Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14680
— Это очевидно. Впрочем, главное не факт страха, а умение его контролировать, — философски заметил он.
— Надо же. Я с тобой в кои то веки согласна, — заявила Гермиона и, не удержавшись, рассмеялась.
Том подхватил ее смех. И такие оживленные, хотя и заметно невыспавшиеся, они появились в гостиной Слизерина.
Гермиона чувствовала, как заливаются краской ее щеки под пристальным вниманием слизеринцев, когда Том поцеловал ее руку перед тем, как исчезнуть в спальне мальчиков. Девушка быстро побежала к себе и спешно начала переодеваться, сопровождаемая презрительным взглядом Бренвенн и осуждающим — Финеллы. Но она была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. К тому же все тело приятно ныло после ночных упражнений.
Признаться, Гермиона не ожидала такого. Что же должно было произойти с Томом, чтобы он вдруг отбросил свои претензии на образ недоступного для девушек, ледяного принца? Возможно, ее методы начали работать. И постоянное пребывание в его снах, наконец, дало свой эффект. По крайней мере, она уже наверняка стала ассоциироваться у него с идеальным и желанным образом матери. А значит, подсознательно он хотел ее и… Что именно еще парень чувствовал по отношению к ней, надо было проверить. Но дедушка Фрейд, без сомнения, радовался на небесах.
Может быть, еще сказалась ревность к Альфарду. Хотя поведение Блэка она до конца и не понимала. Он казался уже и не холодным аристократичным баловнем, но еще и не своим демократичным племянником Сириусом. Правда, дурацкая шутка с трусами была как раз в стиле школьных лет последнего. Видимо, достался шутовской ген от кого-то из предков, а в Сириусе из-за близкородственного брака он в полной мере проявился. По собственному признанию Альфарда, он ничего не замышлял против Тома, но и действий его не поддерживал. Неужели наследнику Слизерина не хватало Дамблдора для противостояний? Оставил бы в покое Блэка. Но, может, тот все-таки что-то планировал против Риддла? С какой стати Альфард обязан был говорить ей правду? Или же Том таким образом просто компенсировал свою вынужденную неконфликтность со всеми окружающими? Да, парень нуждался в выходе агрессии, без сомнения. И, скорее всего, будет нуждаться всю жизнь, несмотря на магический аналог нейролептиков, которые тоже, очевидно, сыграли свою роль. Нет уж, пусть вымещает агрессию на чем-то еще, кроме истребления магглорожденных. Или как-то сублимирует ее, что вовсе не являлось невозможным. Лидер маггловской Англии Черчилль, как она где-то прочитала, убивал мух и складывал их рядками, сублимируя склонность к некрофилии.
А вот прошлой ночью Том выплеснул свою агрессию на нее. Причем в примитивной, унизительной и шовинистской форме. Интересно, что было бы на башне, не начни девушка заблаговременно еще и лекарственную терапию? Но и так Гермиона была очень, очень близка к тому, чтобы рассказать все Дамблдору, едва Том выпустил бы ее из своих грубых объятий. Но, видимо, тот отголосок боли, что дошел до нее через взаимную настройку, заставил девушку передумать. Ее неожиданно наполнила жалость и глубокое сочувствие к парню. Ирония судьбы, именно простая, человеческая эмоция, которые Том так презирал, и спасла его от разоблачения, а возможно, и от смерти. И она же стала причиной отсутствия еще одной жестокости в мире. Так легко было ответить жестокостью на жестокость, когда рвались и кричали что есть мочи боль, обида, отчаянье. Но никогда принцип расплаты «зуб за зуб» не срабатывал в человеческом исполнении. Потому что разум оперировал данными на субъективной основе. Не стало бы ее предательство Риддла еще большей жестокостью? Она видела, что он пережил, можно сказать, присутствовала в том жалком приюте, без матери, среди чужих людей. В какой-то степени не Том был виноват в своей склонности к агрессии. Но Гермиона все же не ожидала от себя, что будет гладить его по голове после того, что он с ней сделал. На тот момент этот жест показался единственно возможным выражением сочувствия. И уж не он ли повлиял на последующее объяснение с Томом? Парень потребовал от нее признания, а сам даже и не заикнулся о своих чувствах. Хотя какие у него могли быть чувства? Разве что удовольствие, источником которого она была. Причем, удовольствие многоплановое, и физическое, и интеллектуальное. Гермиона сама замечала за собой, что подчас забывала, с кем именно она обсуждала научные проблемы. Интеллект юного Волдеморта просто поражал.
В то же время, методы Риддла уже сейчас оказывались максимально эффективными и, если требовалось, жестокими. Чтобы выудить у нее эмоциональную реакцию, он даже назвал несчастную девушку, с которой переспал. Гермиона не ожидала, что подтверждение ее подозрений будет настолько болезненным, и она не сможет это скрыть. А парню только того и требовалось — надавить на больную точку, чтобы получить реакцию. Безжалостный манипулятор. Хотя, по большому счету, а кто им не был? Лишь в разной степени манипуляторами являлись и Дамблдор, и она сама.
