Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1142
Понимаешь, она разделяет мое высокое мнение о тебе, поэтому без стеснения поднимает в разговоре с собою те же вопросы, что и со мной. Поверь: она, как и ты, не предаст ничьего доверия. Если что-то из сказанного ею тебя заинтересует, то обсуждать с нею эти вопросы совершенно безопасно.
Аркадий уставился на свои ладони. Если он посмотрит сейчас на Форкосигана — и если Форкосиган глядит сейчас на него — если он просто допустит к себе в голову эту мысль, то, безусловно, поступит бесчестно. «Не спрашивать — ни словом, ни делом». Дело не просто в беседе и не только в графине.
— Спасибо, сэр, — ответил Аркадий осторожно, с особой тщательностью подбирая слова. — Мне приятно это знать. И задним числом я…
Он осекся, сбился. Задним числом было ясно: ничего другого он ответить графине не мог бы, разве что быть чуть повежливее. Он все еще не знал, о чем может заговорить с Форкосиганом, как бы отчаянно ему этого ни хотелось. Впервые он отсчитывал часы до окончания своего рабочего дня.
Оба замолчали. Даже бумага не шелестела. Должно быть, Форкосиган застыл совершенно недвижно, а Аркадий не смел поднять на него глаз.
Наконец Форкосиган произнес:
— Возможно, ты бы мог счесть эту беседу интересной при других обстоятельствах. Возможно, тебе потребуется поговорить прежде с кем-то еще — и тебе нужна увольнительная, чтобы повидаться с этим человеком.
— Да, — быстро и благодарно отозвался Джоул, даже не удивляясь, как Форкосиган это понял. — Я должен кое с кем побеседовать прежде, чем смогу говорить с графиней о… на эту тему. Но я… я это сделаю… потому что хочу поговорить с ней, если только сумею.
В эту секунду он мечтал о разговоре с Дядюшкой не меньше, чем тогда, в свои шестнадцать лет, когда он разглядывал номер на карточке и спрашивал себя, ответит ли майор лорд Форгороф, если позвонить. И если — если, если, если! — он добровольно рискнет предстать перед графиней, и если выяснит, что понял Форкосигана верно, и если Дядюшка его отпустит… В любом случае, Форкосигана Аркадий не боялся. Он вообще ничего не боялся, кроме одного: жуткого искушения махнуть рукой на всякую осторожность и честь.
Форкосиган молчал так долго, что Аркадий наконец отважился поднять взгляд. Тот напряженно разглядывал какой-то лист картона, крепко вцепившись в его края. Вот он открыл рот, собираясь что-то сказать, сжал губы, снова открыл.
— Только если ты этого хочешь, — наконец произнес Форкосиган медленно, и в первый раз за все время Аркадий ощутил в нем какую-то неуверенность. Это все из-за меня, понял он. Потому, что он не уверен, чего мне действительно этого хочется. Сперва мысль опьянила, но мгновение спустя показалась ужасной. Он не вправе говорить откровенно, однако оставить Форкосигана в сомнениях — совсем невыносимо.
И снова, несмотря на все, что Форкосиган сказал, успокоить Аркадия ему удавалось без слов.
— Сэр, — окликнул Аркадий, и Форкосиган резко взглянул на него. Он протянул руку. Форкосиган одним решительным шагом сократил расстояние между ними — хотя и не подошел вплотную — и протянул ладонь, чтобы помочь подняться. Дистанцию сократил сам Аркадий, приняв и крепко стиснув его руку. Секунда, и хватка Форкосигана тоже сделалась крепче.
Аркадий полагал, что это рукопожатие будет лишь символом, и собирался встать самостоятельно, но Форкосиган поднял его на ноги прежде, чем он успел напрячь мышцы. Внезапно они оказались лицом к лицу, разделенные лишь сцепленными в пожатии ладонями. Аркадий обескуражено осознал, что смотрит на своего командира сверху вниз. Так близко друг к другу они прежде не стояли ни разу, и аура Форкосигана создавала облик большого человека, пусть на самом деле ростом он был невысок.
— Выдыхай, лейтенант, — мягко посоветовал Форкосиган. Наверное, он и сам на эту секунду затаил дыхание. Он держался за руку Аркадия, но теперь Аркадий отвечал ему тем же.
— Да, сэр, — отозвался он. — Да.
Эйрел разбирал коробку с бумагами, когда тихий осторожный зуммер наручного комма Джоула заставил его поднять голову. Джоул с энтузиазмом отнесся к предложению Эйрела взглянуть на записки адъютанта шестого графа Форкосигана — в некотором роде его предшественника.
(«Сравнение не совсем точно, — неожиданно подумал Эйрел. — Точно не». Хотя в этом свете иначе выглядел бы тот факт, что все поля бумаг были изрисованы портретами шестого графа).
Это занятие дало обоим время восстановить равновесие, справиться с собой, но Эйрел честно не мог бы признаться, кому из них двоих это было нужнее. Когда он выпустил руку Джоула — на секунды или целые века позже, чем следовало — то снова ощущал себя подростком, выходящим из конюшен. Смехотворно, в его-то возрасте.
В его возрасте такое — воистину неожиданный подарок.
