Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Графиня Корделия замечает, что ее муж и его секретарь неравнодушны друг к другу, но и у секретаря есть своя тайна, которую он поклялся скрывать… Однако она — бетанка, и ее отношение к обязательной моногамности брака далеко от традиционного, поэтому она пытается взять ситуацию в свои руки.
Добавить в моё избранное
135 мин, 2 сек 1143
Министр Растка уже, наверное, ждет вас.
Эйрел кивнул, отложил бумаги, которые проглядывал, и отряхнул с ладоней пыль. Надо надеяться, что записки адъютанта шестого графа еще живы, а не рассыпались в прах и не использованы Майлзом, Айвеном и Еленой или девочками Ку для своих игр в шпионские секреты.
Джоул аккуратно закрыл ту коробку, которую изучал, и пошел вслед за ним по узкому чердачному проходу, как и положено, в шаге позади. В тот момент, когда они вышли в коридор, он сократил дистанцию, подтянувшись практически вплотную, а на лестнице плавно выдвинулся вперед. Порой Эйрела особо раздражало именно это требование протокола: окажись он настолько неуклюж, что поскользнется на ступенях, ему совсем не хотелось свалить с ног своего секретаря, а если у подножия лестницы их ждут убийцы, дело будет совсем скверно, и командира Джоул собой не прикроет. Хотя с другой стороны такая диспозиция означала, что у него есть возможность пять лестничных пролетов подряд украдкой разглядывать Джоула.
Он только подумал, что стоит взять Джоула с собой на чердак еще раз, поискать эти бумаги, как тот вдруг резко остановился. У Эйрела, стоявшего парой ступенек выше, был хороший обзор из-за его плеча. На лестничную площадку перед ними вышла Корделия.
Она кинула быстрый взгляд на Джоула, потом на мужа и обратно, и лицо ее было осторожно бесстрастным. Эйрел внезапно вспомнил, как она беспокоилась из-за Джоула в тот момент, и что он ушел, почти ничего ей не сказав — сначала надо было решить самую важную задачу, но теперь он подумал, не ошибся ли с приоритетами, настолько Корделия выглядела неуверенной. Эйрел быстро спустился еще на несколько ступенек и встал между нею и Джоулом.
Джоул спустился вслед за ним, самым медленным шагом, и встал точно за плечом: не поворачивая головы, Эйрел видел секретаря самым уголком глаза. Тот не шевелился, и выражение его лица было таким же настороженным, как у Корделии. Они зеркалили друг друга. Эйрел стоял между ними, и если всмотреться, мог бы увидеть, как отражается в двух парах глаз, словно в бесконечном коридоре зеркал.
Но сейчас не его дело заговорить с ними — во их же благо. Корделия и Джоул способны разобраться друг с другом сами, или ничего не выйдет. Эйрел стоял молча и неподвижно, глядя на обоих и выжидая.
— Лейтенант, — начала Корделия.
— Миледи, — коротко ответил Джоул.
В следующую секунду они заговорили одновременно: «Полагаю…» — Джоул и«Мне стоило…» — Корделия, и тут же оба осеклись. При этом они приложили все усилия, чтобы не улыбнуться и не дать собеседнику подумать, что кто-то воспринимает происходящее недостаточно серьезно. Интересно, поняли ли это они сами?
Джоул чуть поклонился, отдавая первое слово Корделии, и она произнесла:
— Приношу свои извинения за то, что случилось сегодня днем: боюсь, я так вас заговорила, что не дала даже пообедать. Необдуманный поступок с моей стороны. Сейчас повар пакует для вас обоих что-нибудь поесть с собой: перекусите, когда выдастся возможность.
Джоул чуть улыбнулся:
— Спасибо, мэм. И я тоже должен извиниться. Пока мне не о чем вас спросить… — в этих словах прозвучало эхо пережитого стресса, однако Эйрел знал, что дело в букве запрета, которому следовал Джоул. — Но полагаю, вскоре вопросы у меня появятся. Возможно, даже завтра, если… если это будет уместно, миледи.
Завтра. Эйрел уставился в пол, твердо запрещая себе об этом думать. Сегодняшний день будет тянуться вечность, если он станет себе твердить «завтра, завтра!».
— В любое время, лейтенант, — заверила его Корделия. — Завтра — прекрасно, в любой другой день — тоже.
— Я понял, мэм, — ответил Джоул, и Эйрел, подняв глаза, успел заметить его четкий твердый кивок — максимальная имитация воинского отдания чести, какую он мог адресовать Корделии — и ее теплую ответную улыбку.
Лишь теперь Корделия одарила такой же улыбкой мужа — первый знак прямого внимания, который она сейчас ему уделила. Быстро чмокнув его в губы, она проскользнула мимо него и двинулась наверх. Эйрел заметил, что Джоул тоже смотрит ей вслед. Он встретил его взгляд и улыбнулся, робко и едва заметно, и Эйрел ответил ему улыбкой, по всем статьям — совершенно дурацкой.
На этот раз Джоул, чтобы занять свое место в авангарде на лестнице, прошел мимо него почти вплотную, и их пальцы мельком коснулись друг друга. До самого нижнего вестибюля Эйрел смотрел ему в спину и улыбался.
Этим вечером они с Корделией ужинали в своих комнатах наедине. Эйрел с огромным, подходящим этому дню, облегчением закрыл за собою дверь, успев заметить, что и Корделию явно отпустило в ту же секунду. Она чувствовала то же самое.
