое. А он был просто обязан проверить результат.
Но больше всего девушку радовало то, что Том получил чрезвычайно яркий и прекрасный опыт, который мог скомпенсировать все его прошлые мучения, дать сил не погрязнуть в негативе, остановить развитие психического отклонения. Удача в подобном эксперименте также могла стать толчком для размышлений о недеструктивных методах достижения значительных целей. Недаром инстинкт к созиданию назывался эросом. Мощная философия жизни заключалась в соединении с дополняющим началом, проявляющаяся в возможности создать нечто качественно новое. Не только и не столько оставить после себя потомков, сколько самому выйти на новый уровень, стать целостным внутри. Один из путей достижения такой целостности был связан с полнейшим отрицанием собственной связи со всем материальным проявлением. Тогда человек становился никем в материальном смысле этого слова, и в то же время всем в смысле духовном. Но был и другой путь, символизируемый египетским крестом, а именно из египетской магии брала основы алхимия. Египетский крест олицетворял собой эрос в чистом его проявлении, являлся символом слияния мужского и женского, вечной и неистребимой жизни, материализацией духовного.
И Гермиона верила, что все только начинается.
Глава 12. Полосатость жизни
Том Риддл проснулся со странным, но восхитительным чувством необычности окружающего мира. Запах мускуса и еще чего-то сладко-терпкого, нежность шелковых простыней, приятно-ноющее ощущение в теле, жар обнаженной девушки, спящей в его объятиях… Он даже не обратил внимания на то, что его впервые за последнее время не мучили ночные кошмары — события прошлого вечера мгновенно пронеслись перед мысленным взором. И парень почувствовал сумасшедший, пьянящий восторг и… эрекцию. Неосознанным движением притянул к себе девичье тело, провел руками по голой спине, прижался к ее бедрам. Гермиона что-то промурлыкала во сне и крепче обняла Тома. Лишь когда он прикоснулся губами к ее губам, ресницы девушки дрогнули. Нежная рука погрузилась в темные волосы, глаза встретились, и казалось, время застыло. Пронзительное чувство собственного бытия, реальности, остроты момента «здесь и сейчас» охватило пару, словно они вновь глотнули какого-то таинственного зелья.Жизнь была прекрасна. Вожделенная девушка стала его. Она отдавалась ему без остатка, полностью, ничего не утаивая в фантазиях для себя. Для мужчины это было счастьем, если хотя бы раз в жизни ему отдавались вот так, с подобной самозабвенностью. Для Тома счастье заключалось в другом, но он был горд и рад. В то же время, не каждый мужчина оказывался способен адекватно ответить на такую самоотдачу, взять женщину достойно, в полной мере давая ощутить обоим, что она принадлежит ему. У них получилось. И он надеялся, не в последний раз.
Два юных тела настолько тесно прижались друг к другу, что казалось, нужно было сделать лишь небольшое движение, чтобы они вновь слились воедино. И парень уже практически собирался сделать это движение, когда Гермиона замерла, а в ее глазах отразилась озабоченность.
— Том, ты уже смотрел, сколько сейчас времени? — прошептала она.
— Нет, я сам только что проснулся, — с легким разочарованием отозвался Риддл. — Наверное, стоит взглянуть.
Ну, вот. Надо же было прерывать такой момент! Он медленно и с очевидной неохотой поднялся, нашарил в разбросанной на полу одежде часы. И вот тут его глаза округлились.
— Салазар! У нас осталось двадцать минут до зелий! — потрясенно пробормотал он.
— Уже утро? — в шоке воскликнула Гермиона, резко вскакивая на ноги.
— Очевидно, не вечер, — подтвердил парень, судорожно натягивая трусы.
Девушка не стала возиться со своими чулками и поясом, и поэтому через минуту молодые люди уже оделись и выбежали из комнаты. Никто и никогда не видел раньше слизеринского старосту в таком растрепанном виде, Гермиона выглядела не лучше. Они неслись по лестнице, перепрыгивая ступеньки, и Том в который раз порадовался, что первым уроком в понедельник было Зельеварение. Недалеко идти и от гостиной, и от Большого зала. Несколько учеников шарахнулись от проносящихся слизеринцев, но Риддл даже не обратил на них внимания. В его мозгу настойчиво горела еще одна задача, которую юноша намеревался разрешить до урока, иначе он просто извелся бы в классе.
В общей гостиной никого не было, и Том начал на ходу снимать с себя пиджак. Краем глаза он заметил, что Гермиона последовала его примеру. Но для девушки одеться было куда проблематичнее, чем для парня, Том в этом убедился на личном опыте, едва не запутавшись в застежках ее белья. Он решил остаться в старой рубашке, переодев только брюки и пиджак. Нацепив галстук, спешно причесавшись и побрызгавшись одеколоном, Том накинул мантию и прихватил с собой кинжал. Гермиона еще не появилась, и хорошо. Незачем ей наблюдать такое. А он был просто обязан проверить результат.
Страница 46 из 119