— Надо же. Я с тобой в кои то веки согласна, — заявила Гермиона и, не удержавшись, рассмеялась.
Том подхватил ее смех. И такие оживленные, хотя и заметно невыспавшиеся, они появились в гостиной Слизерина.
Гермиона чувствовала, как заливаются краской ее щеки под пристальным вниманием слизеринцев, когда Том поцеловал ее руку перед тем, как исчезнуть в спальне мальчиков. Девушка быстро побежала к себе и спешно начала переодеваться, сопровождаемая презрительным взглядом Бренвенн и осуждающим — Финеллы. Но она была слишком взволнована, чтобы обращать на это внимание. К тому же все тело приятно ныло после ночных упражнений.
Признаться, Гермиона не ожидала такого. Что же должно было произойти с Томом, чтобы он вдруг отбросил свои претензии на образ недоступного для девушек, ледяного принца? Возможно, ее методы начали работать. И постоянное пребывание в его снах, наконец, дало свой эффект. По крайней мере, она уже наверняка стала ассоциироваться у него с идеальным и желанным образом матери. А значит, подсознательно он хотел ее и… Что именно еще парень чувствовал по отношению к ней, надо было проверить. Но дедушка Фрейд, без сомнения, радовался на небесах.
Может быть, еще сказалась ревность к Альфарду. Хотя поведение Блэка она до конца и не понимала. Он казался уже и не холодным аристократичным баловнем, но еще и не своим демократичным племянником Сириусом. Правда, дурацкая шутка с трусами была как раз в стиле школьных лет последнего. Видимо, достался шутовской ген от кого-то из предков, а в Сириусе из-за близкородственного брака он в полной мере проявился. По собственному признанию Альфарда, он ничего не замышлял против Тома, но и действий его не поддерживал. Неужели наследнику Слизерина не хватало Дамблдора для противостояний? Оставил бы в покое Блэка. Но, может, тот все-таки что-то планировал против Риддла? С какой стати Альфард обязан был говорить ей правду? Или же Том таким образом просто компенсировал свою вынужденную неконфликтность со всеми окружающими? Да, парень нуждался в выходе агрессии, без сомнения. И, скорее всего, будет нуждаться всю жизнь, несмотря на магический аналог нейролептиков, которые тоже, очевидно, сыграли свою роль. Нет уж, пусть вымещает агрессию на чем-то еще, кроме истребления магглорожденных. Или как-то сублимирует ее, что вовсе не являлось невозможным. Лидер маггловской Англии Черчилль, как она где-то прочитала, убивал мух и складывал их рядками, сублимируя склонность к некрофилии.
А вот прошлой ночью Том выплеснул свою агрессию на нее. Причем в примитивной, унизительной и шовинистской форме. Интересно, что было бы на башне, не начни девушка заблаговременно еще и лекарственную терапию? Но и так Гермиона была очень, очень близка к тому, чтобы рассказать все Дамблдору, едва Том выпустил бы ее из своих грубых объятий. Но, видимо, тот отголосок боли, что дошел до нее через взаимную настройку, заставил девушку передумать. Ее неожиданно наполнила жалость и глубокое сочувствие к парню. Ирония судьбы, именно простая, человеческая эмоция, которые Том так презирал, и спасла его от разоблачения, а возможно, и от смерти. И она же стала причиной отсутствия еще одной жестокости в мире. Так легко было ответить жестокостью на жестокость, когда рвались и кричали что есть мочи боль, обида, отчаянье. Но никогда принцип расплаты «зуб за зуб» не срабатывал в человеческом исполнении. Потому что разум оперировал данными на субъективной основе. Не стало бы ее предательство Риддла еще большей жестокостью? Она видела, что он пережил, можно сказать, присутствовала в том жалком приюте, без матери, среди чужих людей. В какой-то степени не Том был виноват в своей склонности к агрессии. Но Гермиона все же не ожидала от себя, что будет гладить его по голове после того, что он с ней сделал. На тот момент этот жест показался единственно возможным выражением сочувствия. И уж не он ли повлиял на последующее объяснение с Томом? Парень потребовал от нее признания, а сам даже и не заикнулся о своих чувствах. Хотя какие у него могли быть чувства? Разве что удовольствие, источником которого она была. Причем, удовольствие многоплановое, и физическое, и интеллектуальное. Гермиона сама замечала за собой, что подчас забывала, с кем именно она обсуждала научные проблемы. Интеллект юного Волдеморта просто поражал.
В то же время, методы Риддла уже сейчас оказывались максимально эффективными и, если требовалось, жестокими. Чтобы выудить у нее эмоциональную реакцию, он даже назвал несчастную девушку, с которой переспал. Гермиона не ожидала, что подтверждение ее подозрений будет настолько болезненным, и она не сможет это скрыть. А парню только того и требовалось — надавить на больную точку, чтобы получить реакцию. Безжалостный манипулятор. Хотя, по большому счету, а кто им не был? Лишь в разной степени манипуляторами являлись и Дамблдор, и она сама.
Страница 68 из 119
