Придуманные истории

Катя кивает — конечно же, она хочет. Мечтает об этом с самого детства. А Максим Юрьевич такой надежный и правильный, и теперь-то уж точно все будет хорошо.

История седьмая

— Кто-нибудь из вас знаком с полевыми хирургами? — спрашивает Елена Степановна. Дети растерянно качают головами. — Это хорошо, — кивает она, кажется, самой себе. — Полевые хирурги — да и вообще, все хирурги — страшные люди. Они могут человека разрезать прямо на поле боя, да еще и спасти его, — смеется.

Мальчик за третьей партой тянет руку и, получив разрешение, спрашивает:

— А что же тогда в них страшного, если они спасают других людей?

— А то, что они себя никогда не спасут, — грустно отвечает Елена Степановна. — Мне доводилось работать в таких условиях.

— Правда? — удивленно спрашивает тот же мальчик, уже забыв поднять руку.

— Правда, — кивает она. — Я на войну совсем девчонкой попала — только шестнадцать стукнуло. Вот и работала медсестрой — куда ж еще сгодиться могла? Был у нас хирург — отчаянный совершенно человек. Представляете, нас бомбят, солдаты умирают, а он с помощником оперирует раненного солдата. А я стою рядом, и мне до того страшно, что у меня и руки, и ноги дрожат. И в мыслях только и крутится, что нас вот прямо сейчас взорвать могут. А ему хоть бы что — режет, шьет. И помощник у него такой же — с другой стороны стоит, что-то придерживает. Я даже не знаю, что за операцию они проводили, — Елена Степановна вздыхает.

— А дальше что? — шепотом спрашивает мальчик.

— Почти взорвали, — так же шепотом отвечает Елена Степановна. — Не выжил солдат. И хирург не выжил, потому что очень занят был операцией. Хотя на войне много кто не выжил, и каждый за что-то боролся.

Все сидят молча, Елена Степановна смотрит в окно, собираясь с мыслями и не зная, что же еще рассказать. Тут в класс заглядывает молодая учительница.

— Закончили? Давайте я вам помогу.

Елена Степановна еще не закончила, но все равно соглашается, потому что чуть позже желающих помочь вполне может не найтись. Учительница с усилием выкатывает инвалидное кресло в коридор, оттуда — к выходу из школы. По пути ловит двух мальчишек и просит помочь спуститься. Потом наклоняется к Елене Степановне и тихо шепчет на ухо:

— Спасибо. Все отказались, а вы… даже сейчас — герой.

Только вот героев уже не чтят, по крайней мере, не Елену Степановну, но она и тому рада — уже привыкла.

История восьмая

Слава — то есть Вячеслав Сергеевич, конечно, — стал успешным дипломатом — его много кто знает, и еще больше людей хотят его знать.

Он много ездит по миру, лично знаком с большими политическими шишками. Начальство ни разу не было недовольно его работой — к каждому человеку Слава может найти правильный подход.

У Славы большая квартира, молодая жена, перспективы — он даже счастлив. А что еще нужно? Путешествует, хорошо живет, занимает высокий пост.

Два раза в год приезжает к маме — привозит гостинцы, рассказывает новости. Очень хочет, чтобы она им гордилась. Но мама у Славы — единственный, наверное, на всем белом свете человек, с которым общий язык ему так и не удалось найти. Дважды в год они ругаются — каждый раз новый повод: то политика, то кошка.

И Слава уходит, хлопнув дверью и проклиная себя за то, что вообще приехал, но через полгода все равно возвращается.

Поначалу все идет хорошо — мама обнимает его, они пьют чай, мирно беседуют. И даже кажется, будто вот в этот раз точно пронесет. Но каким-то волшебным образом Слава умудряется сказать что-то не то, посмотреть как-то не так. Мама тут же начинает язвить — характер тяжелый, ничего не поделать.

Потом в ход идут взаимные обвинения. Слава оказывается никчемным сыном, не ценящим свою мать. А та, в свою очередь, могла бы хоть иногда выползать из своей пещеры. Или познакомиться, наконец, с невесткой, например. Ведь даже на свадьбу не пришла.

Мама кричит, что не признает какую-то шлюху частью своей семьи.

После этого обычно повисает напряженное молчание. Мама стоит, сжав руки и отвернувшись к окну. Слава поспешно натягивает пальто и сминает в пальцах края шляпы. В какую-то секунду даже порывается что-то сказать, извиниться, потому что в глубине души чувствует свою вину, но потом просто плюет на все и в очередной раз уходит, хлопнув дверью.

Все же никто в этом мире не идеален — Слава, например, учился дипломатии точно не у своей мамы.

История девятая

Профессор Лебедев любит повспоминать прошлое, когда пропустит рюмочку-другую домашней настойки по рецепту своей любимой жены. Причем он — удивительное дело — помнит такие давние мелочи, что любой бы позавидовал его памяти.

— Помнится, были мы в детстве сорванцами и пройдохами, — смеется. — Мы — это я и мой брат Коля. Мы с ним сбегали из дома — с утра пораньше — и уходили в соседнюю деревню.