Фандом: Гарри Поттер. Старый дом на площади Гриммо жадно хранит свои тайны.
Добавить в моё избранное
61 мин, 41 сек 563
Фортепиано внезапно смолкло на резкой, грубой ноте, и шепот мгновенно стих, оборвался, запутался в пыльных портьерах и спрятался в щелях паркета. Гарри шагнул было вперед, надеясь хоть что-то понять в творящемся кругом безумии, но тени уже уходили, просачивались через большое, во всю стену, потемневшее от времени зеркало в резной раме, растворялись и растекались по поверхности лужицами черной акварели. Спустя минуту комната была пуста.
Гарри постоял еще немного — ошарашенный, напуганный, готовый к атаке, но дом снова затих, затаился, недобро глядя из темных ниш, тускло поблескивая медными ручками и запыленными хрустальными люстрами. Гарри подошел к зеркалу, осторожно коснулся холодной гладкой поверхности, но ничего не произошло — тени, кем бы они ни были, не вернулись.
Обойдя гостиную еще раз, Гарри откинул ткань, закрывающую фортепиано, и невольно вздрогнул — тонкие костяные пластины на клавишах были исцарапаны, будто по ним водили ножом, и покрыты темными, засохшими пятнами непонятно чего — крови, зелий или просто грязи, — Гарри не хотел знать.
Он запер дверь снаружи, перед этим внимательно осмотрев коридор, и поднялся на третий этаж. Их с Роном комната практически не изменилась — все те же стены с пятнами плесени, две кровати, пыльный скрипучий пол. Даже черновики конспектов, которые они впопыхах забыли, — и те лежали мятой кучкой на стуле у окна. Гарри не нашел в их комнате ничего интересного, кроме, пожалуй, брошенного кем-то в углу грязного тряпья, и вышел.
Гермиона с Джинни, видимо, заперли свою комнату перед отъездом, поэтому Гарри не смог открыть замок. Не поддалась и соседняя дверь — насколько он помнил, туда не смогли зайти даже близнецы. Зато этажом выше дверь в комнату Фреда и Джорджа была распахнута настежь.
Гарри потоптался на пороге, не решаясь войти — от близнецов стоило ждать подвоха даже в тех местах, где их давно не было, но зайдя, не обнаружил никаких ловушек, даже обычной навозной бомбы. Видимо, или Кричер вычистил все, что можно, или Молли нашла время на генеральную уборку, хотя в это верилось слабо. Удивляла только абсолютная чистота, сохранившаяся до сих пор: кровати аккуратно заправлены, на полу — ни пылинки, даже окно вымыто до блеска. Подняв голову, Гарри удивленно открыл рот и еще долго, до рези в глазах вглядывался в отпечаток на потолке. На белой, местами осыпавшейся штукатурке, прямо в центре темнел отпечаток ботинка. Самого обычного, с ребристой подошвой и каблуком. Гарри оглянулся по сторонам и, не найдя второго отпечатка, пожал плечами. Он устал удивляться странностям этого дома, а эта была одна из самых безобидных.
Дверь в комнату Сириуса была заперта на ключ, но поддалась обычной Алохоморе. Признаться, Гарри совсем не хотелось туда заходить. Слишком часто после смерти Сириуса он вспоминал, как крестный любил сидеть в своей комнате со стаканом виски и читать выписки старых, пожелтевших от времени газет, слишком часто после его смерти обходил комнату стороной, внутренне стыдясь, но не находя в себе сил просто зайти, перебрать бумаги, вытереть пыль. И теперь, открыв дверь, Гарри, погруженный в свои мысли, не сразу понял, что видит.
В небольшой мрачной комнате, где из мебели остался только заваленный пыльными бумагами стол, кресло, старый комод темного дерева и широкая кровать под бордовым балдахином, сидел человек. Сидел неподвижно, устало склонив голову, и смотрел в запыленное окно. На темный, местами потрепанный и криво зашитый камзол падали черные кудрявые волосы с частой проседью, бледные руки, иссеченные кое-где морщинками и старыми шрамами, бессильно лежали на подлокотниках кресла, а вся поза была чересчур карикатурной, кукольной, неестественной.
Гарри ошарашенно попятился назад в коридор, слепо хватаясь за дверной косяк. Ноги дрожали и подкашивались, сердце заходилось в бешеном ритме. Ему вдруг вспомнился один из старых кошмаров, почти забытый, приснившийся в тот год, когда он потерял Сириуса. Во сне крестный сидел почти так же — неподвижно, мертво, а потом вдруг обернулся к Гарри, и тот увидел, что глаза у него пустые, совершенно белые, как у призрака. Помнится, Сириус тогда прошептал что-то о том, что Гарри его не спас, но Поттер не смог досмотреть сон и проснулся от собственного крика.
Гарри пятился и пятился, пока не почувствовал спиной холодную стену. Тот, кто сидел в кресле, если, конечно, это был человек, по-прежнему не шевелился и не пытался встать. Его поза осталась такой же искусственной, и даже голова не повернулась ни на дюйм. Гарри шумно сглотнул и шагнул вперед, поднимая палочку. В конце концов, выбора не было. Тот, в комнате, все равно должен был заметить его — Гарри слишком часто, шумно дышал, да и дверь открыл не таясь. Теперь нельзя было просто забыть. Просто закрыть дверь и представить себе, что этой комнаты не существует. Что они заперта незнакомыми чарами, что близнецы залили ее своими зельями, что… Нет. Нельзя.
