Эликсир жизни

Все, пора было уходить отсюда, иначе грязнокровки так и останутся в Хогвартсе, а магический мир не будет осчастливлен бессмертным наследником Салазара, безвременно окоченевшим в романтическом уголке Хогвартса.

Риддл поднялся на ноги, преодолевая расслабленность тела. Гермиона даже не пошевелилась. И тогда он сделал то, чего сам от себя не вполне ожидал. Видимо, воспоминания и прикосновения к обнаженной коже девушки дали свой эффект. Том наклонился и осторожно поднял Гермиону на руки. Та что-то промурлыкала во сне и продолжила мирно посапывать, как только ее растрепанная голова склонилась на плечо к парню. Риддл начал быстро спускаться по лестнице, предварительно убедившись, что никаких улик не оставлено на месте «преступления». Хотя вряд ли Дамблдор захаживал сюда часто. Ему как бы не с кем было. Наверное.

Том спустился на восьмой этаж и заспешил к знакомой картине Варнавы-не-слишком-умного. Дверь появилась быстро, и парень оказался в Выручай-комнате. Там царил полумрак, который только подчеркивали несколько ароматических свечей. Огромная кровать являлась воплощением всех представлений парня о комфорте. Он осторожно откинул одеяло, положил девушку на нежный шелк простыней и раздел насколько смог, чтобы не разбудить спящую красавицу. Подумал было о целительных заклинаниях, способных залечить девичье тело от последствий его ярости и гнева, но успокоился, вспомнив о новых способностях к быстрой регенерации. Раздевшись сам, Том нырнул в мягкие прелести кровати и попытался заснуть.

Но сон не шел. Рука юноши обняла Гермиону, и он признался себе — ему хотелось, чтобы ее ладони ласкали его смело и откровенно, губы растворялись в поцелуе, а тело желало его и только его. Из-за чего ему так хорошо было с ней? Наверное, потому что сохранилась их взаимная настройка, позволяющая обострить ощущения. А может быть, потому что он считал Гермиону своей и совершенно не желал делиться ее нежностью с кем-то еще. Тем более с Блэком. От такой мысли губы парня сжались, и он крепче прижал девушку к себе. Возможно, это, наконец, и разбудило ее. Поскольку в следующий момент на Тома в упор смотрела пара внимательных глаз. В них отсутствовала ненависть и осуждение, но грусть была слишком очевидной, чтобы затаиться в темно-медовой глубине.

Он вынудил ее страдать, он же заставит ее потерять голову от блаженства. Поцелуй Тома был мягким, трепетно-настойчивым, и Гермиона ответила ему. Он не знал, с охотой или по той же причине, по которой не оттолкнула его в прошлый раз. Но очень скоро она стонала от удовольствия в его руках, выгибаясь навстречу ему. А он сам терялся в ее ненавязчивой нежности и самозабвенной ласке.

После, когда она тихо лежала в его объятиях, Том понял, что должен прервать затянувшееся молчание. Он был обязан узнать и расставить все точки над «и». Как бы это не было страшно. Парень дотронулся до подбородка девушки и приподнял ее голову, вынудив встретить его пронзительный взгляд.

— Гермиона, — осторожно, но прямо начал он. — Скажи, почему ты там, на башне… Ты влюблена в меня?

Она все так же молча смотрела на него. Ни одна черточка не дрогнула на лице, лишь неведомый огонек зажегся в темной глубине ее глаз.

— Я не знаю, Том, — наконец, спокойно отозвалась она. — В любом случае, это ничего не меняет.

Он не понял, что больше его поразило — признание или то, что оно ничего не значило для нее.

— Почему же, — усмехнулся парень. — Если ты испытываешь ко мне определенные чувства, то могла бы почаще соглашаться со мной и поменьше спорить.

— Прости, Том, но это не моя логика, — улыбка едва тронула кончики губ девушки и сразу погасла. — Подобные чувства могут означать лишь то, что я буду помогать тебе и делить с тобой постель. Но это не значит, что я обязана во всем соглашаться. Можешь не спать со мной, если тебе под боком нужна лишь безмозглая марионетка, не способная иметь собственного мнения.

Риддл почувствовал, как гнев вскипает в нем безудержной волной. В бесконтрольной ярости он схватил девушку за волосы и, прожигая ее взглядом, зашипел в лицо:

— То есть тебе все равно, что я буду спать с той же Делиссой?

От его внимания не укрылось, как она вздрогнула.

— Не ври. Тебе не все равно, — процедил он, отпуская ее с легким толчком от себя.

— Возможно, — все так же ровно ответила девушка. — Но секс с тобой не стоит того, чтобы лишиться собственного мнения. Можешь переспать со всем Хогвартсом, включая преподавателей и привидений. Или хоть десять раз изнасиловать меня на столе в Большом зале. Но это не изменит того факта, что я очень часто оказываюсь права.

Он откинулся на спину с легким стоном и закрыл лицо ладонью. Колоссального усилия ему стоило взять себя в руки. Салазар! Почему, ну, почему не могут мозги сочетаться с покорностью и смирением?

— Ты невыносима, — наконец, выдавил он.

— Зато тебе со мной не скучно, — вдруг улыбнулась Гермиона и подвинулась ближе к нему.