Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14664
Гермиона от кого-то слышала, что кормление ребенка иногда вызывает эротические позывы у кормящей матери. Но чтобы так, и во сне… И главное, к кому…
Девушка крепче прижала к себе ребенка, который теперь лишь изредка причмокивал губками.
— Спи, мой Том. Я никому не отдам тебя.
Покинув сновидение парня, девушка почувствовала, что ее не затягивает, как обычно, в собственный сон. Фокусировка сознания словно сместилась вовне, и она ощутила себя лежащей на кровати. Да, не хватало только самой подпасть под мрачность риддловских реминисценций. Теперь не казалось удивительным, почему большинство психиатров напоминало собственных пациентов.
Она не имела права допустить, чтобы общение с Томом изменило ее. Слишком высока была цена.
Окончательно поняв, что не заснет, Гермиона поднялась с кровати, укуталась в мантию и, прихватив учебник трансфигурации за седьмой курс, вышла в гостиную. Присев на диван у камина, она только тогда поняла, что не одна в комнате.
Недалеко от огня в кресле развалился Альфард Блэк. В руке он держал бокал, а рядом стояла бутылка, которая с легкостью идентифицировалась как огневиски. Мда, какое горе он глушил в три часа ночи?
Парень повернул к соседке голову и поднял руку как бы для тоста.
— Прости меня, Гермиона, — пробормотал он и осушил бокал.
— Альфард, ты пьян? — озабоченно нахмурилась девушка, пересаживаясь ближе к нему.
— Что значит, пьян? — тоном патетичного памфлетиста заявил Блэк. — Дух вырвался на волю и больше не боится сказать тебе «прости»!
Гермиона в изумлении уставилась на юношу. Выражение лица того постоянно менялось с болезненно-ранимого на саркастичное.
— О чем ты? — наконец, спросила она.
— Я не думал, что Лукреция примет мою шутку за руководство к действию, — мрачно пробормотал он. — Честно, не думал. Веришь?
— Ничего не понимаю, — покачала головой девушка. — Шел бы ты спать, Альфард.
— О чем, о чем, — продолжал бубнить он, — О том, что ты считаешь нижним бельем.
Видя, как глаза девушки расширились, Альфард с горечью хмыкнул:
— Не думал, что она, и впрямь, отдаст их Розье. Риддл хоть вернул их? Или оставил сувениром? Впрочем, он получил уже не один, наверное…
Чувствуя, как гнев вперемешку с шоком вспыхивает в груди стремительным фейерверком, Гермиона чуть не вскочила на ноги. Вот, значит, как? А стоило ли ожидать другого? Том не ведал ни благородства, ни чувства такта. Он плевал на всех, кроме себя. И, похоже, даже на тех, кто, по его мнению, принадлежал ему.
Но ведь это было известно ей заранее, чего же другого она ожидала? Психотерапия — это не магия. Эффект мгновенен лишь в некоторых случаях. Бравада перед друзьями была вполне закономерна.
И Альфард тоже хорош, недалеко ушел от знамен благороднейшего и древнейшего семейства. И стоило ли верить ему после такого жестокого розыгрыша? Возможно, он сделал это специально, чтобы она сейчас набросилась на Тома?
Невыразимое болезненное ощущение заполнило грудь. Как будто ее предали, надругались над верой и представлениями о взаимном уважении и чести. Альфарда она представляла совсем не таким. Какой же она была дурой! Как глупо судить предвзято! Альфард — не Сириус, и даже не юная его копия.
Чувствуя, как сжимаются кулаки, Гермиона сухо спросила:
— Это Том сказал тебе про сам-знаешь-что?
Голова парня поднялась, он наградил девушку мгновенным взглядом и потянулся к бутылке.
— Нет, этого он не говорил, — как-то ровно и совершенно без эмоций признал Блэк, вновь наполняя бокал. — По крайней мере, мне. Ни он, ни Эйвери не подозревали, что я был в спальне, когда Риддл признал сей факт. Но не бойся, я никому не скажу.
На душе слегка полегчало, но ненамного. Не хочешь слишком сильно чернить противника, не так ли, Блэк? Самая коварная ложь — полуправда. С горечью она призналась себе, что ее доверие к Альфарду было подорвано. И то, что он сам признался ей в якобы глупой шутке, ни о чем не говорило. Он мог опасаться обвинений Тома. А своими тайными укусами относительно последнего был способен и невольно вмешаться в ее планы.
Мрачную картину дополняло и то, что Гермиона еще не решила, радоваться ли всеобщей славе первой женщины Волдеморта или нет. Причем, славе неминуемой, раз тайна оказалась у болтуна Эйвери. Хотя Том мог припугнуть приятеля, чтобы тот держал язык за зубами. Она очень надеялась на это.
— Так что же заставило тебя сидеть тут в обнимку с бутылкой, сей факт или чувство вины? — жестко проговорила девушка.
Альфард допил бокал до дна, поставил его рядом и какое-то время молча смотрел на нее. Затем опустил голову, закрыв ладонями лицо. И едва слышно прошептал:
— Тайная комната открыта.
