Фандом: Гарри Поттер. Гермиона, Том Риддл. Лучшие ученики, экстраординарные умы. Возможно ли выиграть войну, победив в битве? Сработает ли план Гермионы?
Добавить в моё избранное
409 мин, 29 сек 14685
Пока это проявлялось неявно и находилось в зачаточном состоянии, но все же девушка могла хоть с чем-то поздравить себя. Куда лучше было иметь просто Темного Лорда, чем Темного Лорда-психа. Теперь с Томом представлялось возможным хотя бы поговорить, апеллируя к разуму. Конечно, следовало еще решить вопрос его взаимоотношений с отцом — но на этот счет Гермиона имела отдельные планы.
И она надеялась, что никогда не пожалеет о своем решении об отказе от Авада Кедавры для Тома Марволо Риддла. Хотя была готова — только на уровне ума, разумеется, — и к предательству с его стороны, и к резким изменениям их отношений. Не стоило ожидать слишком много хорошего и привыкать к абсолютной защите со стороны самого популярного парня Хогвартса, по совместительству Темного Лорда, опасного эгоиста и безжалостного циника. Но Гермиона чувствовала, чем дольше они общались, тем сложнее становилось порвать странную связь между ними, двумя такими похожими людьми с полярными мировоззрениями.
После плодотворного совместного времяпрепровождения в библиотеке Том отправился на встречу с приятелями, а Гермиона задержалась за изучением перевода «Завещания» на английский. Текст был отрывочный, очевидно, составленный на основе цитат изначальной расшифровки и, как ей показалось, неточный. Девушка не представляла, как по этим крохам можно было восстановить процесс Великого Деланья. Смогут ли они состыковать интерпретации гравюр со столь скудной информацией? Получится ли у них найти оригинал«склеротички» Фламеля?
А вдруг да? Как говорится, за что боролись… Гермиона никогда не смотрела на проблему с этой точки зрения. Она ввязалась в исследование лишь для того, чтобы переключить интерес Риддла с чудовищной идеи создать хоркруксы на нечто более безобидное. А вот стать бессмертной нежданно-негаданно… И что делать с вечностью? Для человека всегда было ценно то, что конечно, что можно потерять. Для смертного сознания проблематика существа вечного, с другими ценностями и приоритетами представлялась чем-то гипотетическим. А вдруг их с Томом постигла бы участь проклятого Агасфера, для которого вечность стала мучением? Что если они перестали бы оставаться людьми, превратившись в безэмоциональных монстров? Человек был жив только потому, что обладал полюсами «приятно» и«неприятно», движение от последнего к первому кодировалось в психике на уровне инстинктов. А вдруг уже ничто в мире не смогло бы соответствовать оценке «приятно»? Как выжил бы мозг? Куда они с Томом должны были бы двигаться, развиваться, достигнув границ того, что предоставляла Земля?
Девушке невольно стало не по себе. Не утешала даже мысль о суициде. Хотя, если Риддл покончил бы с собой, утомившись вечной жизнью, — это однозначно можно было бы назвать успехом ее миссии. Жаль, Гарри этого никогда б не увидел. Мерлин, воистину, а какое было бы шоу!
Гермиона покинула библиотеку перед самым закрытием и, погрузившись в мысли, побрела по направлению к гостиной Слизерина. Где-то в этих хмурых подземельях Том тренировал свою банду расистов. Вот уж кого она не могла понять, так этих странных обожателей юного Темного Лорда. Ладно, сам Риддл. Он был практически вынужден стать таким. К тому же, данная идея являлась для него необходимым знаменем, лозунгом, под которым он мог сплотить таких вот чистокровных идиотов. А им-то, что, трудно было пошуршать мозгами? Стоило уничтожить магглорожденных — и постепенно магическое сообщество вымерло бы или выродилось окончательно. Ничего удивительного, что Альфард не захотел примкнуть к патетичной шайке нелюбителей здравого смысла.
В этот момент коридор преградила чья-то фигура, и перед девушкой возник никто иной, как помянутый представитель древнейшего и благороднейшего семейства Блэков. Долго жить будет… Неужели?
Не сказав ни слова, Альфард неожиданно схватил Гермиону в охапку. Девушка хотела закричать, но в тот же миг почувствовала, как его губы впились в ее рот, подавив крик протеста. И они не показались ей ни сладкими, ни желанными… Или она просто не позволила себе этого… Том! Где же ты, когда ты нужен?!
Альфард быстро донес брыкающуюся девушку до какого-то заброшенного ответвления коридора и, наконец, поставил на ноги. Разгневанная Гермиона выхватила палочку, но наткнулась на ответную готовность парня, чья палочка уже была направлена на экс-гриффиндорку. — Что это значит, Блэк? — угрожающе выдавила Гермиона. — Я встречаюсь с Томом.
Он засмеялся, сухо, безрадостно:
— Пардон, это был единственный способ заткнуть тебе рот.
Почувствовав смущение, но и неожиданное облегчение от этого признания, девушка уже спокойно, по-деловому осведомилась:
— И что же ты хочешь, Альфард? К чему весь этот спектакль?