Но сейчас их тихая пауза между делами подошла к концу. Джоул приглушил зуммер и сообщил:
— Сэр, надо возвращаться в офис.
Аркадий уставился на свои ладони. Если он посмотрит сейчас на Форкосигана — и если Форкосиган глядит сейчас на него — если он просто допустит к себе в голову эту мысль, то, безусловно, поступит бесчестно. «Не спрашивать — ни словом, ни делом». Дело не просто в беседе и не только в графине.
— Спасибо, сэр, — ответил Аркадий осторожно, с особой тщательностью подбирая слова. — Мне приятно это знать. И задним числом я…
Он осекся, сбился. Задним числом было ясно: ничего другого он ответить графине не мог бы, разве что быть чуть повежливее. Он все еще не знал, о чем может заговорить с Форкосиганом, как бы отчаянно ему этого ни хотелось. Впервые он отсчитывал часы до окончания своего рабочего дня.
Оба замолчали. Даже бумага не шелестела. Должно быть, Форкосиган застыл совершенно недвижно, а Аркадий не смел поднять на него глаз.
Наконец Форкосиган произнес:
— Возможно, ты бы мог счесть эту беседу интересной при других обстоятельствах. Возможно, тебе потребуется поговорить прежде с кем-то еще — и тебе нужна увольнительная, чтобы повидаться с этим человеком.
— Да, — быстро и благодарно отозвался Джоул, даже не удивляясь, как Форкосиган это понял. — Я должен кое с кем побеседовать прежде, чем смогу говорить с графиней о… на эту тему. Но я… я это сделаю… потому что хочу поговорить с ней, если только сумею.
В эту секунду он мечтал о разговоре с Дядюшкой не меньше, чем тогда, в свои шестнадцать лет, когда он разглядывал номер на карточке и спрашивал себя, ответит ли майор лорд Форгороф, если позвонить. И если — если, если, если! — он добровольно рискнет предстать перед графиней, и если выяснит, что понял Форкосигана верно, и если Дядюшка его отпустит… В любом случае, Форкосигана Аркадий не боялся. Он вообще ничего не боялся, кроме одного: жуткого искушения махнуть рукой на всякую осторожность и честь.
Форкосиган молчал так долго, что Аркадий наконец отважился поднять взгляд. Тот напряженно разглядывал какой-то лист картона, крепко вцепившись в его края. Вот он открыл рот, собираясь что-то сказать, сжал губы, снова открыл.
— Только если ты этого хочешь, — наконец произнес Форкосиган медленно, и в первый раз за все время Аркадий ощутил в нем какую-то неуверенность. Это все из-за меня, понял он. Потому, что он не уверен, чего мне действительно этого хочется. Сперва мысль опьянила, но мгновение спустя показалась ужасной. Он не вправе говорить откровенно, однако оставить Форкосигана в сомнениях — совсем невыносимо.
И снова, несмотря на все, что Форкосиган сказал, успокоить Аркадия ему удавалось без слов.
— Сэр, — окликнул Аркадий, и Форкосиган резко взглянул на него. Он протянул руку. Форкосиган одним решительным шагом сократил расстояние между ними — хотя и не подошел вплотную — и протянул ладонь, чтобы помочь подняться. Дистанцию сократил сам Аркадий, приняв и крепко стиснув его руку. Секунда, и хватка Форкосигана тоже сделалась крепче.
Аркадий полагал, что это рукопожатие будет лишь символом, и собирался встать самостоятельно, но Форкосиган поднял его на ноги прежде, чем он успел напрячь мышцы. Внезапно они оказались лицом к лицу, разделенные лишь сцепленными в пожатии ладонями. Аркадий обескуражено осознал, что смотрит на своего командира сверху вниз. Так близко друг к другу они прежде не стояли ни разу, и аура Форкосигана создавала облик большого человека, пусть на самом деле ростом он был невысок.
— Выдыхай, лейтенант, — мягко посоветовал Форкосиган. Наверное, он и сам на эту секунду затаил дыхание. Он держался за руку Аркадия, но теперь Аркадий отвечал ему тем же.
— Да, сэр, — отозвался он. — Да.
Эйрел разбирал коробку с бумагами, когда тихий осторожный зуммер наручного комма Джоула заставил его поднять голову. Джоул с энтузиазмом отнесся к предложению Эйрела взглянуть на записки адъютанта шестого графа Форкосигана — в некотором роде его предшественника.
(«Сравнение не совсем точно, — неожиданно подумал Эйрел. — Точно не». Хотя в этом свете иначе выглядел бы тот факт, что все поля бумаг были изрисованы портретами шестого графа).
Это занятие дало обоим время восстановить равновесие, справиться с собой, но Эйрел честно не мог бы признаться, кому из них двоих это было нужнее. Когда он выпустил руку Джоула — на секунды или целые века позже, чем следовало — то снова ощущал себя подростком, выходящим из конюшен. Смехотворно, в его-то возрасте.
В его возрасте такое — воистину неожиданный подарок.
Но сейчас их тихая пауза между делами подошла к концу. Джоул приглушил зуммер и сообщил:
— Сэр, надо возвращаться в офис.
Страница 13 из 37