— Милый капитан, — тихо произнес он и еще не успел договорить, как Корделия обернулась и протянула к нему руки. Он заключил ее в крепкие объятия, уткнувшись лицом в плечо.
Несколько секунд они молчали.
Эйрел кивнул, отложил бумаги, которые проглядывал, и отряхнул с ладоней пыль. Надо надеяться, что записки адъютанта шестого графа еще живы, а не рассыпались в прах и не использованы Майлзом, Айвеном и Еленой или девочками Ку для своих игр в шпионские секреты.
Джоул аккуратно закрыл ту коробку, которую изучал, и пошел вслед за ним по узкому чердачному проходу, как и положено, в шаге позади. В тот момент, когда они вышли в коридор, он сократил дистанцию, подтянувшись практически вплотную, а на лестнице плавно выдвинулся вперед. Порой Эйрела особо раздражало именно это требование протокола: окажись он настолько неуклюж, что поскользнется на ступенях, ему совсем не хотелось свалить с ног своего секретаря, а если у подножия лестницы их ждут убийцы, дело будет совсем скверно, и командира Джоул собой не прикроет. Хотя с другой стороны такая диспозиция означала, что у него есть возможность пять лестничных пролетов подряд украдкой разглядывать Джоула.
Он только подумал, что стоит взять Джоула с собой на чердак еще раз, поискать эти бумаги, как тот вдруг резко остановился. У Эйрела, стоявшего парой ступенек выше, был хороший обзор из-за его плеча. На лестничную площадку перед ними вышла Корделия.
Она кинула быстрый взгляд на Джоула, потом на мужа и обратно, и лицо ее было осторожно бесстрастным. Эйрел внезапно вспомнил, как она беспокоилась из-за Джоула в тот момент, и что он ушел, почти ничего ей не сказав — сначала надо было решить самую важную задачу, но теперь он подумал, не ошибся ли с приоритетами, настолько Корделия выглядела неуверенной. Эйрел быстро спустился еще на несколько ступенек и встал между нею и Джоулом.
Джоул спустился вслед за ним, самым медленным шагом, и встал точно за плечом: не поворачивая головы, Эйрел видел секретаря самым уголком глаза. Тот не шевелился, и выражение его лица было таким же настороженным, как у Корделии. Они зеркалили друг друга. Эйрел стоял между ними, и если всмотреться, мог бы увидеть, как отражается в двух парах глаз, словно в бесконечном коридоре зеркал.
Но сейчас не его дело заговорить с ними — во их же благо. Корделия и Джоул способны разобраться друг с другом сами, или ничего не выйдет. Эйрел стоял молча и неподвижно, глядя на обоих и выжидая.
— Лейтенант, — начала Корделия.
— Миледи, — коротко ответил Джоул.
В следующую секунду они заговорили одновременно: «Полагаю…» — Джоул и«Мне стоило…» — Корделия, и тут же оба осеклись. При этом они приложили все усилия, чтобы не улыбнуться и не дать собеседнику подумать, что кто-то воспринимает происходящее недостаточно серьезно. Интересно, поняли ли это они сами?
Джоул чуть поклонился, отдавая первое слово Корделии, и она произнесла:
— Приношу свои извинения за то, что случилось сегодня днем: боюсь, я так вас заговорила, что не дала даже пообедать. Необдуманный поступок с моей стороны. Сейчас повар пакует для вас обоих что-нибудь поесть с собой: перекусите, когда выдастся возможность.
Джоул чуть улыбнулся:
— Спасибо, мэм. И я тоже должен извиниться. Пока мне не о чем вас спросить… — в этих словах прозвучало эхо пережитого стресса, однако Эйрел знал, что дело в букве запрета, которому следовал Джоул. — Но полагаю, вскоре вопросы у меня появятся. Возможно, даже завтра, если… если это будет уместно, миледи.
Завтра. Эйрел уставился в пол, твердо запрещая себе об этом думать. Сегодняшний день будет тянуться вечность, если он станет себе твердить «завтра, завтра!».
— В любое время, лейтенант, — заверила его Корделия. — Завтра — прекрасно, в любой другой день — тоже.
— Я понял, мэм, — ответил Джоул, и Эйрел, подняв глаза, успел заметить его четкий твердый кивок — максимальная имитация воинского отдания чести, какую он мог адресовать Корделии — и ее теплую ответную улыбку.
Лишь теперь Корделия одарила такой же улыбкой мужа — первый знак прямого внимания, который она сейчас ему уделила. Быстро чмокнув его в губы, она проскользнула мимо него и двинулась наверх. Эйрел заметил, что Джоул тоже смотрит ей вслед. Он встретил его взгляд и улыбнулся, робко и едва заметно, и Эйрел ответил ему улыбкой, по всем статьям — совершенно дурацкой.
На этот раз Джоул, чтобы занять свое место в авангарде на лестнице, прошел мимо него почти вплотную, и их пальцы мельком коснулись друг друга. До самого нижнего вестибюля Эйрел смотрел ему в спину и улыбался.
Этим вечером они с Корделией ужинали в своих комнатах наедине. Эйрел с огромным, подходящим этому дню, облегчением закрыл за собою дверь, успев заметить, что и Корделию явно отпустило в ту же секунду. Она чувствовала то же самое.
— Милый капитан, — тихо произнес он и еще не успел договорить, как Корделия обернулась и протянула к нему руки. Он заключил ее в крепкие объятия, уткнувшись лицом в плечо.
Несколько секунд они молчали.
Страница 14 из 37