— Чтобы поговорить без свидетелей, — усмехнулся он, внимательно рассматривая одноклассницу, как будто видел ее в первый раз.
— А более цивилизованный способ разговора уже не в моде? — ядовито поинтересовалась Гермиона.
И она надеялась, что никогда не пожалеет о своем решении об отказе от Авада Кедавры для Тома Марволо Риддла. Хотя была готова — только на уровне ума, разумеется, — и к предательству с его стороны, и к резким изменениям их отношений. Не стоило ожидать слишком много хорошего и привыкать к абсолютной защите со стороны самого популярного парня Хогвартса, по совместительству Темного Лорда, опасного эгоиста и безжалостного циника. Но Гермиона чувствовала, чем дольше они общались, тем сложнее становилось порвать странную связь между ними, двумя такими похожими людьми с полярными мировоззрениями.
После плодотворного совместного времяпрепровождения в библиотеке Том отправился на встречу с приятелями, а Гермиона задержалась за изучением перевода «Завещания» на английский. Текст был отрывочный, очевидно, составленный на основе цитат изначальной расшифровки и, как ей показалось, неточный. Девушка не представляла, как по этим крохам можно было восстановить процесс Великого Деланья. Смогут ли они состыковать интерпретации гравюр со столь скудной информацией? Получится ли у них найти оригинал«склеротички» Фламеля?
А вдруг да? Как говорится, за что боролись… Гермиона никогда не смотрела на проблему с этой точки зрения. Она ввязалась в исследование лишь для того, чтобы переключить интерес Риддла с чудовищной идеи создать хоркруксы на нечто более безобидное. А вот стать бессмертной нежданно-негаданно… И что делать с вечностью? Для человека всегда было ценно то, что конечно, что можно потерять. Для смертного сознания проблематика существа вечного, с другими ценностями и приоритетами представлялась чем-то гипотетическим. А вдруг их с Томом постигла бы участь проклятого Агасфера, для которого вечность стала мучением? Что если они перестали бы оставаться людьми, превратившись в безэмоциональных монстров? Человек был жив только потому, что обладал полюсами «приятно» и«неприятно», движение от последнего к первому кодировалось в психике на уровне инстинктов. А вдруг уже ничто в мире не смогло бы соответствовать оценке «приятно»? Как выжил бы мозг? Куда они с Томом должны были бы двигаться, развиваться, достигнув границ того, что предоставляла Земля?
Девушке невольно стало не по себе. Не утешала даже мысль о суициде. Хотя, если Риддл покончил бы с собой, утомившись вечной жизнью, — это однозначно можно было бы назвать успехом ее миссии. Жаль, Гарри этого никогда б не увидел. Мерлин, воистину, а какое было бы шоу!
Гермиона покинула библиотеку перед самым закрытием и, погрузившись в мысли, побрела по направлению к гостиной Слизерина. Где-то в этих хмурых подземельях Том тренировал свою банду расистов. Вот уж кого она не могла понять, так этих странных обожателей юного Темного Лорда. Ладно, сам Риддл. Он был практически вынужден стать таким. К тому же, данная идея являлась для него необходимым знаменем, лозунгом, под которым он мог сплотить таких вот чистокровных идиотов. А им-то, что, трудно было пошуршать мозгами? Стоило уничтожить магглорожденных — и постепенно магическое сообщество вымерло бы или выродилось окончательно. Ничего удивительного, что Альфард не захотел примкнуть к патетичной шайке нелюбителей здравого смысла.
В этот момент коридор преградила чья-то фигура, и перед девушкой возник никто иной, как помянутый представитель древнейшего и благороднейшего семейства Блэков. Долго жить будет… Неужели?
Не сказав ни слова, Альфард неожиданно схватил Гермиону в охапку. Девушка хотела закричать, но в тот же миг почувствовала, как его губы впились в ее рот, подавив крик протеста. И они не показались ей ни сладкими, ни желанными… Или она просто не позволила себе этого… Том! Где же ты, когда ты нужен?!
Альфард быстро донес брыкающуюся девушку до какого-то заброшенного ответвления коридора и, наконец, поставил на ноги. Разгневанная Гермиона выхватила палочку, но наткнулась на ответную готовность парня, чья палочка уже была направлена на экс-гриффиндорку. — Что это значит, Блэк? — угрожающе выдавила Гермиона. — Я встречаюсь с Томом.
Он засмеялся, сухо, безрадостно:
— Пардон, это был единственный способ заткнуть тебе рот.
Почувствовав смущение, но и неожиданное облегчение от этого признания, девушка уже спокойно, по-деловому осведомилась:
— И что же ты хочешь, Альфард? К чему весь этот спектакль?
— Чтобы поговорить без свидетелей, — усмехнулся он, внимательно рассматривая одноклассницу, как будто видел ее в первый раз.
— А более цивилизованный способ разговора уже не в моде? — ядовито поинтересовалась Гермиона.
Страница 73 из 119