Гарри постоял еще немного — ошарашенный, напуганный, готовый к атаке, но дом снова затих, затаился, недобро глядя из темных ниш, тускло поблескивая медными ручками и запыленными хрустальными люстрами. Гарри подошел к зеркалу, осторожно коснулся холодной гладкой поверхности, но ничего не произошло — тени, кем бы они ни были, не вернулись.
Обойдя гостиную еще раз, Гарри откинул ткань, закрывающую фортепиано, и невольно вздрогнул — тонкие костяные пластины на клавишах были исцарапаны, будто по ним водили ножом, и покрыты темными, засохшими пятнами непонятно чего — крови, зелий или просто грязи, — Гарри не хотел знать.
Он запер дверь снаружи, перед этим внимательно осмотрев коридор, и поднялся на третий этаж. Их с Роном комната практически не изменилась — все те же стены с пятнами плесени, две кровати, пыльный скрипучий пол. Даже черновики конспектов, которые они впопыхах забыли, — и те лежали мятой кучкой на стуле у окна. Гарри не нашел в их комнате ничего интересного, кроме, пожалуй, брошенного кем-то в углу грязного тряпья, и вышел.
Гермиона с Джинни, видимо, заперли свою комнату перед отъездом, поэтому Гарри не смог открыть замок. Не поддалась и соседняя дверь — насколько он помнил, туда не смогли зайти даже близнецы. Зато этажом выше дверь в комнату Фреда и Джорджа была распахнута настежь.
Гарри потоптался на пороге, не решаясь войти — от близнецов стоило ждать подвоха даже в тех местах, где их давно не было, но зайдя, не обнаружил никаких ловушек, даже обычной навозной бомбы. Видимо, или Кричер вычистил все, что можно, или Молли нашла время на генеральную уборку, хотя в это верилось слабо. Удивляла только абсолютная чистота, сохранившаяся до сих пор: кровати аккуратно заправлены, на полу — ни пылинки, даже окно вымыто до блеска. Подняв голову, Гарри удивленно открыл рот и еще долго, до рези в глазах вглядывался в отпечаток на потолке. На белой, местами осыпавшейся штукатурке, прямо в центре темнел отпечаток ботинка. Самого обычного, с ребристой подошвой и каблуком. Гарри оглянулся по сторонам и, не найдя второго отпечатка, пожал плечами. Он устал удивляться странностям этого дома, а эта была одна из самых безобидных.
Дверь в комнату Сириуса была заперта на ключ, но поддалась обычной Алохоморе. Признаться, Гарри совсем не хотелось туда заходить. Слишком часто после смерти Сириуса он вспоминал, как крестный любил сидеть в своей комнате со стаканом виски и читать выписки старых, пожелтевших от времени газет, слишком часто после его смерти обходил комнату стороной, внутренне стыдясь, но не находя в себе сил просто зайти, перебрать бумаги, вытереть пыль. И теперь, открыв дверь, Гарри, погруженный в свои мысли, не сразу понял, что видит.
В небольшой мрачной комнате, где из мебели остался только заваленный пыльными бумагами стол, кресло, старый комод темного дерева и широкая кровать под бордовым балдахином, сидел человек. Сидел неподвижно, устало склонив голову, и смотрел в запыленное окно. На темный, местами потрепанный и криво зашитый камзол падали черные кудрявые волосы с частой проседью, бледные руки, иссеченные кое-где морщинками и старыми шрамами, бессильно лежали на подлокотниках кресла, а вся поза была чересчур карикатурной, кукольной, неестественной.
Гарри ошарашенно попятился назад в коридор, слепо хватаясь за дверной косяк. Ноги дрожали и подкашивались, сердце заходилось в бешеном ритме. Ему вдруг вспомнился один из старых кошмаров, почти забытый, приснившийся в тот год, когда он потерял Сириуса. Во сне крестный сидел почти так же — неподвижно, мертво, а потом вдруг обернулся к Гарри, и тот увидел, что глаза у него пустые, совершенно белые, как у призрака. Помнится, Сириус тогда прошептал что-то о том, что Гарри его не спас, но Поттер не смог досмотреть сон и проснулся от собственного крика.
Гарри пятился и пятился, пока не почувствовал спиной холодную стену. Тот, кто сидел в кресле, если, конечно, это был человек, по-прежнему не шевелился и не пытался встать. Его поза осталась такой же искусственной, и даже голова не повернулась ни на дюйм. Гарри шумно сглотнул и шагнул вперед, поднимая палочку. В конце концов, выбора не было. Тот, в комнате, все равно должен был заметить его — Гарри слишком часто, шумно дышал, да и дверь открыл не таясь. Теперь нельзя было просто забыть. Просто закрыть дверь и представить себе, что этой комнаты не существует. Что они заперта незнакомыми чарами, что близнецы залили ее своими зельями, что… Нет. Нельзя.
Страница 3 из 17