Чувствуя, как холодеет все внутри, Гермиона выдохнула:
— Тайная комната?
Девушка крепче прижала к себе ребенка, который теперь лишь изредка причмокивал губками.
— Спи, мой Том. Я никому не отдам тебя.
Покинув сновидение парня, девушка почувствовала, что ее не затягивает, как обычно, в собственный сон. Фокусировка сознания словно сместилась вовне, и она ощутила себя лежащей на кровати. Да, не хватало только самой подпасть под мрачность риддловских реминисценций. Теперь не казалось удивительным, почему большинство психиатров напоминало собственных пациентов.
Она не имела права допустить, чтобы общение с Томом изменило ее. Слишком высока была цена.
Окончательно поняв, что не заснет, Гермиона поднялась с кровати, укуталась в мантию и, прихватив учебник трансфигурации за седьмой курс, вышла в гостиную. Присев на диван у камина, она только тогда поняла, что не одна в комнате.
Недалеко от огня в кресле развалился Альфард Блэк. В руке он держал бокал, а рядом стояла бутылка, которая с легкостью идентифицировалась как огневиски. Мда, какое горе он глушил в три часа ночи?
Парень повернул к соседке голову и поднял руку как бы для тоста.
— Прости меня, Гермиона, — пробормотал он и осушил бокал.
— Альфард, ты пьян? — озабоченно нахмурилась девушка, пересаживаясь ближе к нему.
— Что значит, пьян? — тоном патетичного памфлетиста заявил Блэк. — Дух вырвался на волю и больше не боится сказать тебе «прости»!
Гермиона в изумлении уставилась на юношу. Выражение лица того постоянно менялось с болезненно-ранимого на саркастичное.
— О чем ты? — наконец, спросила она.
— Я не думал, что Лукреция примет мою шутку за руководство к действию, — мрачно пробормотал он. — Честно, не думал. Веришь?
— Ничего не понимаю, — покачала головой девушка. — Шел бы ты спать, Альфард.
— О чем, о чем, — продолжал бубнить он, — О том, что ты считаешь нижним бельем.
Видя, как глаза девушки расширились, Альфард с горечью хмыкнул:
— Не думал, что она, и впрямь, отдаст их Розье. Риддл хоть вернул их? Или оставил сувениром? Впрочем, он получил уже не один, наверное…
Чувствуя, как гнев вперемешку с шоком вспыхивает в груди стремительным фейерверком, Гермиона чуть не вскочила на ноги. Вот, значит, как? А стоило ли ожидать другого? Том не ведал ни благородства, ни чувства такта. Он плевал на всех, кроме себя. И, похоже, даже на тех, кто, по его мнению, принадлежал ему.
Но ведь это было известно ей заранее, чего же другого она ожидала? Психотерапия — это не магия. Эффект мгновенен лишь в некоторых случаях. Бравада перед друзьями была вполне закономерна.
И Альфард тоже хорош, недалеко ушел от знамен благороднейшего и древнейшего семейства. И стоило ли верить ему после такого жестокого розыгрыша? Возможно, он сделал это специально, чтобы она сейчас набросилась на Тома?
Невыразимое болезненное ощущение заполнило грудь. Как будто ее предали, надругались над верой и представлениями о взаимном уважении и чести. Альфарда она представляла совсем не таким. Какой же она была дурой! Как глупо судить предвзято! Альфард — не Сириус, и даже не юная его копия.
Чувствуя, как сжимаются кулаки, Гермиона сухо спросила:
— Это Том сказал тебе про сам-знаешь-что?
Голова парня поднялась, он наградил девушку мгновенным взглядом и потянулся к бутылке.
— Нет, этого он не говорил, — как-то ровно и совершенно без эмоций признал Блэк, вновь наполняя бокал. — По крайней мере, мне. Ни он, ни Эйвери не подозревали, что я был в спальне, когда Риддл признал сей факт. Но не бойся, я никому не скажу.
На душе слегка полегчало, но ненамного. Не хочешь слишком сильно чернить противника, не так ли, Блэк? Самая коварная ложь — полуправда. С горечью она призналась себе, что ее доверие к Альфарду было подорвано. И то, что он сам признался ей в якобы глупой шутке, ни о чем не говорило. Он мог опасаться обвинений Тома. А своими тайными укусами относительно последнего был способен и невольно вмешаться в ее планы.
Мрачную картину дополняло и то, что Гермиона еще не решила, радоваться ли всеобщей славе первой женщины Волдеморта или нет. Причем, славе неминуемой, раз тайна оказалась у болтуна Эйвери. Хотя Том мог припугнуть приятеля, чтобы тот держал язык за зубами. Она очень надеялась на это.
— Так что же заставило тебя сидеть тут в обнимку с бутылкой, сей факт или чувство вины? — жестко проговорила девушка.
Альфард допил бокал до дна, поставил его рядом и какое-то время молча смотрел на нее. Затем опустил голову, закрыв ладонями лицо. И едва слышно прошептал:
— Тайная комната открыта.
Чувствуя, как холодеет все внутри, Гермиона выдохнула:
— Тайная комната?
Страница 52 из 119
